Они боль­ше не при­дут

Ино­гда да­же ан­ге­лы не в си­лах из­ме­нить судь­бу. И лю­бовь ока­зы­ва­ет­ся со­вер­шен­но без­за­щит­ной пе­ред чу­жой зло­бой и рав­но­ду­ши­ем...

Vdvojem - - Первая Страница -

Они тан­це­ва­ли в под­зем­ном пе­ре­хо­де. Ви­де­ли ис­клю­чи­тель­но друг дру­га, слы­ша­ли толь­ко вальс, ко­то­рый обе­щал им что-то, о чем ни­ко­му не да­но узнать...

Они тан­це­ва­ли в под­зем­ном пе­ре­хо­де под глав­ной пло­ща­дью го­ро­да. На­вер­ху про­сту­жен­ный но­ябрь чи­хал и каш­лял, зяб­ко ку­тал­ся в плот­ные ту­чи, как буд­то они мог­ли его со­греть. А тут, под зем­лей, бы­ло, по крайне ме­ре, су­хо. Ну, по­чти су­хо. На сквоз­ня­ки мож­но не об­ра­щать вни­ма­ния. Не­мо­ло­дой ак­кор­део­нист в по­тер­той курт­ке при­мо­стил­ся на низ­ком стуль­чи­ке в угол­ке, где сквоз­няк по­мень­ше. Пе­ред ним ко­роб­ка, в ко­роб­ке — ме­лочь: при­гла­ше­ние к по­чтен­ней­шей пуб­ли­ке не ску­пить­ся, не обой­ти сво­ей щед­ро­стью ар­ти­стов. Ма­ло­чис­лен­ные слу­ша­те­ли не спе­ши­ли про­яв­лять щед­рость. Дев­чон­ки-про­дав­щи­цы ки­тай­ской вся­чи­ны. Муж­чи­на, уве­шан­ный ре­кла­мой че­го-то чрез­вы­чай­но нуж­но­го бе­гу­щим ми­мо лю­дям. Ста­руш­ка с несколь­ки­ми су­хи­ми бу­ке­ти­ка­ми. Бу­ке­ти­ки, бес­по­мощ­ные оскол­ки ушед­ше­го ле­та, слу­чай­но за­ле­тев­шие в сы­рой су­мрак — го­род­ские вла­сти тра­ди­ци­он­но эко­но­ми­ли элек­тро­энер­гию — при­тя­ги­ва­ли взгляд, роб­ко про­си­ли: не про­хо­ди­те ми­мо. Про­хо­жие бы­ли без­раз­лич­ны к ре­кла­ме, су­хим бу­ке­там и ки­тай­ским со­кро­ви­щам, спе­ши­ли укрыть­ся от про­сту­жен­но­го но­яб­ря — кто в тор­го­вом цен­тре, кто в мет­ро. И лишь немно­гие за­мед­ля­ли шаг, ко­гда их ка­са­лись лег­кие кры­лья ста­ро­го валь­са. Я шла на встре­чу с по­дру­гой в под­зем­ный тор­го­вый центр. Она при­смот­ре­ла се­бе оче­ред­ное «нечто необык­но­вен­ное» и нуж­да­лась в мо­ем ком­пе­тент­ном мне­нии. У ме­ня оста­ва­лось еще око­ло два­дца­ти ми­нут до на­зна­чен­но­го вре­ме­ни, ия с удо­воль­стви­ем пред­став­ля­ла, как вы­пью хо­ро­ше­го ко­фе в уют­ном ка­фе и до­чи­таю, на­ко­нец, ста­тью, ко­то­рая «ви­сит» на мне уже неде­лю. Вальс воз­ник из под­зем­но­го по­лу­мра­ка, за­гля­нул в гла­за. «Под небом Па­ри­жа». Я за­бы­ла про ко­фе и про ста­тью. Оста­но­ви­лась, за­ча­ро­ван­ная... Они тан­це­ва­ли на пя­тач­ке пе­ред га­зет­ным ки­ос­ком. Он и Она... Двое ви­дят толь­ко друг дру­га, двое слы­шат лишь вальс под­зе­ме­лья, ко­то­рый обе­ща­ет им что-то, о чем ни­ко­му не да­но узнать. Пар­ниш­ка немно­го ни­же парт­нер­ши, одеж­да не скры­ва­ет его необык­но­вен­ной гиб­ко­сти, гру­бые бо­тин­ки не ме­ша­ют по­чти зве­ри­ной гра­ции. Де­вуш­ка — тон­кая стре­лоч­ка, неве­со­мая в ру­ках па­рень­ка, смот­рит на него, не от- ры­ва­ясь, чуть при­от­крыв рот. Она из обес­пе­чен­ных — мод­ная кур­точ­ка, за во­ло­са­ми яв­но уха­жи­ва­ет до­ро­гу­щий па­рик­ма­хер. Что при­ве­ло ее в этот за­ку­ток, что за­ста­ви­ло кру­жить­ся в валь­се на гряз­ном ас­фаль­те? Ак­кор­део­нист за­каш­лял­ся, обо­рвал на по­лу­но­те му­зы­ку. Что-то ска­зал юно­ше, под­нял­ся с ме­ста, со­брал вы­руч­ку и по­брел к бли­жай­ше­му ки­ос­ку, где про­да­ва­ли го­ря­чий чай, ко­фе и про­чие со­гре­ва­ю­щие на­пит­ки. Зри­те­ли вновь ста­ли про­хо­жи­ми и про­дол­жи­ли свой бег в су­хое теп­ло. Не знаю, по­че­му я оста­лась. Я бес­со­вест­но под­слу­ши­ва­ла негром­кий раз­го­вор ДВОИХ, для мо­их ушей во­все не пред­на­зна­чен­ный. — Не знаю, при­ду ли зав­тра, — ти­хо ска­за­ла Она. — Мне по­сле уро­ков к ре­пе­ти­то­ру. Вряд ли удаст­ся смыть­ся, ро­да­ки сле­дить ста­ли. Он ни­че­го не от­ве­тил, до­стал из кар­ма­на пач­ку си­га­рет, за­ку­рил. — Дай и мне, — по­про­си­ла Она. — Обой­дешь­ся, — гру­бо от­ве­тил Он, глу­бо­ко за­тя­ги­ва­ясь. — Дим, ну, пли-из, — про­си­тель­но на­ча­ла Она. — Нет. Ни­ко­тин очень вре­ден для го­ло­са, — от­ре­зал Он. — Мож­но по­ду­мать, я не мо­гу без те­бя ку­пить си­га­рет. — Ты обе­ща­ла на­учить­ся... — Он по­мол­чал. — Ты обе­ща­ла петь. В опе­ре, по-на­сто­я­ще­му. Де­вуш­ка вздох­ну­ла: — Нас Нин­ка из на­ше­го до­ма ви­де­ла здесь. Пред­кам стук­ну­ла, за­ра­за. Ну вот ка­кое ей де­ло? Па­рень хо­тел, ви­ди­мо, вы­ру­гать­ся, но во­вре­мя тор­моз­нул: — Устро­и­ли раз­бор­ки? Она кив­ну­ла: — Ба­тя гро­зил по­зво­нить ко­му на­до, что­бы... вас про­гна­ли от­сю­да. Ска­зал, раз­ве­ли мразь в го­ро­де. — Ко­му? Де­вуш­ка неопре­де­лен­но по­ка­за­ла ку­да-то вверх, ве­ро­ят­но, на­ме­кая на боль­шое на­чаль­ство. — А он и прав­да мо­жет?.. — Мо­жет, — груст­но кив­ну­ла Она. — Я бо­юсь за вас, Дим­ка. Я так бо­юсь, что од­на­жды при­ду сю­да, а те­бя... нет. Он ска­зал — да­вить их на­до. А я ему ска­за­ла, что без те­бя жить не ста­ну. Па­рень вы­бро­сил оку­рок, об­нял де­воч­ку за пле­чи, уткнул­ся но­сом в ще­ку. Им бы­ло все рав­но, смот­рят на них или нет; этот сы­рой под­зем­ный пе­ре­ход, этот враж­деб­ный го­род не имел над ни­ми вла­сти, по­ка они мог­ли ка­сать­ся, смот­реть друг на дру­га, по­ка для них иг­рал «Под небом Па­ри­жа» ста­рый се­дой ак­кор­део­нист. — Мать во­пи­ла, что я... — она не ста­ла по­вто­рять, как имен­но на­зва­ла ее та, от ко­то­рой де­воч­ка жда­ла по­ни­ма­ния и со­чув­ствия. — И что я с бом­жа­ми пу­та­юсь. Ну ка­кие же вы бом­жи? У вас со Сте­па­ны­чем и жи­лье есть, и ра­бо­та... Мы, мож­но ска­зать, на­сто­я­щая кон­церт­ная бри­га­да! Она так и ска­за­ла — «мы». Она бы­ла с ни­ми, по эту сто­ро­ну жиз­ни. А осталь­ные — мо­гу­ще­ствен­ный па­па, еще бо­лее мо­гу­ще­ствен­ный некто, ма­ма, не су­мев­шая

Вальс воз­ник из под­зем­но­го по­лу­мра­ка, за­гля­нул в гла­за... «Под небом Па­ри­жа». Я оста­но­ви­лась, за­ча­ро­ван­ная, за­быв обо всем на све­те, и в этот мо­мент уви­де­ла их...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.