Я с то­бой ни­че­го не бо­юсь

При­нять ре­ше­ние бы­ло страш­но, но я зна­ла од­но – убить ре­бен­ка не смо­гу

Vdvojem - - Содержание -

Я, ко­неч­но, по­ни­ма­ла, что на­до встать, со­брать­ся с мыс­ля­ми, про­ве­рить, не за­бы­ла ли че­го, но не бы­ло сил. По ще­кам тек­ли сле­зы...

Яз­на­ла, что на­до встать, тать, со­брать­ся с мыс­ля­ми, ми, про­ве­рить, не за­бы­ла ыла ли че­го, но не бы­ло сил. Упа­ко­ван­ные че­мо­да­ны сто­я­ли ря­дом. — Го­то­ва? — спро­сил Ди­ма. — То­гда бе­ри Илюш­ку и по­шли… «Мер­зав­ка!» — над­рыв­ный го­лос ма­те­ри вы­ры­вал­ся из от­кры­то­го ок­на, раз­но­сясь по окру­ге. Я в ужа­се вы­ско­чи­ла во двор и бро­си­лась бе­жать, не раз­би­рая до­ро­ги. «Шлю­ха!» — по-зме­и­но­му ши­пе­ли мне вслед со­сед­ки. «Бес­стыд­ни­ца! — вто­ри­ла им без­зу­бая двор­ни­чи­ха Ню­ра. — На­гу­ля­ла пу­зо в пят­на­дцать лет!» Я просну­лась от соб­ствен­но­го кри­ка. Со­об­ра­зив, что это все­го лишь сон, при­слу­ша­лась. Из со­сед­ней ком­на­ты раз­да­вал­ся храп. От­чим с ма­те­рью хра­пе­ли ду­э­том. Бро­сив взгляд на ча­сы, сно­ва за­ры­лась ли­цом в по­душ­ку. Ко­гда мать узна­ет, бо­юсь, она про­сто ме­ня убьет… Хо­тя нет — рас­ска­жет обо всем от­чи­му, и тот вы­го­нит ме­ня из до­му. Ско­ти­на! Рас­счи­ты­вал, что бу­дет и ме­ня поль­зо­вать, а я не да­лась. С тех пор ждет удоб­но­го слу­чая, что­бы со мной по­кви­тать­ся, и вот... По­бо­ров го­ло­во­кру­же­ние, за­ста­ви­ла се­бя встать. Идя в ван­ную, при­хва­ти­ла с со­бой ко­ро­боч­ку со вто­рым те­стом, все еще на­де­ясь на чу­до. Пред­ста­вив, как опять уви­жу на бе­лом фоне две чет­кие го­лу­бые по­лос­ки, до кро­ви за­ку­си­ла гу­бу: ох, Дим­ка, Дим­ка! В Ди­му Еро­хи­на я влю­би­лась еще в вось­мом клас­се, хо­тя у него бы­ла не са­мая луч­шая ре­пу­та­ция. Дим­ка лю­бил подрать­ся, ча­стень­ко про­пус­кал уро­ки, а дев­чо­нок иг­но­ри­ро­вал как несу­ще­ству­ю­щий вид. По­это­му я бы­ла удив­ле­на, ко­гда в на­ча­ле де­вя­то­го клас­са он пред­ло­жил мне встре­чать­ся. Есте­ствен­но, ска­за­ла «да». Ну и пошло-по­еха­ло. Лю­би­мый до­бил­ся от ме­ня все­го, че­го хо­тел. Я хо­ро­шо пом­ню тот день. Все­го два с по­ло­ви­ной ме­ся­ца на­зад. Дим­ка при­гла­сил ме­ня к се­бе, ска­зал, что его ро­ди­те­ли на два дня уеха­ли ку­да-то в го­сти. Сом­не­ния дли­лись се­кун­ды три… Это был не толь­ко зов при­ро­ды, но и же­ла­ние пе­рей­ти грань, от­де­ля­ю­щую нас, под­рост­ков, от взрос­лой, пол­ной тайн жиз­ни. По­ка Ди­ма раз­де­вал­ся у ок­на, я в од­них тру­си­ках си­де­ла на ди­ване, из­не­мо­гая от сты­да и непо­нят­но­го мне до сих пор же­ла­ния. На­ко­нец он по­вер­нул­ся ко мне, и я ис­пы­та­ла на­сто­я­щий шок. За­стыв, смот­ре­ла на его смуг­лое те­ло, тем­ный, за­рос­ший гу­сты­ми во­ло­са­ми пах, а ни­же… Я по­ни­ма­ла, что сле­ду­ет от­вер­нуть­ся, но не мог­ла. Под­няв­шись на но­ги, ока­за­лась в его объ­я­ти­ях, и по­сле это­го уже не пом­ни­ла се­бя. Толь­ко ощу­ща­ла, как уха­ет где-то в гор­ле пе­ре­пу­ган­ное серд­це, а ще­ки го­рят ог­нем. По­том страх ушел, и воз­ник­ло ощу­ще­ние по­ле­та… Взгля­нув в зер­ка­ло, я оч­ну­лась от вос­по­ми­на­ний. Опу­стив­шись на уни­таз, достала из ко­ро­боч­ки тест. Паль­цы пре­да­тель­ски дро­жа­ли. Черт! На по­лос­ке те­ста яс­но вы­ри­со­ва­лись две ли­нии. Ну по­че­му?! На­пла­кав­шись, я умы­лась хо­лод­ной во­дой и по­шла зво­нить Дим­ке. Хо­те­лось по­ско­рее его уви­деть и все рас­ска­зать. Вер­нее, пе­ре­ло­жить на

него от­вет­ствен­но от­вет­ствен­ность. По­че­му я од­на долж­на от­ду­ватьс от­ду­вать­ся? Где спра­вед­лив спра­вед­ли­вость, в кон­це ко кон­цов? Его де­ву де­вуш­ка вто­рой день с ума сх схо­дит, а он и в ус не д ду­ет. Бес Бес­со­вест­ны ный… Сп Спу­стя ча час бе бе­жа­ла к на­зна­чен­но­му ме­сту. Ед­ва ув уви­де­ла Ди Дим­ку, вся злость про про­шла. Под По­дой­дя, по­цел по­це­ло­ва­ла в гу­бы гу­бы, по­тер­лась ще­кой о его щек ще­ку. От него очень хо­ро­шо пах­ло: у утром, солн­цем. Пот По­том мы си­де­ли на на­ше на­шей ска­мей­ке и раз­го­ва­ри раз­го­ва­ри­ва­ли. Точ­нее, го­во­ри­ла я, а он мол­ча слу­шал. — Ска­жи же что-ни­будь! — не вы­дер­жа­ла, на­ко­нец. — По­со По­со­ве­туй! — Не знаю… — Ди­ма не смотр смот­рел мне в гла­за. — Ко­неч­но, не бро­шу те­бя в бе­де. Де­нег до­ста­ну на аборт… — А ес­ли я не за­хо­чу его де­лат де­лать? — Как это? — на­сто­ро­жил­ся он. — А так! Не ста­ну я се­бя ка­ле­чить! Вдруг по­том ни­ко­гда не смо­гу ро­дить. Ни­ко­гда! Вду­май­ся в это сло­во! И ты сам ме­ня на это тол­ка­ешь? Да что тол­ку с то­бой го­во­рить, про­сто ты ме­ня не лю­бишь... — го­рест­но всхлип­нув, мах­ну­ла ру­кой. — По­че­му не люб­лю? — оскор­бил­ся Дим­ка. — Люб­лю. Толь­ко не все так про­сто, как ты ду­ма­ешь. — Да не ду­маю я, что все про­сто, но аборт де­лать все рав­но не бу­ду. Да­же не уго­ва­ри­вай! — По­лин, ну са­ма по­ду­май, — Ди­ма за­мет­но нерв­ни­чал, — нам с то­бой все­го по пят­на­дцать… — По­чти по шест­на­дцать. — И что это ме­ня­ет? Жи­вем у ро­ди­те­лей, ни ра­бо­ты, ни де­нег. Как ты ду­ма­ешь рас­тить ре­бен­ка? Кто нас ста­нет со­дер­жать? Твои точ­но не смо­гут, а мои не за­хо­тят. И что? — Не про­па­дем. По­ка при­дет вре­мя ро­жать, успе­ем за­кон­чить учеб­ный год. Ты смо­жешь устро­ить­ся на ра­бо­ту… — Угу… И по­ста­вить на се­бе крест! — По­че­му крест? Не по­ни­маю! — Объ­яс­няю! Ес­ли я не по­лу­чу чер­тов ат­те­стат, в уни­вер мне точ­но до­ро­га за­ка­за­на. А без выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния сей­час во­об­ще ни­ку­да. — Но дру­гие же без него жи­вут! — А я не хо­чу, как дру­гие. Хо­чу хо­ро­шо. — И ра­ди это­го го­тов убить ре­бен­ка? — Убить ре­бен­ка? Ну зна­ешь, ес­ли так к это­му под­хо­дить… — Да! — за­кри­ча­ла я. — По­то­му что аборт — то же убий­ство. Но те­бе-то что, ведь это не ты бу­дешь грех на ду­шу брать! — Ка­кой грех, не сме­ши! Вс­пом­ни кар­тин­ки, ко­то­рые нам био­ло­гич­ка по­ка­зы­ва­ла: за­ро­ды­ши там оди­на­ко­вые, как у жа­бы, так и у че­ло­ве­ка. — За­мол­чи! Не хо­чу это­го слу­шать! — Нет, по­слу­шай! — за­упря­мил­ся он. — До пол­но­го раз­ви­тия за­ро­дыш че­ло­ве­ком не счи­та­ет­ся. Ста­ло быть, ес­ли ты сде­ла­ешь сей­час аборт, то не че­ло­ве­ка убьешь, а… ля­гу­шон­ка. Ме­ня под­бро­си­ло от воз­му­ще­ния: — Сам ты ля­гу­шо­нок, по­нял?! А еще трус. Та­ких, как ты, ка­стри­ро­вать на­до! Ди­ма по­нял, что со­вер­шил ошиб­ку: — Ну, зай­ка, про­сти… Но я уже бе­жа­ла к оста­нов­ке… Мне бы­ло оди­но­ко и страш­но, и все-та­ки я хо­те­ла это­го ре­бен­ка. Во­об­ра­же­ние ри­со­ва­ло ма­лень­кое бес­по­мощ­ное су­ще­ство. Серд­це дро­жа­ло при мыс­ли, что я мог­ла бы оби­деть без­за­щит­но­го че­ло­веч­ка. По­ка не бы­ло за­мет­но, ни­ко­му не го­во­ри­ла, но од­на­ж­ды утром мать ста­ла при­сталь­но ме­ня раз­гля­ды­вать. По­том по­до­зри­тель­но спро­си­ла: — Ты ча­сом не боль­на? — С че­го ты взя­ла? — ис­пу­га­лась я. — Да вы­гля­дишь от­вра­ти­тель­но. А вче­ра те­бя тош­ни­ло в ванной. — Что-то несве­жее съе­ла... — А ес­ли не врать? — Не врать? Ты о чем, мам? — Са­ма зна­ешь, о чем, — усмех­ну­лась она. — Го­во­ри прав­ду, за­ле­те­ла? — За­ле­те­ла, — по­ту­пи­лась я. — По­ня-а-ат­но, — она посмотрела на мой на­ме­ча­ю­щий­ся жи­во­тик. — И как дав­но? Срок боль­шой? — Боль­шой, — всхлип­ну­ла я. — Де­вять с по­ло­ви­ной недель. — Де­вять с по­ло­ви­ной? — мать вдруг хи­хик­ну­ла. — М-да, интересное ки­но! И кто же глав­ный ге­рой? — Дим­ка, — с тру­дом вы­да­ви­ла я. — Но это не име­ет зна­че­ния. — Не име­ет? Это как по­ни­мать? — А так. Ему этот ре­бе­нок не ну­жен. — Не ну­жен, го­во­ришь? Хо­рош! Толь­ко не на тех на­пал. Мы его как ми­лень­ко­го за­ста­вим же­нить­ся! А не то… — Она по­гро­зи­ла ку­ла­ком. — В по­ро­шок со­тру по­дон­ка. И ро­ди­те­лей по ми­ру пу­щу. Я да­же ру­ка­ми всплес­ну­ла: — О гос­по­ди! Да они-то тут при чем?! — При том. Сам, что ли, он се­бя вос­пи­ты­вал? Впро­чем, ты то­же хо­ро­ша, на­шла пе­ред кем но­ги раз­дви­гать. И ко­гда вы толь­ко успе­ли? — Так по­лу­чи­лось… — Не тря­сись. Луч­ше под­ска­жи, как нам на его ма­ма­шу воз­дей­ство­вать. — Не знаю. Мне не хо­чет­ся устра­и­вать ни­ка­ких раз­бо­рок. — А вот это дуд­ки! — фырк­ну­ла она. — Да­вай так рас­суж­дать: предъ­явив справ­ку о бе­ре­мен­но­сти, вам мож­но бу­дет за­ре­ги­стри­ро­вать­ся. — А ес­ли он не за­хо­чет же­нить­ся? — усо­мни­лась я. — Не в его ин­те­ре­сах. То­гда ему при­дет­ся не толь­ко пла­тить али­мен­ты, но и ком­пен­си­ро­вать те­бе мо­раль­ный ущерб. А за­од­но и мне. Зна­ешь, сколь­ко это бу­дет в ден­зна­ках? — Не хо­чу я ни­ка­ких ком­пен­са­ций! — С ума со­шла?! — рявк­ну­ла мать. — А на ка­кие ши­ши ты со­би­ра­ешь­ся ре­бен­ка под­ни­мать? На ме­ня рас­счи­ты­ва­ешь? Так я сра­зу ска­жу: за­ка­тай гу­бу. И на Ва­лен­ти­на не на­дей­ся — он и так кор­мил те­бя мно­го лет. Кто на­бе­до­ку­рил, тот пусть и от­ве­ча­ет. Не Ди­ма, так его бо­га­тень­кие ро­ди­те­ли. Ина­че я им та­кое устрою! «Са­ма справ­люсь», — хо­те­ла ска­зать я, но мать уже по­ки­ну­ла кух­ню… Не знаю, что она на­го­во­ри­ла Дим­ке по те­ле­фо­ну, но на сле­ду­ю­щий день он при­нес в шко­лу па­кет фрук­тов. — На... ло­пай, — ска­зал, су­нув мне его. — Те­бе сей­час нуж­ны ви­та­ми­ны. За­г­ля­нув в па­кет, я неволь­но об­лиз­ну­лась. И тут же взя­ла се­бя в ру­ки. — Да­вай вме­сте, а? Мне од­ной это­го в жиз­ни не съесть. — Ешь, — рас­по­ря­дил­ся он. — Это ведь не толь­ко те­бе, но и ре­бен­ку нуж­но. Кста­ти, кто у нас бу­дет? Маль­чик? Де­воч­ка? Или сра­зу двое? — У нас? — вы­рва­лось у ме­ня. — Ну да… — по­жал пле­ча­ми Дим­ка. — Или отец кто-то дру­гой? — Нет, — по­мо­та­ла го­ло­вой. — То есть у ме­ня, кро­ме те­бя, ни­ко­го не бы­ло. А ты… ты уже не хо­чешь, что­бы я из­бав­ля­лась от ре­бен­ка? — Так ведь все рав­но позд­но, — на­чал он. Спо­хва­тив­шись, схва­тил ме­ня за ру­ку. — Не слу­шай, это я так, сду­ру бряк­нул. Я те­бе вот что ска­жу, По­ли­на: ка­кое бы ты

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.