Ро­за в цел­ло­фане

Ар­се­на К Ко­гда де­ло за­кры­ли, об ис­чез­но­ве­нии КА его ги­та­ру за­брал з Геор­гий Ко­втун, ру­ко­во­ди­тель груп­пы. Она ви­сит р в на стене рв в гостиной, и раз в неде­лю Жорж бе­реж­но сти­ра­ет с ис с нее пыль...

Vdvojem - - Откровенно О Сокровенном -

Жорж, он же Геор­гий Оси­по­вич Ко­втун, ру­ко­во­ди­тель груп­пы «Бра­тья по ра­зу­му», ру­гал­ся. Его мож­но по­нять: именно сей­час, ко­гда се­зон в раз­га­ре, за­ка­зы сып­лют­ся как из ро­га изоби­лия, Ар­сен опять «вы­шел на ор­би­ту». Не мог по­тер­петь до зи­мы! Зи­мой все рав­но, мож­но и маль­чи­ка ка­ко­го-ни­будь вместо него вы­ста­вить, но сей­час! Сва­дьбы ко­ся­ком, а сва­дьбы — это му­зы­ка. Му­зы­ку иг­ра­ют именно Жорж с его ко­ман­дой. Вер­нее, сам Жорж ру­ко­во­дит, а иг­ра­ют его ре­бя­та. И стер­жень этой му­зы­ки — увы! —Ар­сен. Ги­та­ри­ста вместо него еще мож­но бы­ло бы най­ти дру­го­го, но со­ли­ста! Что­бы вот так небреж­но, словно бы да­же нехо­тя, вы­тя­ги­вать из слу­ша­те­лей ду­шу, вы­во­ра­чи­вать на­по­каз все ее тон­кие рву­щи­е­ся стру­ны. Что­бы серд­це тос­ку­ю­щим ко­моч­ком сво­ра­чи­ва­лось на дне груд­ной клетки, гро­зя оста­но­вить­ся со­всем. И как ему толь­ко уда­ва­лось под­би­рать та­кие сло­ва, на пер­вый взгляд са­мые про­стые, но, гля­ди-ка, скла­ды­ва­ют­ся они все так же небреж­но в ту са­мую прав­ду, ко­то­рую мы и хо­тим узнать, и бо­им­ся сами се­бе в ней при­знать­ся. А уж ес­ли ко­вар­ный Ар­сен на­чи­нал вы­во­дить что-ни­будь ли­хое, ка­бац­кое, то тут да­же без­но­гие ин­ва­ли­ды и хро­ни­че­ские сер­деч­ни­ки пус­ка­лись в пляс! Ко­ро­че, без это­го пар­ня ни­как. А он, гад, тре­тий день в со­сто­я­нии «шланг». То есть мож­но тас­кать и гнуть. Во всех на­прав­ле­ни­ях, ему все рав­но. Соб­ствен­но, аб­со­лют­но трез­вым Ар­сен не был уже дав­но. Ино­гда Жор­жу ка­за­лось, что во­об­ще ни­ко­гда. Но несколь­ко раз в год он «вы­хо­дил на ор­би­ту», и то­гда ни о ка­ких кон­цер­тах с его участием речь не шла в прин­ци­пе. Ко­втун на­хо­дил вре­мен­но­го ги­та­ри­ста, вре­мен­но­го со­ли­ста, как-то вы­кру­чи­вал­ся — ре­бя­та-то ни при­чем, почему они долж­ны за­ра­бо­ток те­рять? Вся ко­ман­да в гне­ве при­ни­ма­ла ре­ше­ние, что, ко­гда него­дяй Ар­сен про­спит­ся — вы­го­нят его вза­шей. Но тот при­хо­дил в се­бя, и однажды, при­дя в зал, где ре­пе­ти­ро­ва­ли, ре­бя­та встре­ча­ли его, небреж­но на­иг­ры­ва­ю­ще­го что-ни­будь. И по­ни­ма­ли, что сно­ва про­ща­ют Ар­се­ну неви­дя­щий взгляд, со­рван­ные за­ка­зы и нер­во­треп­ку толь­ко лишь

за про­стые сло­ва его пе­сен, что говорят именно о том, о чем каж­дый из них именно се­год­ня хо­тел услы­шать. И Жорж с тос­кой в который раз ду­мал: «Эх, Ар­сен, с тво­им та­лан­том…» Он в бес­силь­ной яро­сти пнул бес­чув­ствен­ное те­ло пар­ня: — Су­ка! Убью! Не­ожи­дан­но тот сел и от­крыл гла­за: — Ты че­го, Жо­рик? — Опять на­драл­ся! — за­во­пил Геор­гий Оси­по­вич. — У нас та­кой за­каз, а ты на­драл­ся! — Ну и что, — фи­ло­соф­ски за­ме­тил Ар­сен. — Я по­сплю, а Ро­гач по­иг­ра­ет. За­каз не волк, бу­дет дру­гой. Жорж при­сел на край ди­ва­на: — Ар­сюш­ка, мо­жет, те­бе ка­кой­ни­будь аль­ка­прим? Душ хо­лод­ный? — Не-е-е, — за­мо­тал нече­са­ной

го­ло­вой пья­ни­ца. — Мне хо­ро­шо. От это­го при­ма тош­нит. И хо­лод­ную во­ду я нена­ви­жу. При­хо­ди в сле­ду­ю­щем се­зоне. — Ар­сен, — пы­тал­ся вра­зу­мить его Жорж, — нас к са­мо­му мэ­ру при­гла­си­ли, пред­став­ля­ешь? Он дочь за­муж вы­да­ет! Это же не толь­ко баб­ки неме­ре­ные, но еще и ре­пу­та­ция! Ра­ди ре­бят! — А мне на мэ­ра и на ре­бу… ре­пу… — и он весьма соч­но разъ­яс­нил, что ду­ма­ет по это­му по­во­ду. — Гад, — как-то да­же рав­но­душ­но ре­зю­ми­ро­вал Жорж. — Про­пой­ца. Уво­лю к чер­ту. Возь­му мо­ло­до­го со­ли­ста. — О! Хо­ро­шая мысль, — ото­звал­ся Ар­сен, вновь ро­няя го­ло­ву на ди­ван, — на­ко­нец-то вы­сплюсь и на­пьюсь. — Гад, — сно­ва по­вто­рил Жорж груст­но. Мне на мэ­ра то­же пле­вать. А вот на мо­е­го од­но­класс­ни­ка Ки­су Хру­ма — нет. Мы же с ним за од­ной пар­той пять лет си­де­ли. Все дик­тан­ты у ме­ня спи­сы­вал. И ма­те­ма­ти­ку. Это он те­перь Вик­тор Вик­то­ро­вич Хрум­ко, мэр го­ро­да и кру­той биз­нес­мен. А рань­ше был про­сто Ки­са. И вот именно Ки­са про­сил ме­ня что­ни­будь ду­шев­ное на сва­дьбе спеть. Что­бы серд­це… а! — не до­го­во­рил Жо­рик, мах­нул об­ре­чен­но ру­кой. — Ки­са Хрум, го­во­ришь? — стран­но трез­вым го­ло­сом пе­ре­спро­сил Ар­сен и по­хло­пал Геор­гия по пле­чу: — Рас­слабь­ся, ста­рик. Спо­ем мы ему… про серд­це и про дик­тан­ты! До то­го как стать мэ­ром рай­он­но­го центра, Вик­тор Вик­то­ро­вич Хрум­ко был про­из­во­ди­те­лем мо­ло­ко­про­дук­тов. Ра­бо­тать сам и за­ста­вить ра­бо­тать дру­гих он умел, а по­то­му фир­ма его про­цве­та­ла. При­дя на служ­бу на­ро­ду, Хрум от пря­мо­го биз­не­са ото­шел, но име­ю­щи­е­ся на­коп­ле­ния поз­во­ли­ли ему со­дер­жать огром­ный дом с са­дом и лу­жай­кой. На этой-то лу­жай­ке и рас­ки­ну­лось сва­деб­ное за­сто­лье. Сто­ли­ки со сту­лья­ми для гостей, им­про­ви­зи­ро­ван­ные стой­ки ба­ров, меж ни­ми сно­ва­ли офи­ци­ан­точ­ки в мик­ро­ю­боч­ках и офи­ци­ан­ты в бе­лых ру­баш­ках… Эстрад для му­зы­кан­тов бы­ло две. На од­ной уже рас­по­ло­жи­лась ко­ман­да жиз­не­ра­дост­ных мо­ло­дых людей и дев­чо­нок в немыс­ли­мых одеж­дах: здесь го­то­ви­лись иг­рать для мо­ло­де­жи. На эст­ра­де на­про­тив рас­кла­ды­ва­ли свои вещи «Бра­тья по ра­зу­му» — тут бу­дет «му­зы­ка для ду­ши». Съ­ез­жа­лись го­сти, офи­ци­ант­ки раз­но­си­ли шам­пан­ское, из ди­на­ми­ков ли­лась негром­кая «ме­ха­ни­че­ская» му­зы­ка. Му­зы­кан­ты по­ка от­ды­ха­ли. Все жда­ли при­ез­да мо­ло­дых из церк­ви. Вот тол­па гостей ожи­ви­лась: при­бы­ли ро­ди­те­ли мо­ло­до­же­нов. Зна­чит, вско­ре бу­дут и ви­нов­ни­ки тор­же­ства. Ар­сен по­чти не смот­рел по сто­ро­нам. Ему все это бы­ло неин­те­рес­но: чу­жое бо­гат­ство, чу­жой успех, чу­жое сча­стье… Его жизнь про­те­ка­ла в па­рал­лель­ной плос­ко­сти, свя­зан­ная ты­ся­чей неви­ди­мых ни­то­чек с внеш­ним ми­ром, и все же — са­ма по се­бе. В его ми­ре бы­ло толь­ко то, что бы­ло ис­тин­но и су­ще­ствен­но для него: его му­зы­ка, его пес­ни, его мыс­ли. Впрочем, они бы­ли нераз­де­ли­мы, мыс­ли-сти­хи рож­да­лись в го­ло­ве пар­ня вме­сте с му­зы­кой. Он за­пи­сы­вал их, но ни­ко­гда не пе­ре­чи­ты­вал за­пи­си. Ес­ли пес­ня пом­ни­лась, ее ис­пол­ня­ли мно­го раз, всей груп­пой, ре­бя­та де­ла­ли со­от­вет­ству­ю­щую аран­жи­ров­ку, ес­ли нет — оста­ва­лась на­все­гда толь­ко на бу­ма­ге. Ес­ли на­стро­е­ния за­пи­сы­вать не бы­ло — рож­да­лась пес­ня-мгно­ве­ние, ко­то­рая жи­ла и уми­ра­ла, по­ка зву­ча­ла. Ан­самбль, вы­ступ­ле­ния, ре­пе­ти­ции — это бы­ли те немно­гие по­сто­ян­ные фак­то­ры, что су­ще­ство­ва­ли в жиз­ни Ар­се­на. Ему бы­ло все рав­но, что он ест, что пьет, во что одет. Лишь бы чи­сто и не хо­лод­но. Все рав­но, где бу­дет спать, и с кем. У него бы­ла своя квар­ти­ра. Ес­ли но­че­вал до­ма, то на­во­дил кое-ка­кой по­ря­док, па­мять о ко­то­ром со­хра­ни­лась из дру­гой жиз­ни. Ино­гда он оста­вал­ся жить у но­вой жен­щи­ны, ино­гда на ночь, ино­гда доль­ше. Жен­щи­ны лю­би­ли Ар­се­на. Мле­ли от чер­но­ты его глаз, негром­ко­го го­ло­са, небреж­ных ком­пли­мен­тов и рав­но­душ­ных при­зна­ний. От его го­ря­чих паль­цев и от­стра­нен­ных ласк. А по­том на­сту­пал день — и он ухо­дил. А еще в жиз­ни со­ли­ста «Бра­тьев по ра­зу­му» бы­ли сны. Зыб­кие, бес­сю­жет­ные. Па­мять о них ис­па­ря­лась, лишь толь­ко он от­кры­вал гла­за, но оста­ва­лось некое глу­бин­ное ощущение: че­го-то свет­ло­го, ра­дост­но­го, или мрач­но­го, тоск­ли­во­го. И то­гда рож­да­лись но­вые пес­ни: свет­лые или тем­ные. В этом зыб­ком па­рал­лель­ном ми­ре пе­сен, му­зы­ки, сно­ви­де­ний, жен­ских ласк, ви­на и оди­но­че­ства Ар­се­ну бы­ло вполне комфортно. А по­том ему вновь снил­ся тот самый сон. От­кры­вал гла­за — но сон не ухо­дил, ста­но­вил­ся ре­аль­но­стью, не да­вал ды­шать. И па­рень неумо­ли­мо «вы­хо­дил на ор­би­ту». Един­ствен­ный спо­соб из­ба­вить­ся от те­ни. На неко­то­рое вре­мя. Ле­ни­во по­щи­пы­вая стру­ны, Ар­сен смот­рел, как Жорж при­бли­жа­ет­ся к ним в со­про­вож­де­нии изыс­кан­но оде­той жен­щи­ны. Во­ло­сы уло­же­ны в глад­кую при­чес­ку, укра­ше­ны неболь­шим бу­ке­ти­ком цве­тов. В от­кры­тых ушах по­блес­ки­ва­ют ка­муш­ки. Она цар­ствен­но по­во­ра­чи­ва­ет го­ло­ву и го­во­рит Жор­жу: — Очень, очень ра­да, Геор­гий Оси­по­вич, муж го­во­рил, что ста­рый школь­ный друг со сво­им ан­сам­блем му­зы­кан­тов со­гла­сил­ся укра­сить наш се­мей­ный праздник. Вы ме­ня по­зна­ко­ми­те с ва­ши­ми ре­бя­та­ми? Жорж чуть не под­пры­ги­ва­ет на ме­сте от воз­буж­де­ния и удо­воль­ствия: — Ко­неч­но, ко­неч­но, вот, по­жа­луй­ста, на­ша гор­дость, наш ге­ний, Ар­сен Го­рин… Дро­жит, рас­ка­чи­ва­ет­ся зем­ля под но­га­ми. Оглу­ши­тель­но тре­щит, рас­ка­лы­ва­ет­ся на­двое хруп­кая скор­лу­па бы­тия. Из рас­ко­ло­той скор­лу­пы, как пте­нец из яйца, нелов­ко вы­би­ра­ет­ся ее «я». То, ко­то­рое Ар­сен пом­нит вот уже по­чти два­дцать лет. С плеч осы­па­ют­ся оскол­ки непроч­но­го об­ли­ка жен­щи­ны сред­них лет. Вы­ры­ва­ют­ся на сво­бо­ду непо­слуш­ные куд­ряш­ки. В зеркале его тем­ных глаз она ви­дит свое ис­тин­ное от­ра­же­ние: дев­чон­ка-ве­точ­ка, тон­кие нож­ки, тон­кие руч­ки… — Кри­сти­на… Она бе­рет се­бя в ру­ки, на­спех скле­и­ва­ет рас­сы­пав­ший­ся об­лик свет­ской да­мы, на­тя­ги­ва­ет его на се­бя, как ком­би­не­зон: — Ар­сен… как не­ожи­дан­но. А мне говорили… Ка­жет­ся, ува­жа­е­мый Геор­гий вос­кли­ца­ет что-то неле­пое и ра­дост­ное из се­рии «Да вы, ока­зы­ва­ет­ся!..». Ка­жет­ся, ло­ще­ная хозяйка бо­га­то­го до­ма отвечает ему нечто свет­ское без­ли­кое… Ка­кое это име­ет зна­че­ние? Сва­дьба раз­во­ра­чи­ва­ет­ся, как

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.