Не­ви­ди­мый па­па

Го­во­рят,Г муж­чи­нау любит р ре­бен­ка, по­ка ллю­би­те­го­лю­би­те­го матьмать. Но дде­тям незна­ко­ма эта м и ма­ма, и па­па. Все­гда муд­рость. Им нуж­ны

Vdvojem - - Душевные Раны -

Ито­гда он мне го­во­рит: гу­бу за­ка­тай! Не удаст­ся те­бе слу­пить ни ко­пей­ки! Нет у ме­ня ни­ка­ких де­тей! — Ири­на вы­та­щи­ла из пач­ки оче­ред­ную си­га­ре­ту. — А она ждет… Я по­ко­си­лась на Алис­ку, Ириш­ки­ну пя­ти­лет­нюю доч­ку, ко­то­рая со­сре­до­то­чен­но во­зи­ла лож­кой в кре­ман­ке с за­мыс­ло­ва­той гор­кой мо­ро­же­но­го и фрук­тов. Зря Ира это го­во­рит при ма­лыш­ке. Ре­бе­нок же все слы­шит... Но Ири­ше на­до вы­го­во­рить­ся: — Оля, я ни­ко­гда не ду­ма­ла, что мож­но в од­ной фра­зе на­кру­тить столь­ко ма­та! Мой ба­тя ру­гал­ся, но что­бы так! И за что? За что? А ведь ко­гда-то мы с ним но­чи на­про­лет го­во­ри­ли о смыс­ле, о бы­тии, о Бо­ге… Сти­хи вме­сте чи­та­ли… Оля, ко­гда это все умер­ло? Ира осте­ре­га­ет­ся про­из­но­сить имя быв­ше­го му­жа при доч­ке. Для Али­сы па­па — это кто-то со­вер­шен­но дру­гой, боль­шой, силь­ный, добрый. Он уехал да­ле­ко на очень важ­ную ра­бо­ту, и да­же пись­ма от­ту­да не при­хо­дят. Му­жик, ко­то­рый ма­те­рит­ся по ее, Али­с­ки­но­му, ад­ре­су, на­зы­ва­ет ее ма­моч­ку гад­ки­ми сло­ва­ми, жло­бит­ся на ко­пе­еч­ную иг­руш­ку ко дню рож­де­ния доч­ки, не го­во­ря уже об али­мен­тах — это не па­па, это чу­жой и незна­ко­мый ей дядь­ка. Ма­ма ста­ра­тель­но ограж­да­ет свою ли­сич­ку от лю­бой ин­фор­ма­ции о нем. По­ка ограж­да­ет. А Ира не мо­жет оста­но­вить­ся: — Он го­во­рил, что ди­тя — это дар бо­гов, это путь в бес­смер­тие. А ко­гда Ли­са за­бо­ле­ла, — она сглот­ну­ла, — ска­зал: «За­ткни ей пасть, че­го она орет дни и но­чи? Или я ее сам по­душ­кой за­ткну»… — Гос­по­ди, Ири­ша, за­будь! — я об­ня­ла по­дру­гу. — Нет его! Умер! Про­ва­лил­ся в пре­ис­под­нюю! — Я ста­ра­юсь… За­быть ту но­ябрь­скую ночь, ко­гда мы с… — она за­пну­лась, — на ав­то­бус­ной оста­нов­ке, всю ночь… У ме­ня нос сло­ман, кровь хле­щет… реб­ра сло­ма­ны, вдох­нуть не мо­гу. Я ведь то­гда так быст­ро убе­га­ла, что да­же свою курт­ку взять не успе­ла, толь­ко ее…

— она кив­ну­ла на Али­су. Ус Усмех­ну­лась горь­ко: — А он мен­тов д до смер­ти на­пу­гал­ся. В тюрь­му не хо­че хо­чет­ся, небось. По­чти год про­шел, ау м ме­ня все еще пе­чет, вот здесь. Ира при­ло­жи­ла тон­кую проз про­зрач­ную ру­ку к гру­ди. Паль­цы дро­жа дро­жат. — Зна­ешь, я по­ка ва­ля­лась в боль­ни­це, боль­ше все­го бо­я­лась, что он с доч­кой что-ни­будь сде­ла­ет. Н Но то­гда его буд­то под­ме­ни­ли… Сам с ре­бен­ком все вре­мя. Ма­ме не дал и тет тет­ке то­же. Кол­гот­ки сти­рал, в парк во­зи во­зил. Мне го­стин­цы в боль­ни­цу при­нос при­но­сил. И я — ду­ра — вдруг по­ду­ма­ла: в все еще на­ла­дит­ся. Это ис­пы­та­ние. И мы спра­вим­ся. Мы же лю­бим… лю­би­ли друг дру­га. Ду­ра… ду­ра… Не Нету ее, люб­ви! Ложь. Боль. Мат. Дождь та­кой хо­лод­ный… Не­на­ви­жу… Зна­ешь, ме­ня до сих пор тря­сет, как ми­мо ав­то­бус­ной оста­нов­ки про­хо­жу. Я мол­чу. Ну что тут ска­жешь? Пре­крас­ный принц сбро­сил мас­ку, по­ка­зав ры­ло чу­до­ви­ща. По­ка Ира по­слуш­но его об­слу­жи­ва­ла, хоть на кухне, хоть в по­сте­ли — все бы­ло иде­аль­но. А как по­явил­ся неже­лан­ный для него ре­бе­нок — пошло-по­еха­ло… До­шло до то­го, что из­бил же­ну, и она, схва­тив в охап­ку ма­лыш­ку, бе­жа­ла в но­ябрь­скую ночь. Но­че­ва­ла на ав­то­бус­ной оста­нов­ке. Утром их на­шли про­хо­жие. Ира по­те­ря­ла со­зна­ние, об­ни­мая Али­су, ко­то­рая спа­ла, устав от стра­ха. Впро­чем, я ни­ко­гда не счи­та­ла Ни­ка прин­цем. Это Ириш­ка, ослеп­лен­ная лю­бо­вью, по­вто­ря­ла: «Он та­кой необыч­ный, он та­кой воз­вы­шен­ный»... Али­са по­ло­жи­ла лож­ку. Вста­ла, при­жа­лась к ма­те­ри: — Ма­му­ся, я те­бя силь­но-силь­но люб­лю! Ири­на украд­кой вы­тер­ла сле­зу. Алис­ка вер­ну­лась на свое ме­сто, вы­уди­ла из мо­ро­же­но­го ку­со­чек ба­на­на, дол­го на него смот­ре­ла, по­том мед­лен­но, сма­куя, съе­ла: — Вкус­но. Мне па­па все­гда боль­шой ба­нан по­ку­пал, — го­ло­сок меч­та­тель­ный, то­нень­кий. — Или да­же два... Па­па. Ира под сто­лом су­до­рож­но сжа­ла мою ла­донь. — Ма­ма, мож­но я Оле сек­рет рас­ска­жу? — Ира кив­ну­ла. Али­са хит­ро при­щу­ри­лась. — У ме­ня друг есть. Силь­ный. Добрый. Кра­си­вый. Как па­па. Толь­ко он не­ви­ди­мый. Он... вот я его ви­жу, он вон там сто­ит, — ма­лыш­ка по­ка­за­ла ку­да-то в сто­ро­ну ку­стов си­ре­ни. Я неволь­но огля­ну­лась. Али­са за­сме­я­лась. — Так он же не­ви­ди­мый! Ты что, не по­ни­ма­ешь? Ма­ма мне не ве­ри­ла по­на­ча­лу, а те­тя док­тор ей ска­за­ла, что это нор­маль­но. Ира под­ня­лась: — Де­воч­ки, я вас остав­лю на ми­нут­ку? Со­рин­ка в глаз по­па­ла. — Мне пой­ти с то­бой? — спро­си­ла я с тре­во­гой. — Все в по­ряд­ке. Прав­да. По­си­ди с Алис­кой. Она ушла. Пря­мая спи­на, твер­дая по­ход­ка. Слиш­ком твер­дая. Али­са ска­за­ла, гля­дя ма­ме вслед: — Пла­кать по­шла. — А вот и нет! — от­ве­ти­ла я пре­уве­ли­чен­но жиз­не­ра­дост­но. — Ты же слы­ша­ла — со­рин­ка в глаз. А у ма­мы кос­ме­ти­ка. Взгляд у де­воч­ки стал взрос­лым, груст­ным: — Она то­же ску­ча­ет. Жаль, что ма­ма его не ви­дит. — Ко­го, Алеч­ка? — Па­пу. Это сек­рет, лад­но, Оль? По­то­му что ма­ма пла­кать бу­дет, ес­ли я ей опять ска­жу. — Хо­ро­шо, — мой го­лос вне­зап­но охрип. — Не­ви­ди­мый друг — это же па­па. Он при­тво­рил­ся дру­гим че­ло­ве­ком, по­то­му что не мо­жет по­ка при­е­хать по-на­сто­я­ще­му. Но ведь он при­е­дет, да, Оль? Вдруг, как сюр­приз. Она смот­рит на ме­ня, не от­ры­ва­ясь. Глаз­ки-ва­силь­ки, но­сик-кно­поч­ка. Ма­лень­кая де­воч­ка, ко­то­рая за­бы­ла, как они с ма­мой но­че­ва­ли на хо­лод­ной ав­то­бус­ной оста­нов­ке и у ма­мы шла кровь из но­су. Дет­ский мозг за­бло­ки­ро­вал страш­ное и оста­вил па­мять о па­пе, ко­то­рый при­но­сит вкус­ный ба­нан и про­го­ня­ет со­сед­ско­го маль­чиш­ку-обид­чи­ка. Не­ви­ди­мым ан­ге­лом отец идет с ней ря­дом по жиз­ни. Ино­гда при­сы­ла­ет де­ше­вые по­дар­ки: пласт­мас­со­во­го ко­тен­ка, кон­фе­ту на па­лоч­ке. Али­се не обя­за­тель­но знать, что на са­мом де­ле их по­ку­па­ет ма­ма, что­бы хоть немно­го уте­шить тос­ку до­че­ри. И ее ма­лень­кое сер­деч­ко каж­дый раз за­ми­ра­ет, ко­гда кто-то зво­нит в дверь: а вдруг это, на­ко­нец, при­е­хал па­па? Я не мо­гу ей со­лгать и не мо­гу раз­бить хруп­кую на­деж­ду. Мне хо­чет­ся выть от бес­си­лия и от­ча­я­ния. Не в мо­ей вла­сти пре­вра­тить чу­до­ви­ще в прин­ца. Я гла­жу Алис­ку по свет­лым во­ло­сам, ку­саю гу­бы. Сг­лот­нув ко­лю­чий ко­мок, хрип­лю: — Мож­но, я по­про­бую твое мо­ро­же­ное? Обо­жаю клуб­нич­ное. Али­са важ­но ки­ва­ет: — На здо­ро­вье. Толь­ко не ешь все. Оставь немно­го... ему. Мы уй­дем, он ску­ша­ет. И ку­со­чек ба­на­на оставь, лад­но? Па­па их любит. Оль, у те­бя то­же со­рин­ка в глаз по­па­ла?

Али­са ждет, что па­па од­на­ж­ды при­е­дет. С по­дар­ка­ми и вкус­ны­ми ба­на­на­ми. Де­воч­ка за­ми­ра­ет, ко­гда зво­нят в дверь: не­уже­ли? Она не зна­ет, что не нуж­на па­пе, он дав­но о ней за­был...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.