Вкус­ная му­зы­ка

Автор «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка» и «Отел­ло» Джо­ак­ки­но Рос­си­ни счи­тал вы­со­кую ку­ли­на­рию и пре­крас­ную му­зы­ку «дву­мя де­ре­ва­ми од­но­го кор­ня». Ве­ли­кий ком­по­зи­тор до кон­ца сво­их дней стре­мил­ся к до­сти­же­нию гар­мо­нии в при­го­тов­ле­нии блюд.

Veliky Providents - - Мой Дом — Мой Мир - Ин­на ШЕВЧЕНКО

Ре­цеп­ты и пар­ти­ту­ры

Джо­ак­ки­но Рос­си­ни лю­бил свою стряп­ню так же силь­но, как и свою му­зы­ку. Не будь он ком­по­зи­то­ром, ему, ко­неч­но, при­су­ди­ли бы зва­ние ве­ли­чай­ше­го га­стро­но­ма XIX ве­ка. «Же­лу­док — это ди­ри­жер, ко­то­рый управ­ля­ет огром­ным ор­кест­ром на­ших стра­стей, — го­во­рил он. — Пустой же­лу­док для ме­ня как фа­гот, ко­то­рый ры­чит от недо­воль­ства, или флей­та-пик­ко­ло, ко­то­рая вы­ра­жа­ет свое же­ла­ние в визг­ли­вых то­нах. Пол­ный же­лу­док — тре­уголь­ник удо­воль­ствия или ба­ра­бан ра­до­сти. Есть, лю­бить, петь, пе­ре­ва­ри­вать — по прав­де го­во­ря, это и есть че­ты­ре дей­ствия ко­ми­че­ской опе­ры, ко­то­рую мы на­зы­ва­ем жиз­нью. Тот, кто поз­во­лит ей прой­ти без на­сла­жде­ния ими, — не бо­лее чем за­кон­чен­ный ду­рак».

Био­гра­фия Рос­си­ни — на­по­ло­ви­ну фак­ты, на­по­ло­ви­ну ле­ген­да — пол­на га­стро­но­ми­че­ских анек­до­тов. Го­во­рят, од­на­жды му­зы­кант в спеш­ке бе­жал с пре­мье­ры «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка», что­бы по­гру­зить­ся в де­таль­ное опи­са­ние но­во­го ре­цеп­та са­ла­та, став­ше­го, есте­ствен­но, са­ла­том а-ля Рос­си­ни. В на­пи­сан­ной Стен­да­лем био­гра­фии ма­эст­ро пи­са­тель утвер­жда­ет, что ария Тан­кре­да, Di Tanti Palpiti, бы­ла из­вест­на всей Ев­ро­пе не толь­ко как са­мая по­пу­ляр­ная опер­ная ария своего вре­ме­ни, но и как «ри­со­вая ария», по­сколь­ку Рос­си­ни на­пи­сал ее во вре­мя приготовления ри­зот­то. При­мер­но так же Рос­си­ни черк­нул арию Nacqui all'Affanno e al Pianto для «Зо­луш­ки»: за час с неболь­шим, на угол­ке сто­ли­ка в од­ной из рим­ских та­верн, си­дя в окру­же­нии пью­щих и ве­се­ля­щих­ся дру­зей.

Сле­зы го­ря и ра­до­сти

Био­гра­фы от­ца опер­ной ре­фор­мы XIX ве­ка рас­хо­дят­ся во мне­ни­ях, сколь­ко раз в жиз­ни ма­эст­ро пла­кал. Неко­то­рые утвер­жда­ют, что два­жды: от ра­до­сти, ко­гда впер­вые услы­шал Па­га­ни­ни, и от го­ря — ко­гда уро­нил блю­до соб­ствен­но­руч­но при­го­тов­лен­ных ма­ка­рон. Боль­шин­ство же скло­ня­ет­ся к то­му, что три­жды: по­сле про­слу­ши­ва­ния Па­га­ни­ни, по­сле про­ва­ла пер­вой опе­ры, а так­же вслед за па­де­ни­ем во­жде­лен­но­го ку­ша­нья.

Ве­ро­ят­но, это бы­ла ли­бо при­го­тов­лен­ная к празд­нич­но­му обе­ду жа­ре­ная ут­ка с трю­фе­ля­ми, ко­то­рую он уро­нил в фонтан, ли­бо фар­ши­ро­ван­ная опять же трю­фе­ля­ми ин­дей­ка, ко­то­рая вы­па­ла за борт лод­ки, где и про­хо­дил пик­ник. Яс­но од­но: за пти­цу с лю­би­мы­ми де­ли­ка­тес­ны­ми гри­ба­ми ком­по­зи­тор был го­тов от­дать ес­ли не ду­шу, то лю­бую из сво­их опер точ­но. Не го­во­ря уже о чу­жих, ведь именно по по­во­ду этих необыч­ных гри­бов Рос­си­ни за­клю­чил: «Я мо­гу срав­нить трю­фе­ли толь­ко с опе­рой Мо­цар­та «Дон Жу­ан». Чем боль­ше их вку­ша­ешь, тем боль­шая пре­лесть те­бе от­кры­ва­ет­ся».

Ком­по­зи­тор ни­ко­гда не упус­кал воз­мож­но­сти по­сма­ко­вать ин­дей­ку, фар­ши­ро­ван­ную трю­фе­ля­ми, быв­шую при­чи­ной мас­со­во­го по­ме­ша­тель­ства гур­ма­нов то­го вре­ме­ни. Од­на­жды Рос­си­ни вы­иг­рал па­ри, став­кой в ко­то­ром был его из­люб­лен­ный де­ли­ка­тес. Од­на­ко Джо­ак­ки­но ни­как не мог по­лу­чить во­жде­лен­ный вы­иг­рыш, и в от­вет на на­стой­чи­вые пре­тен­зии ма­эст­ро про­иг­рав­ший оправ­ды­вал­ся то неудач­ным се­зо­ном, то тем, что пер­вые хо­ро­шие трю­фе­ли еще не по­яви­лись. «Чушь, чушь! — кри­чал Рос­си­ни. — Это все­го лишь лож­ные слу­хи, рас­пус­ка­е­мые ин­дей­ка­ми, ко­то­рые не хо­тят быть на­фар­ши­ро­ван­ны­ми!»

Но­ты к за­кус­кам

Рос­си­ни до 37 лет пи­сал опе­ры, а по­том столь­ко же лет по­жи­нал пло­ды успеш­ной де­я­тель­но­сти, на­сла­жда­ясь жиз­нью и со­чи­няя вре­мя от вре­ме­ни ин­стру­мен­таль­ные ми­ни­а­тю­ры. Но и в ред­кие мо­мен­ты му­зы­каль­но­го твор­че­ства про ку­ли­на­рию не за­бы­вал: неболь­шая се­рия его фор­те­пьян­ных пьес по­лу­чи­ла об­щее на­зва­ние Hors d'oeuvre («Го­ря­чие за­кус­ки»). По­ло­ви­ну жиз­ни Рос­си­ни про­жил в Па­ри­же, где бли­стал на зва­ных «му­зы­каль­ных» обе­дах в сво­ем до­ме на Шос­се д'Ан­тен или на вил­ле в Пас­си. По суб­бо­там он при­гла­шал к се­бе до 30 из­бран­ных го­стей. Ми­ни­стры, по­слы и ари­сто­кра­ты меч­та­ли по­пасть на его рос­кош­ные при­е­мы, где хле­бо­соль­ный и ост­ро­ум­ный хо­зя­ин пред­ла­гал изыс­кан­ные блю­да соб­ствен­но­го со­чи­не­ния.

Вин­ный по­греб Рос­си­ни был по­лон ви­на­ми: от бу­ты­лок ра­ри­тет­ной ма­де­ры до бе­ло­го ви­на из Йо­хан­нес­бур­га, ко­то­рым его снаб­жал Мет­тер­них, и от мар­са­лы до порт­вей­на из за­па­сов ко­ро­ля Пор­ту­га­лии, фа­на­тич­но­го по­клон­ни­ка ком­по­зи­то­ра. Его друг ба­рон Рот­шильд как-то при­слал ма­эст­ро по­тря­са­ю­ще­го ви­но­гра­да из сво­ей оран­же­реи. Рос­си­ни от­ве­тил с иро­ни­ей, что, мол, бла­го­да­рен, но не ис­пы­ты­ва­ет осо­бой нуж­ды в «вине из пи­люль». Рот­шильд на­мек по­нял и по­слал дру­гу своего про­слав­лен­но­го «Ша­то Ла­фи­та».

Его за­ве­ща­ние

Увы, га­стро­но­ми­че­ская невоз­дер­жан­ность при­ве­ла к есте­ствен­но­му ре­зуль­та­ту: бли­же к кон­цу жиз­ни Рос­си­ни стра­дал ожи­ре­ни­ем и бо­лез­нью же­луд­ка. Он ле­чил­ся на фран­цуз­ских и немец­ких ку­рор­тах и был вы­нуж­ден по­сто­ян­но со­блю­дать стро­жай­шую ди­е­ту. Од­на­ко со­хра­нив­ши­е­ся письма с этих ку­рор­тов пол­ны по­дроб­ных опи­са­ний обе­дов, ужи­нов и ре­цеп­тов про­де­гу­сти­ро­ван­ных им блюд и вин…

Несколь­ко лет на­зад в Па­ри­же вы­шла кни­га под на­зва­ни­ем «Рос­си­ни и грех об­жор­ства». В ней при­ве­де­но око­ло 50 ре­цеп­тов, при­ду­ман­ных зна­ме­ни­тым гур­ма­ном своего вре­ме­ни, на­при­мер са­лат «Фи­га­ро» из ва­ре­но­го те­ля­чье­го язы­ка, кан­нел­ло­ни (ма­ка­ро­ны) а-ля Рос­си­ни, ну и ко­неч­но, зна­ме­ни­тое «Тур­не­до Рос­си­ни» — жа­ре­ная вы­рез­ка с паш­те­том из гу­си­ной пе­чен­ки и со­усом из ма­де­ры.

Имя Рос­си­ни но­сит и мно­же­ство дру­гих га­стро­но­ми­чес- ких изыс­ков. Неко­то­рые ве­ли­кие по­ва­ра по­свя­ти­ли ма­эст­ро свои ис­тин­ные ше­дев­ры: яй­ца-па­шот а-ля Рос­си­ни, ку­ри­ца а-ля Рос­си­ни, фи­ле кам­ба­лы а-ля Рос­си­ни. Есть и по­свя­ще­ние Фи­га­ро, его бес­смерт­но­му пер­со­на­жу, — пре­вос­ход­ные пи­рож­ные, или па­стич­чи­ни. А па­мят­ни­ком опе­ре «Виль­гельм Телль» стал яб­лоч­ный торт, при­го­тов­лен­ный по слу­чаю па­риж­ской пре­мье­ры и укра­шен­ный яб­ло­ком, са­хар­ной стре­лой и са­хар­ным же ар­ба­ле­том.

Но что самое неожи­дан­ное: опер­ный ге­ний от­ме­тил­ся и в со­вре­мен­ной мас­со­вой кухне. В Пе­за­ро, на его ро­дине, по­да­ют весь­ма сме­лое нов­ше­ство — пиц­цу «Рос­си­ни» с яй­ца­ми и май­о­не­зом. Вот уж дей­стви­тель­но, уро­ки гар­мо­нии ве­ли­ко­го ку­ли­нар­но­го му­зы­кан­та — или му­зы­каль­но­го ку­ли­на­ра — не про­шли да­ром для его по­сле­до­ва­те­лей.

В од­ном из пи­сем сво­ей воз­люб­лен­ной он пи­шет: «Что для ме­ня на­мно­го ин­те­рес­нее му­зы­ки, лю­без­ная Ан­ге­ли­ка, так это изоб­ре­те­ние мной чу­дес­но­го, несрав­нен­но­го са­ла­та. Рецепт вы­гля­дит так: бе­рет­ся немно­го про­ван­ско­го мас­ла, немно­го ан­глий­ской гор­чи­цы, несколь­ко ка­пель фран­цуз­ско­го ук­су­са, пе­рец, соль, са­лат­ные ли­стья и чуть-чуть ли­мон­но­го сока. Ту­да же на­ре­за­ют­ся трю­фе­ли са­мо­го от­мен­но­го ка­че­ства. Все хо­ро­шо пе­ре­ме­ши­ва­ет­ся». Рос­си­ни пи­сал: «Я ищу му­зы­каль­ные мо­ти­вы, а мо­е­му внут­рен­не­му взо­ру пред­став­ля­ют­ся наи­луч­шие трю­фе­ли и то­му по­доб­ные вещи».

В 1833 го­ду зна­ме­ни­тый па­риж­ский шеф-по­вар Ан­то­нин Ка­рем впер­вые от­ме­тил в сво­их ре­цеп­тур­ных за­пи­сях блю­до «от Рос­си­ни», а в 1997-м в Па­ри­же вы­шла книж­ка, в ко­то­рой бы­ло 50 ре­цеп­тов ге­ни­аль­но­го ком­по­зи­то­ра.

Уди­ви­тель­но, но Рос­си­ни дол­гое вре­мя счи­тал­ся ком­по­зи­то­ром вто­ро­го эше­ло­на. Лишь в 1968 го­ду му­зы­ко­вед Гер­берт Вейн­сток из­дал мо­но­гра­фию «Джо­ак­ки­но Рос­си­ни. Принц му­зы­ки», впер­вые пред­ста­вив­шую Рос­си­ни как пло­до­ви­то­го и ори­ги­наль­но­го ком­по­зи­то­ра, ока­зав­ше­го вли­я­ние на мно­гих сво­их кол­лег, осо­бен­но на До­ни­цет­ти, Бел­ли­ни и Вер­ди.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.