Пр ости ме­ня, ма­лыш!

Ро­ди­те­ли вы­рас­ти­ли ме­ня, как цве­то­чек – пра­виль­но осве­щая, удоб­ряя и вы­па­лы­вая сор­ня­ки. И да­же ко­гда у ме­ня са­мой ро­ди­лась дочка, па­па с ма­мой по­мо­га­ли. Так что до два­дца­ти пя­ти мне жи­лось лег­ко

Vdvojem - - Родительский День -

Ра­зу­ме­ет­ся, на шее у ро­ди­те­лей я не си­де­ла. Тру­ди­лась, а как же! Толь­ко зар­пла­ты мо­ей сме­хо­твор­ной без ро­ди­тель­ской «под­пит­ки» хва­ти­ло бы раз­ве что на чу­па-чуп­сы для Ириш­ки. Быв­ший муж по­сле раз­во­да во­про­сом ма­те­ри­аль­ной под­держ­ки до­че­ри не за­мо­ра­чи­вал­ся со­вер­шен­но, а я все­гда бы­ла слиш­ком гор­да, что­бы про­сить. А по­том па­пы с ма­мой не ста­ло. Сра­зу, в один год ушли оба… Вот тут-то мне небо с ов­чин­ку и по­ка­за­лось. За­ра­ба­ты­ва­ла я то­гда ров­ным сче­том семь­де­сят аме­ри­кан­ских ден­зна­ков (сей­час и не пом­ню уже, сколь­ко это со­став­ля­ло в укра­ин­ской ва­лю­те). В об­щем, мак­си­мум — на са­мое скром­ное про­пи­та­ние; на ком­му­наль­ные пла­те­жи и одеж­ду-обувь не оста­ва­лось ни­че­го. Хо­ро­шо, что умом Бог не оби­дел, а ро­ди­те­ли успе­ли дать до­стой­ное об­ра­зо­ва­ние. Стала ду­мать, как по­пра­вить де­ла. При­ду­ма­ла, а как же! Те­перь вме­сто од­ной ра­бо­ты у ме­ня бы­ло три. Од­на — как у всех, днем, вто­рая ве­чер­няя, а тре­тью я де­ла­ла по но­чам. Уста­ва­ла, ко­неч­но, без­бож­но, так что ино­гда за­сы­па­ла пря­мо на хо­ду, но тя­ну­ла. А ку­да де­нешь­ся — Ириш­ке-то, кро­ме как на ме­ня, рас­счи­ты­вать не на ко­го... Так и жи­ла год за го­дом, стис­нув зу­бы и роб­ко на­де­ясь на то, что ко­гда-ни­будь эта нескон­ча­е­мая ка­тор­га все же за­кон­чит­ся. Вот по­лу­чит моя Ирина по­сле уни­вер­си­те­та хо­ро­шо опла­чи­ва­е­мую ра­бо­ту, и мож­но бу­дет на­ко­нец рас­сла­бить­ся и хоть немно­го по­жить для се­бя. По­пу­те­ше­ство­вать по ми­ру, как ко­гда-то мечтала, все­рьез за­нять­ся соб­ствен­ной внеш­но­стью. Го­во­рят же, что в со­рок лет жизнь толь­ко на­чи­на­ет­ся. Мо­жет, мне еще по­ве­зет... А то за­муж я во вто­рой раз так и не вы­шла — и не по­то­му что пред­ста­ви­те­ли силь­но­го по­ла не об­ра­ща­ли на ме­ня вни­ма­ния, а по­то­му что на сви­да­ния хо­дить обыч­но бы­ло неко­гда... При­гла­ша­ли и в те­ат­ры, и в ре­сто­ра­ны, а у ме­ня один от­вет: «Из­ви­ни, се­го­дня ни­как не смо­гу — ра­бо­таю». И так все­гда. Ка­кой му­жик та­кое вы­тер­пит?! ...В вуз дочка по­сту­пи­ла с пер­вой по­пыт­ки — да не на ком­мер­че­ское от­де­ле­ние, а на бес­плат­ное. Ум­ни­ца де­воч­ка! Да и са­ма я вполне успеш­ную ка­рье­ру сде­ла­ла, так что о горь­кой ни­ще­те оста­лись од­ни вос­по­ми­на­ния. Мы и сей­час не жи­ро­ва­ли, ко­неч­но, од­на­ко необ­хо­ди­мость ку­пить се­бе или Ириш­ке, к при­ме­ру, но­вые са­по­ги или да­же пальто уже не вго­ня­ла ме­ня в па­ни­ку, как рань­ше. Жизнь усто­я­лась, на­ла­ди­лась. ...До­мой в тот день я воз­вра­ща­лась в са­мом ра­дуж­ном на­стро­е­нии. Све­ти­ло солн­це, небо лас­ка­ло глаз лет­ней си­не­вой, а в су­моч­ке ле­жал кон­верт с пре­ми­ей. «За от­лич­ную ра­бо­ту на бла­го ком­па­нии», — про­воз­гла­сил шеф, вру­чая его мне. Де­нег в кон­вер­те вполне хва­та­ло на пу­тев­ку в Хо­рва­тию, и я да­же успе­ла по­зво­нить в ту­ра­гент­ство. Итак, от­пуск, да еще та­кой, о ка­ком гре­зи­ла мно­гие го­ды! Ду­ша пе­ла от ра­до­сти. По до­ро­ге за­бе­жа­ла в су­пер­мар­кет — Ири­ша про­сто обо­жа­ет кре­вет­ки и ма­ло­соль­ную сем­гу, и мне хо­те­лось ее по­ба­ло­вать, раз уж по­яви­лась та­кая воз­мож­ность.

Но до­ма яв­но бы­ло что-то не так. Дочка не вы­ско­чи­ла, как обыч­но, на­встре­чу с кри­ком «Ма­моч­ка при­шла!». Из ее ком­на­ты до­но­си­лись сдав­лен­ные ры­да­ния. — Ири­ша, что слу­чи­лось? — я по­сту­ча­ла в ее дверь, но она не от­кры­ла и не от­ве­ти­ла, так что при­шлось вой­ти без раз­ре­ше­ния. Мой ребенок си­дел на ди­ване, под­жав но­ги и рас­ка­чи­ва­ясь из сто­ро­ны в сто­ро­ну. По ли­цу доч­ки гра­дом тек­ли сле­зы, а ря­дом на по­лу ва­лял­ся тест на бе­ре­мен­ность... Ме­ня про­шиб хо­лод­ный пот: — Что ты на­тво­ри­ла?! — я бес­силь­но сжа­ла ку­ла­ки. — Сколь­ко раз я пре­ду­пре­жда­ла, что этот твой Ан­дрей дрянь и что он те­бя бро­сит! — Да уже бро­сил! — вы­крик­ну­ла дочь. — Ты ока­за­лась пра­ва, так что мо­жешь быть до­воль­на! — До­воль­на?! — рявк­ну­ла я. — Иди­от­ка! Ес­ли не бы­ло де­нег на пре­зер­ва­ти­вы, по­про­си­ла бы! Ма­ло я на те­бя ра­бо­та­ла, так еще тво­е­го ре­бен­ка кор­мить при­дет­ся! — Са­ма справ­люсь! — не оста­лась в дол­гу дочь. — Ты же спра­ви­лась! — Зна­ла бы ты толь­ко, че­го мне это сто­и­ло! — схва­тив­шись за го­ло­ву, про­сто­на­ла я. — Сем­на­дцать лет под­ряд вка­лы­ва­ла как про­кля­тая, без сна и от­ды­ха! — Зна­чит, и я так же бу­ду! — зло вы­па­ли­ла дочь. — Меж­ду про­чим, ни­кто не про­сит те­бя по­мо­гать! Не­бла­го­дар­ная дев­чон­ка! В гла­зах по­тем­не­ло от гне­ва, я вы­ско­чи­ла из квар­ти­ры, ша­рах­нув две­рью так, что с по­тол­ка по­сы­па­лась шту­ка­тур­ка, и сле­ду­ю­щие два часа бе­га­ла по ули­цам, без­успеш­но пы­та­ясь успо­ко­ить­ся. Как она мог­ла?! Вот те­перь уж точ­но моя жизнь за­губ­ле­на на­все­гда. Не бу­дет ни­ка­кой Хо­рва­тии, да и лич­но­го сча­стья не ви­дать как сво­их ушей, по­сколь­ку на­до же бу­дет ко­му­то нян­чить­ся с ре­бен­ком, по­ка его мо­ло­дая ма­моч­ка за­кон­чит уче­бу... Аборт, ко­неч­но, ис­клю­ча­ет­ся — раз­ве я поз­во­лю убить соб­ствен­но­го вну­ка? К то­му же у нас обе­их от­ри­ца­тель­ный ре­зус-фак­тор, и ги­не­ко­лог еще де­вят­на­дцать лет на­зад пре­ду­пре­дил ме­ня о том, что, ес­ли пре­рвать первую бе­ре­мен­ность, вто­рой мо­жет не быть уже ни­ко­гда. И дочь ведь зна­ла об этом! Зна­ла... и все-та­ки до­пу­сти­ла... От­ча­я­ние пе­ре­пол­ня­ло ме­ня до кра­ев, и я то и де­ло ути­ра­ла злые сле­зы, неволь­но ло­вя на се­бе недо­уме­ва­ю­щие взгля­ды про­хо­жих. Бо­же мой, ну за что мне все это?! Сколь­ко мож­но быть не жен­щи­ной, а... ло­мо­вой ло­ша­дью?! По­том мыс­ли вдруг по­тек­ли в дру­гом на­прав­ле­нии. Что я де­лаю?! Де­воч­ке и без то­го пло­хо, а тут еще ма­му­ля устро­и­ла ей ис­те­ри­ку. У нее же ни ни- ко­го нет, кро­ме ме­ня, а я... Хо­ро­ша ма­ма­ша! Раз­ве дочка про­си­ла ме­ня ро­жать ее на свет? И раз­ве это она ви­но­ва­та в том, что мне при­шлось так тяж­ко?! Ириш­ка-то с ха­рак­те­ром, вся в ме­ня, так что за­про­сто мо­жет вы­ки­нуть ка­кую-ни­будь глу­пость... Со всех ног бро­си­лась до­мой, па­ни­че­ски бо­ясь, что опоз­даю. ...Свер­нув­шись ка­ла­чи­ком, дочь ле­жа­ла на ди­ване. Она боль­ше не пла­ка­ла — про­сто без­на­деж­но смот­ре­ла в од­ну точ­ку, и вы­гля­де­ла та­кой несчаст­ной, что от сты­да мне за­хо­те­лось уме­реть на ме­сте. — Про­сти ме­ня, ре­бе­ныш, — усев­шись ря­дом, я по­гла­ди­ла ее по го­ло­ве. — Про­сти, ма­лыш! На­ора­ла на те­бя... — Это ты ме­ня про­сти, ма­моч­ка! — всхлип­нув, Ирина уткну­лась но­сом в мое пле­чо, как де­ла­ла со­всем еще кро­хой, ес­ли ей снил­ся страш­ный сон и нуж­но бы­ло сроч­но убе­дить­ся в том, что ма­ма здесь и не поз­во­лит слу­чить­ся ни­че­му пло­хо­му. — Я не ду­ма­ла... не хо­те­ла так те­бя под­ве­сти... — Все хо­ро­шо... — я креп­ко при­жа­ла ее к се­бе и по­це­ло­ва­ла в ма­куш­ку. — Все обя­за­тель­но бу­дет хо­ро­шо. Мы спра­вим­ся, род­ная!

Ириш­ка вы­рос­ла кра­са­ви­цей и ум­ни­цей, и я по-на­сто­я­ще­му гор­жусь ее успе­ха­ми в уче­бе, ост­ро­уми­ем и спо­соб­но­стью са­мо­сто­я­тель­но ре­шить лю­бой во­прос и лю­бую са­мую слож­ную за­да­чу. Обо­жаю свою де­воч­ку!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.