По­це­луй ме­ня неж­но

День вы­дал­ся на­столь­ко мрач­ным, что вы­ле­зать из по­сте­ли мне не хо­те­лось ка­те­го­ри­че­ски...

Vdvojem - - Содержание -

Это бы­ла очень мрач­ная суб­бо­та. На­ка­нуне но­чью лил про­тив­ный но­ябрь­ский дождь, ко­то­рый по­том пре­вра­тил­ся в про­мозг­лую мо­рось, непо­движ­но ви­ся­щую в воз­ду­хе бе­ле­сой пе­ле­ной ту­ма­на. Его по­лу­про­зрач­ные хло­пья по­ка­за­лись да­же от­сю­да, из уют­ной теп­лой кро­ва­ти, на­столь­ко про­ни­зы­ва­ю­ще сы­ры­ми, про­пи­тан­ны­ми на­сквозь ле­дя­ной осен­ней вла­гой, что я неволь­но по­ежи­лась. Из-за во­ца­рив­шей­ся за ок­ном се­дой мглы на мгно­ве­ние по­чу­ди­лось, что рас­свет так и не на­сту­пил, что вре­мя за­сты­ло, ед­ва на­ча­ло све­тать. И утро, пе­чаль­но про­де­мон­стри­ро­вав пять­де­сят от­тен­ков се­ро­го, позд­нее про­сто сме­нит­ся не ме­нее уны­лы­ми су­мер­ка­ми. Мне ста­ло ужас­но груст­но от тоск­ли­вой кар­тин­ки, услуж­ли­во на­ри­со­ван­ной во­об­ра­же­ни­ем. В та­кие дни обыч­но тя­нет раз­мыш­лять о смыс­ле жиз­ни и безыс­ход­но­сти, мрач­но при­хле­бы­вая го­ря­чий глинт­вейн. Из ок­на от­кры­вал­ся без­ра­дост­ный вид на об­ле­тев­шие вет­ки бе­ре­зы. Ствол де­ре­ва­дер по­те­рял­ся в ту­мане, а они са­ми по се­бе па­ри­ли в плот­ном воз­ду­хе, угро­жа­ю­ще­угр рас­то­пы­рив тор­ча­щие во всев сто­ро­ны су­чья. На ближ­ней к ко ок­ну вет­ке си­де­ли две во­ро­ны с угрю­мо­угр по­ник­ши­ми клю­ва­ми. Они на­хох­ли­лись­нах и жа­лись друг к дру­гу. Все во­круг чу­ди­лось та­ким уны­лым, что да­же пти­цы вы­гля­де­ли ка­ки­ми-то со­вер­шен­но­сов де­прес­сив­ны­ми. Я креп­ко за­жму­ри­ла­заж гла­за. Про­сы­пать­ся не хо­те­лось,хот вста­вать — тем бо­лее. Хо­те­лось­тел за­ку­тать­ся в оде­я­ло с го­ло­вой, свер­нуть­ся­све ка­ла­чи­ком и сно­ва впасть в слад­ку­юс­ла дре­му — как ми­ни­мум на все вы­ход­ные.вы Ми­мо­лет­ноМи по­за­ви­до­вав мишкам в бер­ло­ге,бер спо­кой­но от­ды­ха­ю­щим до вес­ны,вес я изо всех сил по­пы­та­лась вер­нуть­сявер в усколь­за­ю­щую дре­мо­ту. Од­на­коОдн не тут-то бы­ло. Мой па­рень уже­уж проснул­ся, за­во­ро­чал­ся в по­сте­ли, по­пы­тал­ся­поп на­тя­нуть на се­бя оде­я­ло. Встре­тивВст ярост­ное со­про­тив­ле­ние с см мо­ей сто­ро­ны, он неопре­де­лен­но хмык­нул­хм и при­тя­нул к се­бе вме­сте с оде­я­лом.оде Я за­тих­ла в на­деж­де спо­кой- но по­спать как мож­но по­доль­ше. Но у Се­ре­жи бы­ли со­всем дру­гие пла­ны. Его пра­вая ру­ка со­вер­ша­ла неспеш­ную про­гул­ку по все­му мо­е­му те­лу, не­смот­ря на мое недо­воль­ное вор­ча­ние и сла­бые про­те­сты. «На­до на­мек­нуть прозрачнее», — по­ду­ма­ла, все еще при­тво­ря­ясь спя­щей. Я за­вор­ча­ла и за­мо­та­ла го­ло­вой, креп­че за­жму­рив гла­за. Ку­да уж по­нят­нее! Но вме­сто же­лан­но­го по­коя тут же по­чув­ство­ва­ла горячее ды­ха­ние воз­ле сво­е­го без­за­щит­но­го уха. То­гда я за­мер­ла и по­ста­ра­лась не ды­шать, при­тво­рив­шись без­ды­хан­ным те­лом. И в оче­ред­ной раз убе­ди­лась, что улов­ка не сра­бо­та­ла. А мо­жет, лю­би­мо­му бы­ло аб­со­лют­но без­раз­лич­но, жи­вая я или нежи­вая, ведь глав­ное, что­бы мой эго­ист чув­ство­вал се­бя ком­форт­но! В лю­бом слу­чае моя на­ро­чи­тая непо­движ­ность ни­ко­го не оста­но­ви­ла. При­да­вив ме­ня бед­ром, что­бы за­фик­си­ро­вать в удоб­ном для вся­че­ских без­об­ра­зий по­ло­же­нии, он по­кру­тил в ру­ке мой ло­кон и за­су­нул его мне в нозд­рю. В но­су ста­ло невы­но­си­мо

ще­кот­но. Не боль­но, но очень обид­но. Боль­ше нель­зя бы­ло при­ки­ды­вать­ся мерт­вой. Это бес­смыс­лен­но и немно­го опас­но — ма­ло ли что он еще при­ду­ма­ет, вос­поль­зо­вав­шись без­на­ка­зан­но­стью! Я жа­лоб­но за­сто­на­ла и осто­рож­но при­от­кры­ла один глаз. — Ага, просну­лась?! — до­воль­но осве­до­мил­ся Се­реж­ка. Я от­ри­ца­тель­но по­мо­та­ла го­ло­вой и по­смот­ре­ла ему в гла­за так жа­лоб­но, что чуть са­ма не рас­пла­ка­лась. Ноль на мас­су! Че­ло­ве­ка та­кой ду­шев­ной ор­га­ни­за­ции, как мой па­рень, взгля­да­ми не про­ши­бешь... Он при­дви­нул­ся по­бли­же, при­жал­ся плот­нее, и я по­чув­ство­ва­ла все ре­лье­фы его те­ла. Се­ре­жа слег­ка по­тер­ся небри­той ще­кой об из­гиб мо­ей шеи. От при­кос­но­ве­ния жест­кой ще­ти­ны моя ко­жа по­кры­лась му­раш­ка­ми с ног до го­ло­вы. Втор­же­ние неумо­ли­мо про­дол­жа­лось, он по­ся­гал на са­мое со­кро­вен­ное — на мой сон! Го­ря­чей ла­до­нью на­крыл мою грудь и лег­ко сжал ее. По­том еще раз, немно­го силь­нее. Мое те­ло ото­зва­лось теп­лой вол­ной воз­буж­де­ния. Я от­кры­ла гла­за. Во­ро­ны все так же уны­ло си­де­ли на вет­ке, но те­перь на­блю­да­ли за на­ми. Мне ста­ло груст­но и по­че­му-то немно­го стыд­но. И я рас­пла­ка­лась. — Ты че­го? — опе­шил Се­ре­жа. — Пти­чек жал­ко, — всхлип­ну­ла я. — А, ну то­гда вста­вай, го­товь мне зав­трак, — по­тре­бо­вал мой бес­чув­ствен­ный па­рень. — Не бу­ду! — опять всхлип­ну­ла я. — Я во­об­ще с по­сте­ли не вста­ну до по­не­дель­ни­ка! — и де­мон­стра­тив­но от­вер­ну­лась к стен­ке. Се­ре­жа мол­ча встал и вы­шел из спаль- ни. Я пе­ре­ста­ла пла­кать, изум­лен­но при­слу­ши­ва­ясь. Спу­стя па­ру ми­нут гром­ко хлоп­ну­ла вход­ная дверь. «День на­чи­на­ет­ся не с ко­фе, а со скандала», — по­ду­ма­ла я и те­перь уже раз­ре­ве­лась не про­сто так, а по по­во­ду. Прав­да, пол­но­стью по­гру­зить­ся в от­ча­я­ние не успе­ла — очень ско­ро Се­реж­ка воз­ник на по­ро­ге спаль­ни, во­ору­жен­ный боль­шим па­ке­том и бо­ка­ла­ми. По­до­дви­нув к кро­ва­ти сто­лик, он под мо­им удив­лен­ным взгля­дом де­ло­ви­то до­стал бу­тыл­ку ви­на, сок, сыр, упа­ков­ку с го­то­вым са­ла­том, сим­па­тич­ный тор­тик в фор­ме сер­деч­ка и мороженое. — Я те­бя все вы­ход­ные из по­сте­ли не вы­пу­щу, — за­явил он, пло­то­яд­но уста­вив­шись на мои гу­бы. — А кор­мить ста­ну, толь­ко ес­ли бу­дешь се­бя хо­ро­шо ве­сти. Ну-ка, по­це­луй ме­ня неж­но!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.