На­ше но­вое зав­тра

Ма­мень­кин СЫНОК ЖЕНИТСЯ

Vdvojem - - Первая Страница -

По­рыв вет­ра по­ва­лил ва­зу. Я со­брал цве­ты с пли­ты и за­мер в нере­ши­тель­но­сти. Как быть? — Вы луч­ше бан­ку возь­ми­те, — раз­дал­ся за спи­ной го­лос, — у нее дно по­ши­ре. Я ог­ля­нул­ся. Строй­ная жен­щи­на в тра­ур­ной ко­сын­ке и тем­ных оч­ках про­тя­ги­ва­ла мне пу­стую бан­ку: — Я все­гда так цве­ты став­лю. Я узнал ее. Она ча­сто при­хо­дит сю­да. Долж­но быть, где-то ря­дом с мо­ги­лой мо­ей ма­те­ри по­хо­ро­нен кто-то из ее близ­ких. — Спа­си­бо, не на­до, — не слиш­ком веж­ли­во бурк­нул я. — К ма­ме хо­ди­те? Это хо­ро­шо, что не за­бы­ва­е­те ее, — не об­ра­щая вни­ма­ния на мою гру­бость, про­дол­жи­ла она. —А я к му­жу… От ра­ка умер, ему все­го трид­цать пять бы­ло, пред­став­ля­е­те? Со­всем мо­ло­дой… А ма­ма ва­ша от че­го? — по­ин­те­ре­со­ва­лась незна­ком­ка. —А с че­го вы взя­ли, что это мо­ги­ла мо­ей ма­те­ри? — во мне под­ня­лось раз­дра­же­ние. — Так за­пом­ни­ла я вас! То­гда как раз к му­жу при­шла, а тут по­хо­ро­ны… — она сму­ти­лась. — Из­ви­ни­те, я не хо­те­ла вас рас­тре­во­жить. Она сня­ла оч­ки — и мою хо­лод­ность рас­то­пил небес­ный цвет ее глаз. — Все нор­маль­но, вы не рас­тре­во­жи­ли, — по­спеш­но вы­па­лил. — Яро­слав, — пред­ста­вил­ся, ис­пы­ты­вая нелов­кость: ме­сто для зна­ком­ства бы­ло все же не слиш­ком под­хо­дя­щим. — Ва­лен­ти­на, — жен­щи­на улыб­ну­лась, и на ее ще­ках обо­зна­чи­лись две уют­ные ямоч­ки. — Не про­сту­ди­тесь? Вес­на в этом го­ду хо­лод­ная, а вы так лег­ко оде­ты… И без шар­фи­ка, — уко­риз­нен­но по­ка­ча­ла го­ло­вой. От ее вне­зап­ной за­бо­ты по­ве­я­ло чем­то род­ным: ма­ма то­же все­гда ру­га­ла за то, что не но­шу шарф. Ма­ма… как мне те­бя не хва­та­ет! Я го­тов быть по­слуш­ным сы­ном и да­же же­нить­ся на той, ко­то­рую вы­бе­решь ты — толь­ко бы ты бы­ла жи­ва! Но вре­мя не по­вер­нешь вспять. Те­бя нет уже боль­ше го­да. Боль­ше го­да ни­кто не ме­ша­ет мне во­дить в дом, как ты го­во­ри­ла, «недо­стой­ных жен­щин» и «тран­жи­рить се­мей­ный бюд­жет». Ты не по­ве­ришь, ма­ма, но я все же по­пы­тал­ся ре­а­ли­зо­вать свою меч­ту — же­нить­ся. И толь­ко лиш­ний раз убе­дил­ся, как ты бы­ла пра­ва в от­но­ше­нии жен­щин: ни­кто из них да­же на со­тую до­лю не смо­жет за­ме­нить мне те­бя. Пом­нишь, я рас­ска­зы­вал об Оль­ге? Той, из со­сед­не­го от­де­ла — с по­тря­са­ю­щим ма­ни­кю­ром и злоб­ной со­бач­кой? Как ты и пред­по­ла­га­ла, она ока­за­лась без­душ­ной са­мо­влюб­лен­ной ко­кет­кой. Сра­зу по­сле тво­их по­хо­рон она про­яв­ля­ла ко мне со­чув­ствие, и я по­ду­мал… В об­щем, мы по­зна­ко­ми­лись по­бли­же, я па­ру раз сво­дил ее в ка­фе, а по­том при­гла­сил до­мой. Про­сти, ма­ма, но я на­ив­но ве­рил, что смо­гу со­здать с ней се­мью… Я оста­вил ее в ком­на­те, а сам по­шел на кух­ню го­то­вить ужин и вдруг услы­шал сдав­лен­ный смех: она по­те­ша­лась над тво­и­ми фи­ал­ка­ми! «Раз­ве ты не лю­бишь цве­ты?» — спро­сил я. Зна­ешь, что она мне от­ве­ти­ла? «Ясик, это же ме­щан­ство!» Мне при­шлось от­дать твои фи­ал­ки со­сед­ке, те­те Рае… Про­сти, ма­ма, но я все рав­но не умею уха­жи­вать за ни­ми, как ты. А с Оль­гой у нас так ни­че­го и не вы­шло: я ока­зал­ся для нее недо­ста­точ­но са­мо­сто­я­тель­ным и «про­дви­ну­тым» (это ее сло­веч­ко).

— Я не бу­ду уха­жи­вать за то­бой, как за ре­бен­ком, — за­яви­ла она. — Ты — ма­мень­кин сынок! Да, ма­ма: я твой сын и при­вык, что­бы обо мне за­бо­ти­лась жен­щи­на. Но что в этом пло­хо­го? С Ма­ри­ной у нас все за­шло на­мно­го даль­ше. Она бы­ла стар­ше Оль­ги, и у нее за спи­ной бы­ло два бра­ка, оба неудач­ные. Ма­ри­на непло­хо го­то­ви­ла (ко­неч­но, не так вкус­но, как ты!), сти­ра­ла, уби­ра­ла. Ее не сму­ща­ли ва­зо­ны с раз­рос­шим­ся алоэ на ок­нах и от­сут­ствие ре­мон­та в ван­ной. Но у нее был ре­бе­нок от пер­во­го бра­ка, и она хо­те­ла, что­бы я стал ему от­цом. По­ни­ма­ешь, ма­ма, я вдруг по­нял, что не мо­гу взять на се­бя та­кую от­вет­ствен­ность! Не то что­бы я не лю­бил де­тей, про­сто не мог по­нять, что дол­жен де­лать с чу­жим маль­чи­ком… По­на­ча­лу я был уве­рен, что те­бе по­нра­ви­лась бы Али­на. Ти­хая, скром­ная, она ни о чем ме­ня не спра­ши­ва­ла, ни­че­го не тре­бо­ва­ла. Но од­на­жды, ко­гда мы за­ни­ма­лись лю­бо­вью, со сте­ны со­рвал­ся твой порт­рет и упал пря­мо на нее. Али­на раз­нерв­ни­ча­лась и по­про­си­ла, что­бы я убрал его — мол, дер­жать в до­ме фо­то­гра­фии умер­ших опас­но. Я от­ка­зал­ся, ма­ма, я не пре­дал твою па­мять — и Али­на ушла от ме­ня. То­гда осо­знал, что мне ни­ко­гда не встре­тить до­стой­ную жен­щи­ну, ко­то­рая смог­ла бы за­нять в мо­ей жиз­ни и в мо­ей ду­ше твое ме­сто, ма­ма… — Яро­слав, с ва­ми все в по­ряд­ке? — Ва­ля тро­ну­ла ме­ня за ру­кав. — Труд­но, на­вер­ное, од­но­му, без ма­те­ри. Мо­жет, нуж­на ка­кая-то по­мощь? Не стес­няй­тесь, я с удо­воль­стви­ем и при­го­тов­лю, и по­сти­раю! — и она сно­ва «про­сиг­на­ли­ла» мне ямоч­ка­ми. …«Ма­ма, я хо­чу со­об­щить те­бе по­тря­са­ю­щую но­вость: мы с Ва­лей ре­ши­ли по­же­нить­ся! — я сто­ял пе­ред порт­ре­том ма­те­ри. — Уж она-то на­вер­ня­ка бы те­бе по­нра­ви­лась. Кста­ти, пер­вое, что она сде­ла­ла, пе­ре­ехав ко мне, это рас­ста­ви­ла на под­окон­ни­ке горш­ки с фи­ал­ка­ми — их у нее не мень­ше, чем бы­ло у те­бя! Мы уже за­кон­чи­ли ре­монт в ван­ной — плит­ку по­ку­па­ли вме­сте, Ва­ля со­гла­си­лась на ту, ко­то­рая так нра­ви­лась те­бе: свет­лень­кую, в цве­то­чек… А еще она лю­бит кон­сер­ви­ро­вать и так же, как ты, до­бав­ля­ет в борщ тер­тое яб­лоч­ко. Ты одоб­ря­ешь мой вы­бор, ма­ма? От­веть мне, по­дай знак…» Хлоп­ну­ла вход­ная дверь, по квар­ти­ре про­нес­ся сквоз­няк — ма­мин порт­рет кач­нул­ся и упал. Я осто­рож­но под­нял его и спря­тал в тум­боч­ку…

Ва­лен­ти­на са­ма по­до­шла ко мне, за­го­во­ри­ла. И оста­лась со мной на­все­гда...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.