По­че­му ты мне не ска­за­ла?

Ми­ле­на бы­ла ма­лень­кой Ми и очень хруп­кой, с неж­ным ме­ло­дич­ным го­лос­ком – ну про­сто птич­ка. И вдруг ужас­но за­хо­те­лось, что­бы впредь она чи­ри­ка­ла для ме­ня од­но­го...

Vdvojem - - Содержание -

У ме­ня есть прин­цип: ни­ко­гда не кад­рить быв­ших те­лок сво­их дру­зей, а так­же се­стер, по­друг и со­се­док их жен. Это един­ствен­ный спо­соб обез­опа­сить се­бя от раз­мол­вок с при­я­те­ля­ми...

Уме­ня прин­цип: ни­ко­гда не кад­рить быв­ших те­лок сво­их дру­зей, а так­же се­стер, по­друг и со­се­док их ны­неш­них или по­тен­ци­аль­ных жен. Это един­ствен­ный спо­соб обез­опа­сить се­бя от на­па­док не «мо­их» жен­щин и раз­мол­вок с дру­зья­ми. Про­сто я — че­ло­век сво­бод­ный, баб люб­лю но, как го­во­рит­ся, всех и сра­зу, так что обе­щать ка­кой-ни­будь од­ной из них веч­ную лю­бовь и штамп в пас­пор­те не мо­гу по опре­де­ле­нию. В об­щем, му­жик я се­рьез­ный, но, увы, аб­со­лют­но несе­мей­ный. И, меж­ду про­чим, ни­ко­гда это­го от жен­щин сво­их не скрывал. С это­го и на­чи­нал: толь­ко, мол, по­дру­га, без по­след­ствий — по­ку­ро­ле­сим и раз­бе­жим­ся. Но ведь ба­бы — они ж та­кие: сна­ча­ла вро­де бы на все со­гла­ша­ют­ся, а по­том на­чи­на­ют чу­дить… Ко­ро­че, встрял я с этой ма­лыш­кой. Сна­ча­ла за­пал на нее, имя мне ее по­нра­ви­лось — Ми­ле­на. Не Ми­ла, не Ле­на, а имен­но Ми­ле­на… Очень оно ей шло: вся бы­ла та­кая ма­лень­кая, ми­лень­кая, гла­зи­щи в пол-ли­ца,

улыб­ка с губ не схо­дит, го­ло­сок сла­бень­кий, неж­ный — ну про­сто пти­ца бо­жья. Хо­те­лось взять ее в ру­ки и не вы­пус­кать — чтоб для те­бя од­но­го чи­ри­ка­ла. Хо­тя я во­все не со­би­рал­ся му­тить с ней по-взрос­ло­му. Ду­мал, так — по­тис­каю немно­го и от­пу­щу, я ведь ма­лень­ких не тро­гаю. Но ба­бы все-та­ки хит­рю­щие, про­сто жуть! Сам не за­ме­тил, как она влез­ла сна­ча­ла ко мне в кой­ку, а по­том и в мою жизнь. Ко­гда спо­хва­тил­ся — позд­но бы­ло: клю­чи от ха­ты уже у ме­ня вы­ма­ни­ла и при­хо­ди­ла, как к се­бе до­мой: хо­зяй­ни­ча­ла во­всю и ко­манд­ный го­ло­сок на мне от­ра­ба­ты­ва­ла. Нет, я не спо­рю: оно, ко­неч­но, хо­ро­шо, ко­гда в до­ма чи­сто­та, по­ря­док и в хо­ло­диль­ни­ке не толь­ко су­хая кол­ба­са и пиво. Но не слиш­ком ли вы­со­ка це­на за обед из трех блюд? В об­щем, в один пре­крас­ный день я ре­шил все же обез­опа­сить се­бя и вы­ло­жил ба­рышне на­пря­мую свое кре­до убеж­ден­но­го хо­ло­стя­ка. Ре­ак­ция по­сле­до­ва­ла неза­мед­ли­тель­но: Ми­ле­на мол­ча со­бра­ла свои ве­щи и свин­ти­ла. Я, ко­неч­но, по­пы­тал­ся ее оста­но­вить: ска­зал, что, мол, что та­кие рез­кие дви­же­ния де­лать не обя­за­тель­но. Но она и слу­шать ме­ня не ста­ла: гор­дая ока­за­лась птич­ка... «Ну и черт с то­бой», — без осо­бо­го со­жа­ле­ния ду­мал я, со­би­ра­ясь бы­ло с му­жи­ка­ми от­ме­тить мою оче­ред­ную по­бе­ду. Од­на­ко не тут-то бы­ло! Вы­яс­ни­лось, что Ми­ле­на бы­ла школь­ной по­дру­гой Вить­ки­ной же­ны. Соб­ствен­но, мы и по­зна­ко­ми­лись у Вить­ки: за­брел как-то на ого­нек пи­ва по­пить, а у них го­сти… Ми­ле­на си­де­ла в крес­ле, под­жав но­ги, тая в клу­бах ды­ма — не де­вуш­ка, а эльф. Ну, я и под­ва­лил. Вы­яс­ни­лось, что она од­на, — так все и за­кру­ти­лось. Толь­ко те­перь Вить­ка, вы­тол­кав ме­ня из квар­ти­ры на лест­ни­цу, с ви­но­ва­ты­ми гла­за­ми буб­нил: — Не мо­гу я, Макс, Лен­ка не от­пу­стит — она по­сле то­го, как ты Ми­лен­ку вы­ста­вил, во­об­ще слы­шать про те­бя не же­ла­ет. — Я вы­ста­вил?! Да она са­ма убра­лась… Я ее не тро­гал! — Еще бы! — вы­ле­те­ла на лест­ни­цу разъ­ярен­ная Лен­ка, Вить­ки­на же­на. — Ты же уни­зил ее, за­явил, что же­нить­ся не со­би­ра­ешь­ся! — А че­го сра­зу же­нить­ся? — по­пы­тал­ся за­щи­тить­ся я. — Ну да, ко­неч­но: уби­рай за то­бой, сти­рай, жрать го­товь, в по­сте­ли убла­жай, а же­нить­ся, зна­чит — ни-ни? Так по­лу­ча­ет­ся? Ко­бе­ли­на! — па­те­ти­че­ски по­тряс­ла ку­ла­ком Лен­ка и, зырк­нув сви­ре­по на Вить­ку, про­ши­пе­ла: — Марш до­мой! Вить­ка толь­ко ру­ка­ми раз­вел и по­плел­ся за лю­би­мой: вот так и ру­шит­ся муж­ская друж­ба… С при­я­те­лем по­сле это­го мы не ви­де­лись па­ру ме­ся­цев. Встре­тил его как-то слу­чай­но, в мет­ро. Поздо­ро­ва­лись, по­бол­та­ли немно­го о том о сем. И вдруг он го­во­рит: — Слу­шай, ты про Ми­ле­ну ни­че­го не слы­шал? — Нет, а что? — мне не хо­те­лось сно­ва во­ро­шить эту тему. — Бе­да у нее: в ава­рию по­па­ла, в боль­ни­це ле­жит. — И что, так все се­рьез­но? — гор­ло сда­вил неожи­дан­ный спазм, я все­рьез за­вол­но­вал­ся. — Не знаю тол­ком — ее Лен­ка на­ве­ща­ет, по­зво­ни луч­ше ей… В тот же день Ле­на вдруг по­зво­ни­ла мне са­ма: — Слы­шал уже, что Ми­ле­на в ре­ани­ма­ции? — хму­ро про­из­нес­ла она. — Мо­жет, на­ве­стишь ее? — Да, ко­неч­но, я и сам хо­тел, — по­спеш­но от­ве­тил я. — Го­во­ри ад­рес боль­ни­цы… На огром­ной боль­нич­ной кро­ва­ти она вы­гля­де­ла спя­щей дюй­мо­воч­кой. Я ти­хонь­ко при­сел ря­дом и стал рас­смат­ри­вать ее: блед­ное ли­чи­ко, тем­ные кру­ги под гла­за­ми, неж­ный, та­кой же­лан­ный рот. Ру­ки, тон­кие, по­чти про­зрач­ные, ле­жа­ли на оде­я­ле, в од­ну из них бес­по­щад­но вон­зи­лась иг­ла ка­пель­ни­цы. Ме­ня на­кры­ла жа­лость: на дать ни взять ра­не­ная пта­ха. — Вы кто? — про­гре­ме­ло пря­мо над ухом. — Муж? Где вас но­си­ло столь­ко вре­ме­ни? Здо­ро­вен­ный му­жик в бе­лом ха­ла­те гроз­но на­вис на­до мной. От оби­лия во­про­сов я рас­те­рял­ся и лишь мол­ча хло­пал гла­за­ми. — Пой­дем­те со мной, — врач под­хва­тил ме­ня под ру­ку и по­та­щил из па­ла­ты. От него я узнал, что Ми­ле­на бе­ре­мен­на — уже тре­тий ме­сяц. «Зна­чит, мой», — мельк­ну­ло в го­ло­ве. — Сна­ча­ла опа­са­лись за ма­лы­ша, — за­ку­рил он, — но все обо­шлось: она у те­бя мо­ло­дец, не­смот­ря на то что та­кая хруп­кая, — го­лос вра­ча по­теп­лел. — А во­об­ще, ес­ли уж те­бе до­стал­ся та­кой эк­зо­ти­че­ский цве­ток, то его бе­речь на­до, по­нял, па­ря? Вот, ку­пишь это, — он про­тя­нул мне длин­ный спи­сок ле­карств. — Ну-ну, не дрейфь: все бу­дет хо­ро­шо! Я вер­нул­ся к Ми­лене в па­ла­ту, под­сел на кро­вать, взял в ла­до­ни ее теп­лую, по­чти неве­со­мую ру­ку, при­жал­ся к ней гу­ба­ми: — Все бу­дет хо­ро­шо, пта­ха моя, — шеп­тал, — док­тор обе­щал, что бу­дет! По­че­му же ты мне ни­че­го не ска­за­ла? Про­сти, — мне бы­ло стыд­но за се­бя и очень страш­но за нее. — Са­мое глав­ное — по­прав­ляй­ся, а об осталь­ном те­перь по­за­бо­чусь я…

и ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зы­ва­лась от ба­буш­ки­ных ола­ду­шек или жар­ко­го, при­го­тов­лен­но­го ма­мой. Утро на­чи­на­ла с со ста­ка­на фре­ша, ов­сян­ки без мас­ла, но с изю­мом, чаш­ки неслад­ко­го ко­фе и лом­ти­ка сы­ра. В обед, пре­зри­тель­но от­во­ра­чи­ва­ясь от за­ка­зан­ной кол­ле­га­ми пиц­цы, где­ни­будь в укром­ном угол­ке съе­да­ла при­не­сен­ный из до­ма тор­мо­зок — па­ру ло­жек несо­ле­но­го ри­са и ку­сок от­вар­ной рыбы или мя­са. На ужин же­ва­ла ка­кой-ни­будь «си­лос»: мод­ную нын­че рук­ко­лу, за­прав­лен­ную бла­го­род­ным олив­ко­вым мас­лом, или ка­пу­сту с под­сол­неч­ным — без раз­ни­цы, по ка­ло­ри­ям вы­хо­ди­ло од­но и то же. В де­вять ве­че­ра мне по­ла­гал­ся бо­нус — две­сти грам­мов обез­жи­рен­но­го ке­фи­ра. Ди­е­то­лог ока­за­лась пра­ва: спать я ло­жи­лась не то что­бы осо­ло­вев­шей от сы­то­сти, но од­но­знач­но не го­лод­ной. И все бы­ло бы пре­крас­но, ес­ли бы с чув­ством вы­пол­нен­но­го дол­га спо­кой­но дрых­ла до са­мо­го утра. До тех са­мых пор, по­ка ба­бу­ля не за­тря­сет ме­ня за пле­чо и лас­ко­во не про­вор­ку­ет: «Юлень­ка, уже чет­верть вось­мо­го, по­ра вста­вать»... Но каж­дую ночь, при­бли­зи­тель­но в по­ло­ви­ну пер­во­го, гад­ский внут­рен­ний бу­диль­ник под­ни­мал ме­ня с по­сте­ли, та­щил на кух­ню, за­став­лял от­крыть хо­ло­диль­ник... Я уже го­во­ри­ла, что мама и ба­бу­ля лю­бят вкус­но по­есть. Отец — ху­до­ща­вый и под­жа­рый от при­ро­ды — то­же в еде се­бе не от­ка­зы­вал. По­это­му в на­шем хо­ло­диль­ни­ке все­гда есть чем по­жи­вить­ся. Ия, в те­че­ние дня му­же­ствен­но сра­жав­ша­я­ся с ку­ли­нар­ны­ми ис­ку­ше­ни­я­ми и неиз­мен­но по­беж­дав­шая их, в тем­ное вре­мя су­ток бы­ла не в со­сто­я­нии про­ти­во- сто­ять со­блаз­ну. На­хо­ди­ла на пол­ках что-ни­будь са­мое вред­ное и несба­лан­си­ро­ван­ное (пи­рож­ное с мас­ля­ным кре­мом, ку­сок коп­че­ной кол­ба­сы или жа­ре­ную ку­ри­ную но­гу), с жад­но­стью вгры­за­лась в хо­ле­сте­ри­но­вую бом­бу и не успо­ка­и­ва­лась, по­ка не сжи­ра­ла ее до по­след­ней мо­ле­ку­лы... Я — жрица ночи! Са­мое ужас­ное, что од­ной вы­лаз­кой на кух­ню де­ло не огра­ни­чи­ва­лось. Где-то в про­ме­жут­ке меж­ду че­тырь­мя и пя­тью ча­са­ми та же неве­до­мая си­ла за­став­ля­ла ме­ня вер­нуть­ся на ме­сто ноч­но­го пре­ступ­ле­ния и со­вер­шить но­вое зло­де­я­ние. Я — га­стро­но­ми­че­ская ма­ньяч­ка! Кста­ти, это ран­не­утрен­нее вре­мя пси­хи­ат­ры на­зы­ва­ют «ча­сом вол­ка» и утвер­жда­ют, что у лю­дей, стра­да­ю­щих де­прес­си­ей, в этот пе­ри­од болезнь до­сти­га­ет апо­гея. У ме­ня то­же до­сти­га­ло, но не де­прес­сив­ное со­сто­я­ние, а об­жор­ство. Ну по­че­му днем за­про­сто мо­гу дер­жать се­бя в ру­ках, а в этот дол­бан­ный «час вол­ка»... От­вет оче­ви­ден. Я — обо­ро­тень! Ба­буш­ка, ко­то­рая ис­по­кон ве­ков ве­да­ет в на­шей се­мье про­ви­ан­том, есте­ствен­но, за­ме­ти­ла, что по но­чам та­ин­ствен­ным об­ра­зом ис­че­за­ют про­дук­ты. Посколь­ку ко­ли­че­ствен­но по­те­ри зна­чи­тель­но пре­вы­ша­ли есте­ствен­ную усуш­ку и утрус­ку, ре­ши­ла про­ве­сти внут­рен­нее рас­сле­до­ва­ние. Се­бя ба­бу­ля сра­зу объ­яви­ла, как же­ну Це­за­ря, вне по­до­зре­ний. Мою кан­ди­да­ту­ру в ка­че­стве «подъ­едал­ки» да­же не ста­ла рас­смат­ри­вать. Так что глав­ны­ми ве­ро­ят­ны­ми пре­ступ­ни­ка­ми ста­ли мама и па­па. Мне бы­ло их жаль: по­че­му неви­нов­ные ро­ди­те­ли долж­ны рас­пла­чи­вать­ся за чу­жие гре­хи? В об­щем, со­зна­лась и по­ка­я­лась. — Бед­ная моя де­точ­ка! — го­рест­но за­при­чи­та­ла ба­буш­ка. — До че­го се­бя до­ве­ла! Хо­чешь, я се­год­ня же твой лю­би­мый оре­хо­вый тор­тик ис­пе­ку? Или бе­ля­ши­ков на­жа­рю? — Не по­ни­маю... — рас­те­рян­но про­тя­ну­ла мама. — За­чем весь день се­бя го­ло­дом мо­рить, что­бы по­том вти­ха­ря кот­ле­ты и кек­сы ло­пать? Отец от ком­мен­та­ри­ев воз­дер­жал­ся, толь­ко со­чув­ствен­но вздох­нул. А я... неожи­дан­но для се­бя рас­пла­ка­лась: — Ни­че­го не мо­гу с со­бой по­де­лать! — ры­да­ла. — На ме­ня по но­чам пря­мо жор на­па­да­ет! Вы мо­же­те на хо­ло­диль­ник по ве­че­рам за­мок ве­шать, что­бы он ме­ня не ис­ку­шал? — Что ты та­кое, Юлень­ка, го­во­ришь?! — ужас­ну­лась ба­бу­ля. — Про­ще те­бя кан­да­ла­ми к кро­ва­ти при­ко­вы­вать, — хмык­нул па­па. — У ме­ня, ка­жет­ся, есть идея, — та­ин­ствен­но со­об­щи­ла мама. — Я тут недав­но в ма­га­зине од­ну шту­ку ви­де­ла... Мо­жет, по­мо­жет? Ве­че­ром то­го же дня она тор­же­ствен­но по­ве­си­ла на двер­цу хо­ло­диль­ни­ка ги­гант­ский маг­ни­тик — на чер­ном пря­мо­уголь­ни­ке зер­каль­ны­ми бук­ва­ми су­ро­вая фра­за: «Хва­тит жрать!» Спу­стя несколь­ко ча­сов, на­щу­пы­вая в тем­но­те руч­ку на за­вет­ной двер­це, я слу­чай­но смах­ну­ла маг­нит­мо­ти­ва­тор на пол. Под­ня­ла, во­дру­зи­ла на ме­сто, а утром... Утром к нам за­еха­ла Мил­ка — пе­ре­хва­тить у ро­ди­те­лей де­нег до зар­пла­ты. Есте­ствен­но, не удер­жа­лась, что­бы не от­ве­дать ба­бу­ли­ных блин­чи­ков. — Хва­тит жать! — недо­умен­но про­чи­та­ла она с на­би­тым ртом. — А кто у вас... жмет? Или жнет?! — Это у нас Юля­ша и жнец, и жмец и на нер­вах иг­рец, — фырк­ну­ла ба­буш­ка. — Нет что­бы по­есть, как нор­маль­ные лю­ди, так глу­по­стя­ми вся­ки­ми за­ни­ма­ет­ся! — до­ба­ви­ла она и вы­бро­си­ла по­те­ряв­ший ма­ги­че­скую си­лу маг­нит в му­сор­ное вед­ро. ...Вот уже пол­го­да я жи­ву не до­ма, а у Мак­са — мо­е­го... прин­ца. За все это вре­мя не на­бра­ла ни грам­ма, хо­тя ем что угод­но и сколь­ко угод­но. Но толь­ко днем, по­то­му что по но­чам мы с лю­би­мым за­ня­ты бо­лее увле­ка­тель­ным за­ня­ти­ем — необык­но­вен­но при­ят­ным и ка­ло­ри­е­сжи­га­тель­ным!

Для ме­ня все­гда бы­ли важ­нее все­го на све­те на­ша муж­ская друж­ба и сво­бо­да – жен­щи­ны в мо­ей жиз­ни осо­бой ро­ли не иг­ра­ли, и я был аб­со­лют­но уве­рен, что и не бу­дут иг­рать ни­ко­гда. А ре­бя­та­ми до­ро­жил по-на­сто­я­ще­му...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.