Пре­дан­ный ры­царь асеп­ти­ки, или Спа­си­тель матерей

Мы при­вык­ли к то­му, что нуж­но мыть ру­ки перед едой или по­сле воз­вра­ще­ния с ули­цы. Про­це­ду­ру при­ви­ва­ют нам с дет­ства, и объ­яс­не­ние ее вполне по­нят­ное — что­бы не бы­ло мик­ро­бов. Но на­вряд ли нам зна­ко­мо имя вра­ча, по­ло­жив­ше­го жизнь за про­све­ще­ние че­ло­ве­честв

Veliky Providents - - Первая Страница - Сер­гей ЕВ­ТУ­ШЕН­КО

Миф о мик­ро­бах

Сто­ит взгля­нуть в не столь да­ле­кое про­шлое — 150 лет на­зад, — что­бы об­на­ру­жить чу­до­вищ­ную ан­ти­са­ни­та­рию во вполне пе­ре­до­вой ев­ро­пей­ской стране — Ав­ст­ро-Вен­гер­ской им­пе­рии. Боль­ни­цы пред­став­ля­ли со­бой пло­хо про­вет­ри­ва­е­мые гряз­ные по­ме­ще­ния с гру­бы­ми кой­ка­ми, где обыч­ные па­ци­ен­ты ле­жа­ли ря­дом с уми­ра­ю­щи­ми, а толь­ко что про­опе­ри­ро­ван­ные лю­ди — бок о бок с тя­же­ло­боль­ны­ми. Тем не ме­нее про­фес­сия вра­ча яв­ля­лась крайне престижной, ме­ди­ци­на ак­тив­но раз­ви­ва­лась, и от­кры­тия сле­до­ва­ли од­но за дру­гим. Мо­ло­дые док­то­ра ста­ра­лись по­вы­сить свою ква­ли­фи­ка­цию лю­бы­ми спо­со­ба­ми, да­же ра­бо­тая в от­вра­ти­тель­ных усло­ви­ях. Хи­рур­ги и аку­ше­ры по­чти все­гда бес­плат­но под­ра­ба­ты­ва­ли па­то­ло­го­ана­то­ма­ми, вскры­вая тру­пы при лю­бом удоб­ном слу­чае и рас­ши­ряя свои по­зна­ния о че­ло­ве­че­ском те­ле. В об­щем-то, мотивация не из худ­ших, ес­ли бы не один фак­тор… В се­ре­дине XIX ве­ка бо­лез­не­твор­ные мик­ро­бы счи­та­лись ми­фом, недо­стой­ным упо­ми­на­ния в се­рьез­ном на­уч­ном об­ще­стве.

В боль­шин­стве бо­лез­ней об­ви­ня­ли ми­аз­мы — некие «за­ра­зи­тель­ные на­ча­ла», ви­та­ю­щие в воз­ду­хе, та­я­щи­е­ся в поч­ве, во­де и от­хо­дах жиз­не­де­я­тель­но­сти. Ме­ры предо­сто­рож­но­сти, при­ни­ма­е­мые для за­щи­ты от ми­аз­мов, ча­стич­но по­мо­га­ли от рас­про­стра­не­ния ин­фек­ций, но это­го бы­ло недо­ста­точ­но. Осо­бен­но ужас­ным об­ра­зом си­ту­а­ция обер­ну­лась в аку­шер­ских кли­ни­ках, где от сеп­си­са, на­зван­но­го ро­диль­ной го­ряч­кой, по­ги­ба­ли сот­ни жен­щин. Ста­ти­сти­ка по­ка­зы­ва­ла, что в боль­ни­цах смерт­ность до­сти­га­ла 30% и бо­лее — вплоть до 50%. У рожениц, ко­то­рые пред­по­чли остать­ся до­ма или да­же ро­дить на ули­це, шан­сы вы­жить бы­ли го­раз­до вы­ше. До­хо­ди­ло до то­го, что жен­щи­ны от­ка­зы­ва­лись ехать в боль­ни­цы, пред­по­чи­тая услу­ги част­ных док­то­ров или по­ви­валь­ных ба­бок. Те же, кто не мог себе это­го поз­во­лить, про­ща­лись с род­ны­ми за­ра­нее. И все это — из-за эле­мен­тар­ной небреж­но­сти вра­чей, при­ни­мав­ших ро­ды сра­зу по­сле ра­бо­ты в мор­ге, ед­ва удо­су­жив­шись про­те­реть ру­ки носовым плат­ком.

Один про­тив всех

Иг­нац Фи­липп Зем­мель­вейс не слиш­ком вы­де­лял­ся сре­ди дру­гих док­то­ров сво­е­го вре­ме­ни. Он был ста­ра­тель­ным и та­лант­ли­вым спе­ци­а­ли­стом, но, что го­раз­до важ­нее, крайне вни­ма­тель­ным. Имен­но он об­ра­тил вни­ма­ние на ста­ти­сти­ку, слу­чай­но или на­ме­рен­но про­игно­ри­ро­ван­ную ру­ко­вод­ством боль­ни­цы: в двух раз­лич­ных ро­диль­ных от­де­ле­ни­ях смерт­ность раз­ли­ча­лась в несколь­ко раз! В кли­ни­ке, где обу­ча­лись лишь аку­шер­ки, смерт­ность не пре­вы­ша­ла 5–10%. А вот в кры­ле, пред­на­зна­чен­ном для об­щей вра­чеб­ной прак­ти­ки, она до­сти­га­ла тех са­мых ужа­са­ю­щих чи­сел в 30% и вы­ше. Зем­мель­вейс ре­шил во что бы то ни ста­ло до­ко­пать­ся до ис­ти­ны, но это бы­ло от­нюдь не про­сто. Кол­ле­ги пред­ста­ви­ли ему де­сят­ки раз­но­об­раз­ных, в ос­нов­ном крайне аб­сурд­ных, теорий воз­ник­но­ве­ния ро­диль­ной го­ряч­ки. Од­ни гре­ши­ли на эпи­де­ми­че­скую об­ста­нов­ку в Вене, ду­мая, что бе­ре­мен­ные под­хва­ти­ли бо­лезнь до по­ступ­ле­ния. Дру­гие счи­та­ли, что ро­же­ни­цы по­про­сту слиш­ком нерв­ни­ча­ют, ло­жась в «ро­ко­вое» от­де­ле­ние, и страх спо­соб­ству­ет раз­ви­тию бо­лез­ни. Ни од­но из этих объ­яс­не­ний, ра­зу­ме­ет­ся, не оправ­да­лось. Кро­ме Зем­мель­вей­са ни­кто не бил тре­во­гу — к жиз­ни и смер­ти лю­дей у док­то­ров то­го вре­ме­ни от­но­ше­ние бы­ло бо­лее чем рав­но­душ­ное. Вскры­тие по­ка­жет, от че­го умер че­ло­век, а как он за­ра­зил­ся — не столь важ­но.

Зем­мель­вейс за­шел в ту­пик и чув­ство­вал, что на­чи­на­ет схо­дить с ума — раз­гад­ка ни­как не да­ва­лась в ру­ки. Но тут слу­чи­лась бе­да, неожи­дан­ным об­ра­зом под­толк­нув­шая его к от­ве­ту. От за­ра­же­ния кро­ви — то­го са­мо­го сеп­си­са — по­гиб близ­кий друг Зем­мель­вей­са, ра­бо­тав­ший про­фес­со­ром су­деб­ной ме­ди­ци­ны. Изу­чив об­сто­я­тель­ства смер­ти, Зем­мель­вейс по­нял, что ли­хо­рад­ка при­шла по­сле неболь­шо­го по­ре­за лан­це­том и по­па­да­ния труп­но­го яда в ра­ну. Го­ло­во­лом­ка сло­жи­лась, все ста­ло яс­но как день, но это не при­нес­ло аку­ше­ру об­лег­че­ния. Ско­рее, на­обо­рот — вме­сте с дол­го­ждан­ным ре­ше­ни­ем при­шло чу­до­вищ­ное осо­зна­ние и чув­ство вины. Зем­мель­вейс пи­сал: «Один Бог зна­ет чис­ло тех, ко­то­рые по мо­ей вине ока­за­лись в гро­бу. Я так мно­го за­ни­мал­ся тру­па­ми, как ред­ко кто из аку­ше­ров… Я хо­чу раз­бу­дить со­весть тех, кто еще не по­ни­ма­ет, от­ку­да при­хо­дит смерть, и при­знать ис­ти­ну, ко­то­рую узнал слиш­ком позд­но». Но его сло­ва не бы­ли услы­ша­ны.

Все про­тив од­но­го

Зем­мель­вейс на­чал дей­ство­вать немед­лен­но. Про­ве­дя несколь­ко опы­тов на кро­ли­ках и убе­див­шись в сво­ей тео­рии, он тут же обя­зал всех аку­ше­ров, прак­ти­ку­ю­щих в от­де­ле­нии, обез­за­ра­жи­вать ру­ки в хлор­ном рас­тво­ре, перед тем как при­ни­мать ро­ды. Это при­нес­ло прак­ти­че­ски мо­мен­таль­ный ре­зуль­тат — за счи­та­ные ме­ся­цы ко­ли­че­ство по­гиб­ших жен­щин сни­зи­лось с 20% до 3%. Ка­за­лось бы, за ре­во­лю­ци­он­ное от­кры­тие Зем­мель­вей­са долж­ны бы­ли но­сить на ру­ках. Как бы не так!

С точ­ки зре­ния дру­гих вра­чей, ро­диль­ная го­ряч­ка так и оста­лась тай­ной, тео­рия Зем­мель­вей­са о «кро­хот­ных ис­точ­ни­ках за­ра­зы» бы­ла сме­хо­твор­ной, а при­ду­ман­ная им про­це­ду­ра — уни­зи­тель­ной и непри­ят­ной. Сни­же­ние смерт­но­сти спи­сы­ва­ли на дру­гие фак­то­ры, за­пре­тив Зем­мель­вей­су пуб­ли­ко­вать ка­кую-ли­бо ста- ти­сти­ку вне стен боль­ни­цы. Да­же зна­ме­ни­тые ев­ро­пей­ские вра­чи вро­де Ру­доль­фа Вир­хо­ва скеп­ти­че­ски от­зы­ва­лись о на­ход­ке мо­ло­до­го вен­гра. Зем­мель­вейс смог от­сто­ять свою про­це­ду­ру в вен­ской кли­ни­ке, но вы­нуж­ден был го­да­ми тер­петь на­смеш­ки, пре­зре­ние и от­кры­тую нена­висть та­мош­них док то­ров. В кон­це кон­цов его уво­ли­ли и вы­ну­ди­ли уехать в род­ной го­род Пе­шт, где он не сра­зу на­шел ра­бо­ту по спе­ци­аль­но­сти. Он не сда­вал­ся и про­дол­жал пуб­ли­ко­вать ста­тьи на те­му ро­диль­ной го­ряч­ки и за­ра­же­ния кро­ви, но до­сту­чать­ся уда­ва­лось лишь до оди­но­чек. Вро­де немец­ко­го ги­не­ко­ло­га Густа­ва Ми­ха­эли­са, так же как и Зем­мель­вейс тяж­ко пе­ре­но­сив­ше­го смер­ти па­ци­ен­ток от ли­хо­рад­ки. Ми­ха­элис ввел про­це­ду­ру обез­за­ра­жи­ва­ния у себя в кли­ни­ке, но так­же не смог убе­дить дру­гих по­сле­до­вать сво­е­му при­ме­ру. По­сле то­го как лю­би­мая дво­ю­род­ная сест­ра Ми­ха­эли­са скон­ча­лась от сеп­си­са в со­сед­ней боль­ни­це, он по­кон­чил жизнь са­мо­убий­ством.

Зем­мель­вейс же, по­сто­ян­но на­хо­див­ший­ся в со­сто­я­нии тя­же­лой де­прес­сии, боль­ше не мог про­дол­жать борь­бу. Неиз­вест­но, на са­мом ли де­ле он по­те­рял рас­су­док или это бы­ли про­ис­ки за­та­ив­ше­го зло­бу кол­ле­ги, но под ко­нец жиз­ни ве­ли­ко­го аку­ше­ра по­ме­сти­ли в су­ма­сшед­ший дом, где он и скон­чал­ся спу­стя две неде­ли в воз­расте 47 лет — по од­ной из вер­сий, от то­го же за­ра­же­ния кро­ви.

Спа­си­тель матерей

Че­рез ка­кие-то 5 лет ге­ни­аль­ный не­мец­кий био­лог Ро­берт Кох на­чал пуб­ли­ко­вать дан­ные ис­сле­до­ва­ний, убе­ди­тель­но до­ка­зав­ших су­ще­ство­ва­ние мик­ро­бов и бак­те­рий, вы­зы­ва­ю­щих бо­лез­ни. Еще че­рез 10 лет микробиология тор­же­ствен­но ше­ство­ва­ла по Ев­ро­пе, и вра­чи вне­зап­но осо­зна­ли поль­зу асеп­ти­ки — обез­за­ра­жи­ва­ния рук перед опе­ра­ци­ей. В 1891-м доб­рое имя Иг­на­ца Фи­лип­па Зем­мель­вей­са бы­ло вос­ста­нов­ле­но, а в 1906-м на по­жерт­во­ва­ния вра­чей ми­ра был воз­двиг­нут па­мят­ник в его честь, с тор­же­ствен­ной над­пи­сью «Спа­си­тель матерей». Се­го­дня его име­нем на­зван Бу­да­пешт­ский уни­вер­си­тет ме­ди­ци­ны и спор­та, в его до­ме от­крыт Му­зей ис­то­рии ме­ди­ци­ны. Уте­ши­ло бы все это Зем­мель­вей­са, об­ла­дай он да­ром пред­ви­де­ния? Воз­мож­но, да. Но он им не об­ла­дал.

В со­вре­мен­ной пси­хо­ло­гии су­ще­ству­ет по­ня­тие SemmelweisReflex — «Ре­флекс Зем­мель­вей­са». Им обо­зна­ча­ют неспо­соб­ность че­ло­ве­ка или груп­пы лю­дей при­нять но­вые дан­ные, ес­ли те про­ти­во­ре­чат че­му-то, к че­му они при­вык­ли. Зем­мель­вейс бил­ся на­смерть не с сеп­си­сом — его он одо­лел до­ста­точ­но быст­ро, — а имен­но с вы­со­ко­мер­ным и ли­це­мер­ным ме­ди­цин­ским со­об­ще­ством сво­е­го вре­ме­ни. Па­ра­док­саль­но, как боль­шин­ство ев­ро­пей­ских вра­чей се­ре­ди­ны XIX ве­ка счи­та­ли себя уче­ны­ми и но­ва­то­ра­ми, од­но­вре­мен­но от­ка­зы­ва­ясь при­ни­мать зна­ние, ре­аль­но спа­сав­шее жиз­ни лю­дей. За по­след­нее сто­ле­тие ме­ди­ци­на раз­ви­лась не­ве­ро­ят­но вы­со­ко — воз­мож­но, бла­го­да­ря то­му, что мы на­учи­лись де­лать пра­виль­ные вы­во­ды и ста­ли ме­нее кос­ны­ми.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.