Прод ол­же­ние по­сл едо­ва­ло

В мое реб­ро до­жи­да­ясь ,по­ка бо­ро­де се­ди­на. Я чуть са­мых до­ро­гих Спас

Vdvojem - - Дорога Л Любви -

Офис опу­стел. Со­труд­ни­ки спе­ши­ли по до­мам, к се­мьям. Толь­ко мне спе­шить неку­да. По­то­му как я сно­ва хо­ло­стяк. «Сва­бод­эн, как птыц», — лю­бит по­вто­рять мой при­я­тель Арам. Вот имен­но, что «птыц». С дру­гим словом от­лич­но риф­му­ет­ся. А сво­бо­ден я стал с то­го дня, как ме­ня черт, при­няв­ший об­раз со­сед­ки Зои, по­пу­тал. И же­на моя Ле­на это уви­де­ла. А по­ка я вы­пу­ты­вал­ся из Зой­ки­но­го оде­я­ла и ис­кал по ком­на­те свои брю­ки, Лен­ка успе­ла упа­ко­вать два че­мо­да­на и вы­ста­вить на лест­нич­ную клет­ку. И вот я сплю на рас­кла­душ­ке в кухне ро­ди­тель­ской од­но­ком­нат­ной, и спе­шить мне неку­да. Тем бо­лее что отец со мной не раз­го­ва­ри­ва­ет, а ма­ма крас­но­ре­чи­во взды­ха­ет... С Ле­ной мы про­жи­ли по­чти де­сять лет. А до это­го еще три встре­ча­лись. И вдруг — бац, и знать ме­ня не хо­чет. Го­во­рит: «Я точ­ку став­лю один раз. И граб­ли уби­раю в кла­дов­ку. Насту­пать на них не со­би­ра­юсь». По­на­ча­лу ду­мал, все утря­сет­ся. Да­же шу­тить пы­тал­ся: «Мо­жет, не точ­ку, а мно­го­то­чие? Ти­па — про­дол­же­ние сле­ду­ет»… Но же­на так зырк­ну­ла, что ста­ло яс­но: мне при­шел тот са­мый «птыц»... От груст­ных раз­мыш­ле­ний от­влек зво­нок мо­бил­ки. Лен­ка! — Я иду с ро­ди­тель­ско­го со­бра­ния, о ко­то­ром ты за­был. По­хо­же, ку­выр­кать­ся с тел­ка­ми ин­те­рес­нее, — без пре­ди­сло­вия бряк­ну­ла она. Черт! А ведь и прав­да за­был. И ба­бы тут со­вер­шен­но не при чем. — Так вот, па­па­ша. У ме­ня во­ло­сы ды­бом до сих пор сто­ят и уши свер­ну­ты в тру­боч­ку от то­го, что мне класс­ная Ан­дрюш­ки­на о на­шем сыне рас­ска­за­ла. Так что сле­зай со сво­ей де­ви­цы и дуй к нам, бу­дем от­прыс­ку моз­ги вправ­лять, по­ка он не стал ал­ко­го­ли­ком, нар­ко­ма­ном и са­ди­стом. — Лен, да нет ни­ка­кой де­ви­цы… Пип-пип-пи…. Хо­тя клю­чи от квар­ти­ры у ме­ня есть, я все же по­зво­нил. От­кры­ла же­на. Быв­шей я ее да­же в мыс­лях на­звать не мог! Вскло­ко­чен­ная, за­ре­ван­ная. — Он у ба­буш­ки! Сбе­жал, него­дяй! Зна-

ет, что я ему сей­час всып­лю… — По­го­ди, Ле­на, да­вай по по­ряд­ку. — По по­ряд­ку. Слу­шай. Чай сде­лать? По­ка же­на за­ва­ри­ва­ла чай, она рас­ска­за­ла, что наш де­вя­ти­лет­ний от­прыск раз­бил в шко­ле ок­но, ку­рил в туа­ле­те и уда­рил дру­га по го­ло­ве кни­гой. А друг по­жа­ло­вал­ся учи­тель­ни­це. В об­щем, Ан­дрей в двух ша­гах от тюрь­мы или как ми­ни­мум ко­ло­нии для ма­ло­лет­них пре­ступ­ни­ков. По­то­му что маль­чик рас­тет как сор­няк в по­ле — без­от­цов­щи­ной, без муж­ской ру­ки. А мне, мол, на него пле­вать! У ме­ня стра­сти-мор­да­сти, лю­бовь-мор­ковь! Я с тру­дом сдер­жи­вал смех. По­ду­ма­ешь, по­пал мя­чом в ок­но при­строй­ки, где сто­рож си­дит. И кто из па­ца­нов не про­бу­ет ку­рить? Ну, про кни­гой по го­ло­ве и го­во­рить не сто­ит. Но Лен­ка бу­ше­ва­ла, а по­том вдруг плюх­ну­лась на ди­ван и за­ре­ве­ла в три ру­чья. Несме­ло сел ря­дом (вдруг про­го­нит?), об­нял же­ну за дро­жа­щие пле­чи. По­гла­дил по го­ло­ве. При­тя­нул к се­бе. От нее пах­ло так… нет, этот за­пах са­мо­го род­но­го в ми­ре че­ло­ве­ка опи­сать не­воз­мож­но… По мо­ей спине тол­пой по­бе­жа­ли го­ря­чие му­раш­ки. Как же я по ней со­ску­чил­ся! Ко­ро­че, мы ока­за­лись в на­шей быв­шей об­щей спальне на на­шей быв­шей об­щей по­сте­ли, нетер­пе­ли­во сди­рая друг с дру­га одеж­ду… В пе­ре­ры­вах меж­ду по­це­лу­я­ми Лен­ка лу­пи­ла ме­ня по че­му мог­ла до­стать и во­пи­ла, что я мер­за­вец, ка­ких ма­ло, и еще мно­го вся­ко­го ин­те­рес­но­го о мо­ей нрав­ствен­но­сти. А по­том сно­ва це­ло­ва­лись до по­те­ри ды­ха­ния... И не толь­ко. И на­ко­нец, утом­лен­ные, усну­ли в об­ним­ку. Проснул­ся я от то­го, что где-то хи­хи­ка­ли и пе­ре­шеп­ты­ва­лись. При­от­крыл гла­за. Сквозь рес­ни­цы ви­жу: в две­рях ком­на­ты сто­ят те­ща и Ан­дрю­ха и улыб­ки у обо­их до ушей. — Вишь, ба. По­лу­чи­лось! — про­шеп­тал сы­ну­ля. — Че­го они ра­ди ре­бен­ка толь­ко не сделают! А Ка­те­ри­на Ива­нов­на по­на­ча­лу врать не хо­те­ла, а я ей объ­яс­нил, что это не вра­нье, а та­кой ми­ро­твор­ный план... — Ми­ро­твор­че­ский, — ше­по­том по­пра­ви­ла его бабушка. — Ага. Они за ме­ня за­вол­ну­ют­ся и по­ми­рят­ся. А то фиг­ня пря­мо. — Не ру­гай­ся. — Та прав­да. Ма­ма пла­чет. Па­па вон, смотри, ис­ху­дал до ко­стей. Это он от тос­ки. Мне так ба­ба Та­ня ска­за­ла. Вот я и ре­шил по­про­сить учил­ку про ме­ня ма­му­ле вся­ко­го на­го­во­рить. — Лад­но, хит­рю­га, — те­ща по­тре­па­ла Ан­дрюш­ку по ма­куш­ке. — Идем, что ли, ужин го­то­вить. Они сей­час проснут­ся го­лод­ные. — А по­че­му? — Как бы это тебе объ­яс­нить… — они по­то­па­ли в кух­ню, ак­ку­рат­но при­крыв за со­бой две­ри. — Ты слы­шал? — за­сме­я­лась Ле­на. — Врун ма­ло­лет­ний. Весь в те­бя. — Я про­сто осту­пил­ся. Я вас очень люб­лю. Объ­яви мне ам­ни­стию, Лен! — С ис­пы­та­тель­ным сро­ком! Про­дол­жим, по­ка ужин не го­тов?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.