Три счаст­ли­вых дня бы­ло у ме­ня...

« Три счаст­ли­вых дня бы­ло у ме­ня, бы­ло у ме­ня с то­бой », – за­пе­ло ра­дио го­ло­сом Пу­га­че­вой, и тут же на ме­ня на­хлы­ну­ли дав­но за­бы­тые чув­ства...

Vdvojem - - Запретная Зона -

Яо­сто­рож­но вы­сво­бо­ди­лась из­под ру­ки му­жа и под­ня­лась. По­до­шла к ок­ну: гро­за рва­ла кро­ны де­ре­вьев, хле­ста­ла до­ждем по стек­лу, сы­па­ла мол­ни­я­ми. Рас­пах­ну­ла став­ни, пол­ной гру­дью вдох­ну­ла хо­лод­ный влаж­ный воз­дух и за­жму­ри­лась: пе­ред гла­зам по­плы­ли кар­ти­ны про­шло­го — мя­ту­щи­е­ся спо­ло­хи све­чей на сте­нах, тра­ги­че­ское вы­ра­же­ние ли­ца, небри­тые ще­ки. «На­де­юсь, ты счаст­лив, — про­шеп­та­ла без­звуч­но. — Спа­си­бо тебе за все», — по­бла­го­да­ри­ла в ко­то­рый раз. …Сезон за­кон­чил­ся вне­зап­но — еще вче­ра теп­лое мо­ре при­ни­ма­ло в свои объ­я­тия от­ды­ха­ю­щих, а с утра уже по­ры­ви­стый ве­тер гнал хо­лод­ную вол­ну. Ан­дрей по­вез де­тей в го­род к ма­те­ри. Пе­ре­зво­нил и ска­зал, что за­дер­жит­ся там на па­ру дней. Я оста­лась од­на в ожи­да­нии, по­ка по­след­ний гость по­ки­нет наш ми­ни-отель — быв­шую да­чу, пе­ре­стро­ен­ную уме­лы­ми ру­ка­ми му­жа и све­к­ра под пан­си­о­нат. Ме­ня тер­за­ли со­мне­ния: «По­че­му он не вер­нул­ся? На­вер­ня­ка у него кто-то есть… Не­уже- ли он бро­сит ме­ня с детьми?» Вто­рые ро­ды бы­ли тя­же­лы­ми — с ке­са­ре­вым, по­сле­ду­ю­щим кро­во­те­че­ни­ем и вос­па­ле­ни­ем. Когда че­рез пол­то­ра ме­ся­ца я на­ко­нец-то вер­ну­лась до­мой и уви­де­ла се­бя в зер­ка­ле, то по­жа­ле­ла, что не умер­ла сра­зу: жи­вот был изуро­до­ван шра­ма­ми, грудь, утра­тив­шая мо­ло­ко, об­вис­ла. Ан­дрей всю за­бо­ту о де­тях взял на се­бя — ме­ня жа­лел, обе­ре­гал. Я воз­не­на­ви­де­ла свое те­ло, сты­ди­лась, из­бе­га­ла бли­зо­сти с му­жем. Он все по­ни­мал, тер­пе­ли­во ждал. И все же по­сте­пен­но отношения ста­ли пор­тить­ся. Ред­кие ми­ну­ты люб­ви, ка­за­лось, ни мне, ни ему не при­но­си­ли удо­вле­тво­ре­ния. Я по­ни­ма­ла, что те­ряю му­жа... Дождь уси­ли­вал­ся. Ве­тер хло­пал став­ня­ми. Элек­три­че­ство ми­га­ло. Свер­ху, с ман­сар­ды, спу­стил­ся по­сто­я­лец. — Свет мо­гут от­клю­чить? — угрю­мо спро­сил он. — Мо­гут, — кив­ну­ла в от­вет. — Сей­час схо­жу за све­ча­ми. Ед­ва я успе­ла при­не­сти све­чи, элек­три­че­ство миг­ну­ло и окон­ча­тель­но по­гас­ло.

— Вот, дер­жи­те, — про­тя­ну­ла и кос­ну­лась паль­ца­ми его ру­ки. Ру­ка бы­ла хо­лод­ная и без­жиз­нен­ная. «Стран­но, — по­ду­ма­ла, — мо­ло­дой, сим­па­тич­ный, а вы­гля­дит как до­хо­дя­га. Мо­жет, слу­чи­лось у него что­ни­будь?» — Мож­но я по­си­жу с ва­ми? — спро­сил он. — По­си­ди­те. Хо­ти­те чаю или че­го­ни­будь по­креп­че? — по­ин­те­ре­со­ва­лась дру­же­люб­но. Он не от­ве­тил. Я за­жгла све­чи. В этот мо­мент на­ле­тев­ший по­рыв чуть не вы­бил стек­ло — во­да ста­ла за­ли­вать под­окон­ник. Я под­хва­ти­лась к ок­ну, по­сто­я­лец сле­дом. — С дет­ства бо­юсь гро­зы, — при­зна­лась, удер­жи­вая ра­му. Он на­крыл сво­ей ла­до­нью мою и при­жал к фра­му­ге. — Моя же­на то­же все­гда гро­зы бо­я­лась, — от­ве­тил ти­хо и до­ба­вил: — как ма­лень­кая… — А где она? — спро­си­ла я. — По­гиб­ла год на­зад, вме­сте с до­че­рью… — он вдруг за­пла­кал. Я рас­те­ря­лась, ста­ла гла­дить его по пле­чу, успо­ка­и­вать. Он при­жал­ся ко мне всем те­лом, за­тряс­ся в ры­да­ни­ях, стал сбив­чи­во рас­ска­зы­вать о по­те­рян­ных близ­ких. Так мы про­сто­я­ли до­воль­но дол­го — я не пе­ре­би­ва­ла его, толь­ко гла­ди­ла по го­ло­ве, по пле­чам. Не за­ме­ти­ла, в ка­кой мо­мент он от­ве­тил на мою неж­ность: стал це­ло­вать, лас­кать ме­ня. По­том осто­рож­но раз­дел и, уви­дев шрам на жи­во­те, вдруг при­жал­ся к нему гу­ба­ми. — У мо­ей Га­ли был та­кой же, — про­шеп­тал, — по­сле Ален­ки. Пла­мя све­чей дро­жа­ло, фан­та­сти­че­ские те­ни ме­та­лись по сте­нам. Мы опу­сти­лись на ко­вер и за­ня­лись лю­бо­вью. — Я хо­чу про­сы­пать­ся в тво­их объ­я­ти­ях, — шеп­тал он, це­луя каж­дый сан­ти­метр мо­е­го те­ла. Че­рез три дня Ан­тон — так зва­ли мо­е­го го­стя — уехал. Про­ща­лись мы тя­же­ло, над­рыв­но, с тру­дом от­ры­ва­ясь друг от дру­га. — Будь счаст­ли­ва, — шеп­тал он. — Ты до­стой­на люб­ви. — И ты… — от­ве­ча­ла я. …С тех пор про­шло по­чти де­сять лет. По­сле тех безум­ных дней с Ан­то­ном я пе­ре­ста­ла бо­ять­ся се­бя и сво­е­го те­ла. По­ня­ла, что на­сто­я­щая лю­бовь об­ра­ща­ет изъ­я­ны в до­сто­ин­ства и са­ма со­зда­ет ка­но­ны кра­со­ты. У нас с му­жем на­чал­ся ре­нес­санс от­но­ше­ний: мы от­да­ва­лись друг дру­гу с жад­но­стью по­те­ряв­ших и вновь об­рет­ших друг дру­га лю­бов­ни­ков. К нам вер­ну­лись лю­бовь и до­ве­рие. Ан­дрей — лю­би­мый и един­ствен­ный для ме­ня муж­чи­на на све­те. Но когда свин­цо­вые осен­ние ту­чи на­сту­па­ют на го­ри­зонт, хо­лод­ные струи до­ждя за­ли­ва­ют ок­но и гре­мит гром, я вспо­ми­наю Ан­то­на, его му­чи­тель­ную, нерас­тра­чен­ную неж­ность и да­ру­ю­щую спа­се­ние лю­бовь...

Ан­дрей – са­мый лю­би­мый муж­чи­на в мо­ей жиз­ни, но во вре­мя гро­зы вспо­ми­наю Ан­то­на

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.