ПУСТЬ НА ВОЙНЕ УБЬЮТ ЧУ­ЖО­ГО СЫ­НА

Ино­гда червь со­мне­ния спо­со­бен из­гло­дать до по­лу­смер­ти да­же то­го, кто при­вык ве­рить сво­им близ­ким. Но ведь без до­ве­рия не мо­жет быть се­мьи!

Vdvojem - - Чужие Раны -

Го­лос по­дру­ги дро­жал. Яв­но что-то слу­чи­лось. — Тань, мо­жешь зай­ти? Пря­мо сей­час. Я при­кру­ти­ла огонь под ка­стрю­лей с су­пом до ми­ни­му­ма. — Иду. Две­ри от­крыл Же­ка, Лен­кин сын. Они с мо­им Ар­те­мом все рав­но что близнецы — ро­ди­лись с ин­тер­ва­лом в две неде­ли и с то­го дня не раз­лей во­да. Ле­на си­де­ла в кухне, под­жав но­ги на пе­ре­кла­ди­ну ста­рой та­бу­рет­ки, как де­ла­ла это еще в дет­стве. Ох уж эта кух­ня! Точ­но, ме­сто ма­ги­че­ской си­лы. На этой кухне мы си­де­ли, на­блю­дая, как Лен­ки­на ба­бу­ля ле­пит пель­ме­ни или пи­рож­ки. Вро­де и учи­лись, и по­мо­га­ли. Но на са­мом де­ле с нетер­пе­ни­ем жда­ли пер­вой пор­ции го­ря­чих, с пы­лу, с жа­ру… Здесь мы учи­ли уро­ки, хо­тя в мо­ей трех­ком­нат­ной квар­ти­ре у ме­ня бы­ла от­дель­ная ком­на­та, а в Лен­ки­ной «двуш­ке» се­мья тес­ни­лась впя­те­ром. На этой кухне мы ры­да­ли, об­няв­шись, ко­гда вне­зап­но умер мой па­па: са­мый луч­ший, са­мый доб­рый… Здесь мы де­ли­лись сек­ре­та­ми и го­то­ви­ли са­лат оли­вье для Лен­ки­ной сва­дьбы. Я во­шла и за­мер­ла: бе­да чи­та­лась на по­зе­ле­нев­шем от стра­ха ли­це по­дру­ги. Серд­це сжа­лось пред­чув­стви­ем. — Та­ня… Же­ка по­вест­ку по­лу­чил из во­ен­ко­ма­та… А вдруг его на фронт? — Ма, ну ка­кой фронт? — крик­нул из ком­на­ты Же­ня. — Ко­му я, са­ла­га, там ну­жен? На­учат ав­то­мат от ло­па­ты от­ли­чать, и вер­нусь до­мой. — Та­ню­ша, — го­ря­чо за­шеп­та­ла Ле­на, — там же ужас, что тво­рит­ся! Там де­ти в гря­зи, го­лод­ные, без бро­не­жи­ле­тов… В око­пах… Ми­ны во­круг, бом­бы. А-а-а, — она за­су­ну­ла ку­лак в рот, что­бы не за­кри­чать. — При­кинь, мам, на войне стре­ля­ют, — хмык­нул Же­ка, воз­ни­кая на по­ро­ге. — Ты вме­сто то­го, что­бы фиг­ню вся­кую в «Фейс­бу­ке» чи­тать и вол­ну гнать, луч­ше бы по­жрать со­ору­ди­ла. Я ведь по­сле сме­ны. — Вот пус­кай пре­зи­дент сво­е­го сы­на в ар­мию от­прав­ля­ет, и пре­мьер то­же. А то ишь, до мо­е­го Же­ни до­бра­лись! — рык­ну­ла неожи­дан­ным ба­сом Ле­на. — Пре­зи­дент­ский сын уже был та­моч­ки, а у пре­мье­ра, ес­ли я не оши­ба­юсь, доч­ки. Я возь­му кот­ле­ту? А то в жи­во­те ур­чит, — Ев­ге­ний за­гля­нул в хо­ло­диль­ник. — Ле­на… А мо­жет, да­вай мы тво­е­му Жене справ­ку сде­ла­ем? Те­ме мо­е­му ведь то­же по­вест­ка при­шла ме­ся­ца пол­то­ра на­зад, — ре­ши­лась от­крыть се­мей­ную тай­ну. — Я как пред­ста­ви­ла весь этот кош­мар… Ко­гда взрос­лые дядь­ки в око­пах, то лад­но, но де­ти… Они же… де­ти… Све­кровь, мо­ло­дец, под­су­е­ти­лась, у нее зна­ко­мые в ко­мис­сии от во­ен­ко­ма­та. Все, те­перь мой Ар­тем со­вер­шен­но непри­го­ден. — О как! — гла­за у Же­ки округ­ли­лись. — А мне Те­мон ни­че­го и не ска­зал. Пар­ти­зан, од­на­ко. Нет, теть

Тань, не на­до спра­вок. Ко­зу- бы ни­ко­гда за спи­ны баб не пря­та­лись. — Я от­цу ска­жу! — взвизг­ну­ла Ле­на. — Он ре­шит, на­до те­бе справ­ку или нет. — Ага, ска­жи, — ме­лан­хо­лич­но со­гла­сил­ся Же­ка. — Мо­жет, он те­бе на­ко­нец по­ве­да­ет, как хо­дил в во­ен­ко­мат в доб­ро­воль­цы за­пи­сы­вать­ся. Толь­ко у ба­тии бо­ляч­ки ока­за­лись ре­аль­ные, е, а не куп­лен­ные. За­бра­ко­ва­ли его его. о. Лад­но, я по­шел ке­мар­ну ма­лость.лос сть.ь Те­мо­ну при­вет. Пусть учит­ся я сту­сту­сту­дент, и за ме­ня то­же. Вско­ре Же­ня уехал. Ле­на бе­га­ла га­ла ко мне с каж­дым его со­об­ще­ни­ем ем и по­сле каж­до­го звон­ка. Же­ка успеш­но спеш­но про­шел учеб­ку, слу­жил в Н-ской -ской ча­сти да­ле­ко от фрон­та. Но по­дру­га все рав­но не на­хо­ди­ла се­бе ме­ста, по­ху­де­ла впо­ло­ви­ну ве­са, у нее по­яви­лась при­выч­ка все вре­мя по­гля­ды­вать на мо­биль­ник: вдруг при­шла смс-ка от сы­на? Насту­пи­ло ле­то. Ар­тем окон­чил тех­ни­кум, устро­ил­ся на ра­бо­ту в ав­то­до­рож­ные ма­стер­ские. Я не мог­ла на­лю­бо­вать­ся на сво­е­го кра­си­во­го, ум­но­го, ра­бо­тя­ще­го сы­ноч­ка. В тот день вер­ну­лась с ра­бо­ты немно­го рань­ше. Уди­ви­лась, что Те­мы нет до­ма, а туфли его «улич­ные» сто­ят и сум­ка ви­сит в при­хо­жей. Лад­но, при­го­тов­лю по­ка обед. Вни­ма­ние при­влек стран­ный шум за сте­ной. Там то ли па­да­ло что-то, то ли ро­ня­ли. И вро­де крик ка­кой­то. На ду­ше ста­ло неспо­кой­но. Вы­клю­чи­ла пли­ту, по­спе­ши­ла к со­се­дям. Дверь от­крыл… Ар­тем. Мол­ча по­вер­нул­ся и про­шел в кух­ню. Ле­на си­де­ла в лю­би­мой по­зе на та­бу­рет­ке, об­хва­тив се­бя ру­ка­ми за пле­чи и ти­хо ску­ли­ла, как ра­не­ный ще­нок. Но­ги мои об­мяк­ли. — Что… — Же­ню уби­ли, — ска­зал Ар­тем. Го­лос у мо­е­го маль­чи­ка был ка­ким­то бес­цвет­ным, глу­хим. — Под Ав­де­ев­кой. — Но ведь но­во­бран­цев не по­сы­ла­ют… — про­бор­мо­та­ла я, осо­зна­вая, как это глу­по зву­чит в эту ми­ну­ту. — А его и не по­сы­ла­ли, — по­яс­нил, вхо­дя Ко­ля, Лен­кин муж. — Во­лон­те­рам на­до бы­ло по­мочь, что-то от­вез­ти. Вот они с ко­ман­ди­ром от­де­ле­ния и вы­зва­лись. Слы­ха­ла, дня три на­зад рас­ска­зы­ва­ли по ящи­ку, что ав­то во­лон­те­ров под об­стрел по­па­ло? Од­но­го во­ди­те­ля уби­ло на ме­сте, а дру­гой умер в вер­то­ле­те по до­ро­ге в Дне­пр. Вот этот дру­гой и есть наш Же­ка. Я еду за­би­рать те­ло. — Это все ты! — за­виз­жа­ла вдруг Ле­на, бро­са­ясь на Ко­лю с ку­ла­ка­ми. — Твои идеи! Сде­ла­ли бы ему справ­ку, как Ар­те­му, что не го­ден к служ­бе, и наш сын был бы сей­час с на­ми, в без­опас­но­сти! — Был бы… — ти­хо со­гла­сил­ся Ко­ля. — А на той до­ро­ге уби­ли бы чу­жо­го сы­на. Ко­то­ро­го не жал­ко. — Мам, пой­дем, — Те­ма по­тя­нул ме­ня за ру­кав. — Про­сти­те, те­тя Ле­на, что… — он не до­го­во­рил. А мне ста­ло страш­но до тош­но­ты. Что Тем­ка за­ду­мал? Же­ню хо­ро­нил весь наш неболь­шой го­ро­док. Гроб с те­лом нес­ли по цен­траль­ной ули­це, и незна­ко­мые де­вуш­ки ста­но­ви­лись на ко­ле­ни, про­во­жая его в по­след­ний путь. Мо­жет, сре­ди них бы­ла и та, что ста­ла бы ему неве­стой и ма­те­рью его де­тей. Но вре­мя не по­вер­нуть на­зад... На по­хо­ро­ны не по­шел толь­ко один че­ло­век. Мой Ар­тем. — Же­ня, смерть и по­хо­ро­ны — это аб­сурд­но по сво­ей су­ти, — су­хо по­яс­нил мне сын. —Я в этом не участ­вую. Жень­ка все­гда ря­дом. Все. Го­во­рить не о чем. А че­рез не­де­лю Те­ма уехал в Харь­ков. Снял квар­тир­ку у зна­ко­мо­го, чья мать, вый­дя на пен­сию, пе­ре­бра­лась на да­чу, а свою хру­щев­ку сда­ва­ла для до­пол­ни­тель­но­го за­ра­бот­ка. На­шел ра­бо­ту. Все у него вро­де бы бы­ло хо­ро­шо. Но он не зво­нил нам во­об­ще, а на мои звон­ки от­ве­чал ску­по и клал труб­ку. Не вы­дер­жав, я от­пра­ви­лась про­ве­дать Тему. Без пре­ду­пре­жде­ния. Он от­крыл сра­зу же, буд­то ждал под две­рью. За эти несколь­ко ме­ся­цев сын очень из­ме­нил­ся: по­ху­дел, от- пу­стил неч нечто вро­де бо­род­ки. — При­ве При­вет, — по­здо­ро­вал­ся рав­но­ду рав­но­душ­но. — У ме­ня не при­бра при­бра­но, имей в ви­ду. На див ди­ване со­пе­ла со­вер­шен­но го­лая де­ви­ца. Я ти­хо а ах­ну­ла. Те­ма по­жал пле­ча пле­ча­ми: — Изв Из­ви­ни. На­до бы­ло по­зво­нит зво­нить. Идем в кух­ню. — Это т твоя де­вуш­ка? — Мож Мож­но ска­зать и так. По­про­сить е ее уй­ти? — он по­до­шел к ок­ну ок­ну, сел на под­окон­ник. — Не-е-ет. П Пусть спит. Я вот те­бе го­стин­цев из до­му… — по­ста­ви­ла на стол су сум­ку. — Кот­лет­ки и хо­ло­дец. — Спа­си­бо, — А Ар­тем да­же не по­ше­ве­лил­ся, что­бы по­смот­реть го­стин­цы. До­стал с по пол­ки пач­ку си­га­рет, за­ку­рил. — Те­моч­ка… сы­но­чек… ты же не ку­ришь, — про­ле­пе­та­ла. Я не зна­ла, как ве­сти се­бя с этим хо­лод­ным и от­чуж­ден­ным че­ло­ве­ком. — Те­перь ку­рю. Как па­па? — Хо­ро­шо. Про­стыл немно­го, а то мы вме­сте бы при­е­ха­ли. Ба­буш­ка Ни­на при­вет пе­ре­да­ет. Она там те­бе ва­ре­нье по­ло­жи­ла, твое лю­би­мое, чер­нич­ное, и сыр­нич­ков сде­ла­ла. — Спа­си­бо, — он сно­ва за­тя­нул­ся. — Мама, ты не нерв­ни­чай, у ме­ня все окей. Я не сва­лю вти­ха­ря во­е­вать. И зна­ешь, по­че­му? Слиш­ком люб­лю мяг­кую по­стель, чи­стых де­во­чек и хо­ро­шую хав­ку. Те, кто едут ту­да, це­нят со­вер­шен­но дру­гие ве­щи. Мне, су­дя по все­му, недо­ступ­ные. Я не-при-го-ден. Я смот­ре­ла на си­дя­ще­го на­про­тив муж­чи­ну, пы­та­лась най­ти в нем сво­е­го лю­би­мо­го, слад­ко­го, нена­гляд­но­го Те­моч­ку и не на­хо­ди­ла. Мо­е­го сы­ноч­ка боль­ше нет. Это­го взрос­ло­го хо­лод­но­го пар­ня с жест­ким взгля­дом я не зна­ла. Мо­е­му Те­моч­ке был все­го лишь два­дцать один год, а это­му… бог зна­ет, мо­жет, и сто. Под­ня­лась, вдруг по­чув­ство­вав уста­лость и двой­ной груз лет. — Мне по­ра. На­до успеть на элек­трич­ку, — я не смог­ла ни об­нять его, ни по­це­ло­вать. Те­ма так и си­дел на под­окон­ни­ке и ку­рил. До­гнал ме­ня в при­хо­жей и, за­кры­вая за мной дверь, ска­зал: — Мама… Мне ино­гда ка­жет­ся, что вто­рым во­ди­лой в той рас­стре­лян­ной ма­шине был я… Это я ехал вме­сте с Же­кой, вез пись­ма и по­дар­ки бой­цам. И вме­сте с ним не вер­нусь до­мой… Не при­ез­жай боль­ше…

Мо­е­го до­ро­го­го сы­ноч­ка боль­ше не бы­ло. Это­го пар­ня с жест­ким хо­лод­ным взгля­дом я не зна­ла...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.