Ка­пи­тан Но­е­ва ков­че­га

Их бро­си­ли, по­то­му что не лю­би­ли. Но на­шел­ся че­ло­век, ко­то­рый не смог прой­ти ми­мо

Vdvojem - - Cмех И Грех -

Как го­во­рит­ся, ни­что не пред­ве­ща­ло. Хо­тя... На пер­вом сви­да­нии На­зар ме­ня спро­сил, люб­лю ли я жи­вот­ных. Ну что от­ве­тит де­вуш­ка, ко­то­рой па­рень нра­вит­ся? Во­прос-то с на­ме­ком. Ко­неч­но, я при­зна­лась в люб­ви к до­маш­ним, ди­ким и муль­тяш­ным мох­на­тым, пол­за­ю­щим и пла­ва­ю­щим и не толь­ко. На­зар вздох­нул с яв­ным об­лег­че­ни­ем. Немно­го удив­ля­ло, что со­труд­ник круп­ной ІТ-ком­па­нии все­гда спе­шит до­мой, буд­то у него там тол­па некорм­лен­ных мла­ден­цев. И к се­бе де­вуш­ку не при­гла­ша­ет, а ведь мы су­гу­бо кон­фет­ный пе­ри­од про­шли до­воль­но быст­ро. Или у На­за­ра име­ют­ся три па­ра­ли­зо­ван­ные ба­буш­ки и па­па-ал­ко­го­лик? В та­кой дом де­вуш­ку не при­во­дят. При­шлось мне на­мек­нуть от­кры­то: «Да­вай пой­дем к те­бе?» Па­рень «за­вис». По­том глу­бо­ко вздох­нул и от­ве­тил: «Ко­неч­но, лю­би­мая. По­ра вам по­зна­ко­мить- ся» ся»... Дверь он от­крыл со сло­ва­ми: — Они зна­ют о те­бе. Ждут с нетер­пе­ни­ем. — Да кто они? — не вы­дер­жа­ла я. — Ма­лы­ши. Вот это, на­при­мер, Бор­ман. Он доб­рый. В это са­мое мгно­ве­ние на по­ро­ге кух­ни на­ри­со­ва­лось нечто круп­ное, лох­ма­тое, с су­ро­вым взгля­дом. Ко­гда я по­ня­ла, что Бор­ман — ни ра­зу не шеф ге­ста­по или че­го он там был, а про­сто пес по­ро­ды «вне­брач­ный сын со­ба­ки Бас­кер­ви­лей», мне как-то рас­хо­те­лось де­лать сле­ду­ю­щий шаг в квар­ти­ру На­за­ра. Я со­бак бо­юсь. Очень. Ис­те­ри­че­ски. Но­ги от­ни­ма­ют­ся, и в гла­зах тем­не­ет. В сле­ду­ю­щую ми­ну­ту я по­ня­ла, что ле­жу на по­лу, а На­зар про­ти­ра­ет мне ли­цо мок­рой шер­ша­вой тря­поч­кой. Нет... На­зар гре­мит чем-то в ком­на­те, при­го­ва­ри­вая: «Где эта чер­то­ва ва­ле­рьян­ка? Мо­ня, ты вы­хле­бал, ал­каш бло­ха­стый?» А мок­рая тря­поч­ка — это язык ше­фа ге­ста­по. И оный силь­но пах­нет пси­ной. — Ты же ска­за­ла, что лю­бишь... — рас­стро­ен­но бор­мо­тал На­зар­чик, под­ни­мая ме­ня с по­ла. — Бор­ман не ку­са­ет­ся. Про­сто он... боль­шой. Его ма­ши­на сби­ла и бро­си­ла уми­рать. А я вы­хо­дил. Ма­рьян­ка, мои ма­лы­ши все вос­пи­тан­ные, их не на­до бо­ять­ся. Да, пар­ни и да­мы? Я Яо­гля­ну­лась огля­ну­лась. Три со­ба­ки: мал ма­ла мень­ше. Два ко­та. Из ком­на­ты до­но­сит­ся пти­чье пе­ние. При­чем, хо­ро­вое. Сей­час вы­пол­зет ана­кон­да или удав. Не удив­люсь. — За­чем те­бе столь­ко? — про­шеп­та­ла я, ста­ра­ясь дер­жать­ся по­даль­ше от доб­ро­го Бор­ма­на. — По­ни­ма­ешь, им неку­да пой­ти. Я пы­тал­ся най­ти каж­до­му се­мью. Но не по­лу­чи­лось. Они — бро­шен­ные. Их ни­кто не лю­бит. — Я уже от­кры­ла рот, что­бы ска­зать что-то ехид­ное, но от по­след­ней фра­зы пар­ня сло­ва при­лип­ли к небу: — Я знаю, что это та­кое, ко­гда те­бя бро­си­ли, по­то­му что не лю­бят, — ска­зал На­зар. Про­гло­ти­ла ко­лю­чий ко­мок, вне­зап­но об­ра­зо­вав­ший­ся в гор­ле, шаг­ну­ла к Бор­ма­ну и по­гла­ди­ла теп­лую ма­куш­ку. Доб­ряк встал на зад­ние ла­пы, пе­ред­ние по­ло­жил мне на пле­чи и... под­миг­нул. Ну, ей-бо­гу! «Мр-р-р» по­тер­ся о мои но­ги некто. На­вер­ное, тот са­мый бло­ха­стый Мо­ня-лю­би­тель­ва­ле­рьян­ки. На­де­юсь, у ме­ня нет ал­лер­гии на шерсть, блох и круг­ло­су­точ­ное пе­ние ка­на­ре­ек и бол­тов­ню по­пу­га­ев. До се­го дня до­маш­них лю­бим­цев в мо­ей жиз­ни не во­ди­лось. Как и че­ло­ве­ка, ра­ди ко­то­ро­го я го­то­ва из­ме­нить сво­им при­выч­кам и по­бо­роть стра­хи. — Не на­сту­пи на Ари­ад­ну. Это мор­ская свин­ка. Вон, бе­га­ет. — А ко­ты ее не...? — Не. Они ее счи­та­ют при­ем­ной доч­кой, — На­зар по­це­ло­вал ме­ня и ти­хо ска­зал: — Спа­си­бо. Вы­хо­ди за ме­ня? До­мик, ко­то­рый мы с му­жем ку­пи­ли в при­го­ро­де, по­хож на Но­ев ко­чег...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.