СА­МОЕ ВАЖ­НОЕ В СЕ­МЕЙ­НОЙ ЖИЗ­НИ

Ма­му­лю свою я люб­лю, од­на­ко по­ни­маю, что ужить­ся с ней ну очень непро­сто...

Vdvojem - - Первая Страница -

Моя ма­ма в юно­сти ру­ко­во­ди­ла от­де­лом на про­из­вод­стве, ха­рак­тер у нее ре­ши­тель­ный и власт­ный. По­это­му, ко­гда мы с Ирой по­же­ни­лись, она сра­зу ста­ла, так ска­зать, глав­но­ко­ман­ду­ю­щим се­мьи. Са­ма при­ни­ма­ла все ре­ше­ния, не спра­ши­вая ни­ко­го. Я пы­тал­ся со­про­тив­лять­ся. — Мам, за­чем ты ку­пи­ла се­бе и мне пу­тев­ки на мо­ре? А моя же­на? — Пусть с доч­кой по­си­дит, ра­но еще ре­бен­ку на ку­рорт. — Но Ире же обид­но! Она то­же хо­чет от­дох­нуть! — Пусть луч­ше от­учит мою внуч­ку ко­вы­рять в но­су! Ира, как пра­ви­ло, не воз­ра­жа­ла. Ино­гда нам с же­ной ка­за­лось, что та­кой се­мей­ный ли­дер да­же вы­го­ден: не на­до са­мим ни над чем го­ло­ву ло­мать. Ко­гда малышка под­рос­ла, ма­ма по­мог­ла невест­ке най­ти хо­ро­шую ра­бо­ту. И си­де­ла с внуч­кой, ко­гда мог­ла. Но до­ждать­ся от нее по- хва­лы бы­ло со­вер­шен­но невоз­мож­но. — А я се­год­ня борщ сва­ри­ла, — од­на­жды ска­за­ла Ира. — Вам чуть мень­ше хло­пот. — По­ду­ма­ешь, боль­шое де­ло, — пре­не­бре­жи­тель­но б скри­ви­лась ма­ма. — Его еще по­про­бо­вать на­до. И та­кое от­но­ше­ние Ире при­хо­ди­лось тер­петь по­сто­ян­но. — Она ме­ня про­сто не лю­бит... — Неправ­да, лю­бит, про­сто не уме­ет это­го по­ка­зать! — Ми­лый, это од­но и то же. Мне бы­ло не­лов­ко: — Ири­ша, про­сти, мать не пе­ре­де­ла­ешь. Не оби­жай­ся на нее. Мне опре­де­лен­но по­вез­ло с же­ной. Она не от­ве­ча­ла вы­со­ко­ме­ри­ем на вы­со­ко­ме­рие, не спо­ри­ла, а тер­пе­ла. Лишь ино­гда поз­во­ля­ла се­бе лег­кую иро­нию. Ма­ма ее от­лич­но по­ни­ма­ла, хму­ри­лась, вор­ча­ла что-то се­бе под нос. Я со­хра­нял при этом се­рьез­ное вы­ра­же­ние ли­ца, по­том го­во­рил жене: — Ну ты ее и уела, Ириш­ка. За­то по­кой в се­мье. Мир со све­кро­вью — глав­ное в се­мей­ной жиз­ни. — А на­ши от­но­ше­ния, зна­чит, не глав­ное? — Ты же по­ни­ма­ешь, это моя ма­ма. — Э Это те­бе б она ма­ма. А мне — све­кровь... Од­на­жды ма­ма при­бо­ле­ла: у нее под­ня­лось дав­ле­ние. Она за­гру­сти­ла, при­мет лекарство — и ле­жит весь день. Раз­го­ва­ри­вать с ней ста­ло труд­но, она сде­ла­лась невы­но­си­мой пес­си­мист­кой. И все-та­ки Ира пы­та­лась ее уте­шить: — Зоя Сер­ге­ев­на, чем вам по­мочь? — Ни­чем тут не по­мо­жешь. — Вы же пье­те ле­кар­ства от дав­ле­ния, по­тер­пи­те немно­го, и все на­ла­дит­ся... — Что ты ме­ня уго­ва­ри­ва­ешь? Хо­чешь де­ше­вый ав­то­ри­тет за­ра­бо­тать? Я са­ма про свое дав­ле­ние все знаю! — ма­ма де­мон­стра­тив­но от­вер­ну­лась, уста­вив­шись в экран те­ле­ви­зо­ра. Ира вы­шла из ком­на­ты. Я до­гнал ее, ска­зал:

— Я сей­час по­го­во­рю с ней, это про­сто воз­му­ти­тель­но. — Не на­до, она же боль­на... Ма­ма любила де­лать до­маш­нее пе­че­нье по спе­ци­аль­но­му ре­цеп­ту. — Эх, — взды­ха­ла она, — вот ес­ли бы бы­ло арахисовое мас­ло! С ним пе­че­нье по­лу­чи­лось бы про­сто вол­шеб­ным. — А что, его нель­зя ку­пить? — Нель­зя. По­че­му-то оно в на­шей стране не про­да­ет­ся. Мне из-за гра­ни­цы од­на­жды ба­ноч­ку при­вез­ли. Вско­ре Ира уеха­ла в ко­ман­ди­ров­ку, на кон­фе­рен­цию в Ев­ро­пу. Че­рез несколь­ко дней вер­ну­лась, при­вез­ла су­ве­ни­ры всем — по­дру­гам, мне, доч­ке и ма­ме. — А это вам, Зоя Сер­ге­ев­на, — тор­же­ствен­но объ­яви­ла моя же­на, до­ста­вая боль­шую, яр­ко раз­ри­со­ван­ную кар­тон­ную ко­роб­ку. От­кры­ла ее и из­влек­ла бан­ку ара­хи­со­во­го мас­ла. — Вот! Вы же о нем меч­та­ли. Здесь мно­го! Ма­ма взя­ла бан­ку в ру­ки, по­вер­те­ла ее так и эдак. — Ты опять ав­то­ри ав­то­ри­тет за­ра­ба­ты­ва­ешь... — свар­ли­во с ска­за­ла она. Ира вы­бе­жа­ла, кус ку­сая гу­бы. — Ма­ма! — рявк­ну рявк­нул я. — Ты и ме­ня уже до­ста­ла! Я вышел на бал­кон бал­кон, со­жа­лея, что бро­сил ку­рить. Пос По­сто­ял, по­ды­шал. Ну все, на­до от мам ма­мы съез­жать, не мо­гу боль­ше. По­жи По­жи­вем от­дель­но, ина­че ни­ка­ких нерв нер­вов не хва­тит. Ма­ма у ме­ня, ко­неч ко­неч­но, од­на на све­те, но и же­на то­же! В кухне буб­ни­ли го го­ло­са. На ми­ну­ту я за­мер пе­ред тем, ка как вой­ти. — Ироч­ка, про­сти м ме­ня, ста­рую бес­чув­ствен­ную че­ре­па че­ре­па­ху! — по­слы­шал­ся ма­мин го­лос. — Я про­сто сра­зу не со­об­ра­зи­ла, не оцен оце­ни­ла. Спа­си­бо те­бе! Т Ты доб­рая б и хо­ро­шая, доч­ка, столь­ко ме­ня, вред­ную, тер­пишь, к то­му же за­бо­тишь­ся... Я же все за­ме­чаю! Я слу­шал в изум­ле­нии. Мне ка­за­лось, что та­ко­го не мо­жет быть ни­ко­гда! — Те­перь сде­ла­ем пе­че­нье, — ска­за­ла ма­ма. — Пе­че­нье — это лад­но, а вот что вы ме­ня доч­кой на­зва­ли, это... Это, по­жа­луй, са­мое важ­ное, че­го мне уда­лось до­стичь в бра­ке. Я рас­пах­нул дверь и оби­жен­но спро­сил: — Важ­ное? А как же я? — Сын, пре­кра­ти! — К мо­ей ма­ме тут же вер­ну­лась вся ее власт­ность. — А ты раз­де­ля­ешь по­чет­ное пер­вое ме­сто с мамой, — вы­кру­ти­лась Ира. — Ну и с доч­кой, ко­неч­но.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.