Юби­лей бес­смерт­ной ис­то­рии

Veliky Providents - - Суть Вещей - Инна ШЕВ­ЧЕН­КО

В 1967 го­ду Фран­ко Дзеф­фи­рел­ли, уже зна­ме­ни­тый ре­жис­сер, на­чал ра­бо­ту над экра­ни­за­ци­ей са­мой пе­чаль­ной по­ве­сти на све­те — «Ро­мео и Джу­льет­ты». Фильм стал сен­са­ци­ей сле­ду­ю­ще­го, 1968 го­да. Его по­лю­би­ли мил­ли­о­ны зри­те­лей по все­му ми­ру. А юную па­ру — Оли­вию Хас­си и Лео Уай­тин­га — объ­яви­ли луч­ши­ми шекс­пи­ров­ски­ми влюб­лен­ны­ми всех вре­мен и на­ро­дов.

Вот что рас­ска­зы­ва­ет о тех неза­бы­ва­е­мых съемках сам ре­жис­сер: «На­ча­ло проб ока­за­лось су­щим кош­ма­ром, по­то­му что вы­яс­ни­лось, что все де­вуш­ки Ан­глии толь­ко и меч­та­ют, что стать но­вой Джу­льет­той. Они еха­ли ото­всю­ду, из са­мых да­ле­ких, бо­гом за­бы­тых мест. На ули­це, где про­хо­ди­ли про­бы, бы­ло не про­толк­нуть­ся. Уже по од­но­му это­му кол­лек­тив­но­му безу­мию мож­но бы­ло сни­мать це­лый фильм».

Ра­зу­ме­ет­ся, на роль Ро­мео то­же ока­за­лось нема­ло пре­тен­ден­тов, но с ни­ми бы­ло зна­чи­тель­но про­ще: Фран­ко Дзеф­фи­рел­ли по­чти сра­зу на­шел тро­их под­хо­дя­щих, а в од­но­го про­сто влю­бил­ся с пер­во­го взгля­да. Вот он, но­вый Ро­мео — Лео­нард Уай­тинг, мо­ло­день­кий па­рень 17 лет от ро­ду, кра­си­вый и оба­я­тель­ный, уве­рен­ный в се­бе и да­же немнож­ко на­халь­ный. Пре­крас­ный об­раз юно­го ита­льян­ца эпо­хи Воз­рож­де­ния, он, ка­жет­ся, по­явил­ся на свет, что­бы вну­шать лю­бовь, страсть и... со­зда­вать мас­су непри­ят­но­стей. С вы­бо­ром Джу­льет­ты все бы­ло на­мно­го труд­нее. «По­сле несколь­ких недель проб и про­слу­ши­ва­ний, — рас­ска­зы­ва­ет Дзеф­фи­рел­ли, — я ото­брал с пол­дю­жи­ны кан­ди­да­ток, сре­ди ко­то­рых первой шла Оли­вия Хас­си, 16-лет­няя де­воч­ка, пол­нень­кая и уг­ло­ва­тая, с глу­бо­ки­ми, как тем­ный бархат, гла­за­ми и длин­ны­ми чер­ны­ми во­ло­са­ми, ко­то­рые необык­но­вен­но кра­си­во об­рам­ля­ли ее ми­лое лицо. Но, по­ми­мо иде­аль­но­го об­ли­ка, у нее бы­ли недо­стат­ки: она по­сто­ян­но грыз­ла ног­ти, а го­лос все вре­мя сры­вал­ся».

Все ре­ши­ли ее гла­за. «В жиз­ни, раз­го­ва­ри­вая с че­ло­ве­ком, мы смот­рим ему в гла­за — это пер­вый и глав­ный спо­соб об­ще­ния и зна­ком­ства. Мы сра­зу про­ни­ка­ем­ся недо­ве­ри­ем к тем, кто от­во­дит взгляд, — и в ки­но это осо­бен­но важ­но. Ес­ли ты не смот­ришь актеру в гла­за, а толь­ко рас­смат­ри­ва­ешь его фи­зи­че­ские дан­ные, это зна­чит, что как лич­ность он те­бя не ин­те­ре­су­ет, — де­лит­ся сек­ре­та­ми ма­стер­ства ре­жис­сер. — И ес­ли у ак­те­ра гла­за него­во­ря­щие, ему луч­ше подыс­ки­вать се­бе дру­гое за­ня­тие». Гла­за Оли­вии за­тя­ги­ва­ли в се­бя, как омут…

Она по­лу­чи­ла роль — это бы­ла судь­ба, ко­то­рая раз­гля­де­ла в чер­но­во­ло­сой де­воч­ке ан­ге­ла! На вил­ле неда­ле­ко от Ста­рой Ап­пи­е­вой дороги, ку­да по­се­ли­ли всю съе­моч­ную груп­пу, Оли­вия и Лео­нард сра­зу по­чув­ство­ва­ли се­бя как до­ма и вдох­но­вен­но ре­пе­ти­ро­ва­ли в са­ду, а ря­дом Ни­но Ро­та со­чи­нял му­зы­ку, ту са­мую бес­смерт­ную ме­ло­дию, что тро­ну­ла до слез всех зри­те­лей ми­ра. Пес­ня, про­зву­чав­шая в филь­ме, ста­ла сим­во­лом чи­стой и тра­ги­че­ской люб­ви — на­все­гда. Близ­кие дру­зья ре­жис­се­ра — зна­ме­ни­тая звезд­ная па­ра Лиз Тей­лор и Ри­чард Бар­тон, — по­гля­дев на ис­пол­ни­те­лей глав­ных ро­лей, вы­ра­зи­ли со­мне­ние в том, что юные ак­те­ры спра­вят­ся с тек­стом Шекс­пи­ра. Ведь им при­дет­ся учить на­изусть так мно­го сти­хов! Но, уви­дев пер­вые от­сня­тые ма­те­ри­а­лы, Эли­за­бет вы­тер­ла сле­зы и улыб­ну­лась: «Я по­тря­се­на. В каж­дом кад­ре — жи­вая по­э­зия!» А Ри­чард хлоп­нул по пле­чу Дзеф­фи­рел­ли: «Про­дол­жай в том же ду­хе и не бой­ся... По­э­зии ни­ко­гда не бы­ва­ет слиш­ком мно­го». От­но­ше­ния Ро­мео и Джу­льет­ты вне экра­на все­гда бу­до­ра­жи­ли пуб­ли­ку и прес­су: ну не мо­жет быть, что­бы та­кие кра­си­вые маль­чик и де­воч­ка не бы­ли влюб­ле­ны друг в дру­га! Ведь они сня­лись в той зна­ме­ни­той и скан­даль­ной сцене — лю­бов­ной, об­на­жен­ной… За ко­то­рую ре­жис­се­ра ед­ва не чет­вер­то­ва­ли. Но муд­рец Дзеф­фи­рел­ли ска­зал то­гда: «Ес­ли вы при­хо­ди­те в му­зей, то раз­ве от­во­ра­чи­ва­е­те го­ло­ву от на­гой жи­во­пи­си? Что вы там уви­де­ли? Это был маль­чик с об­на­жен­ной спи­ной в его первой и един­ствен­ной лю­бов­ной сцене с де­воч­кой, на ко­то­рой он же­нил­ся. Это был па­мят­ник це­ло­муд­рию и кра­со­те фи­зи­че­ской люб­ви».

Лео­нард все­гда го­во­рил, что Оли­вия бы­ла его первой лю­бо­вью, а она сму­щен­но утвер­жда­ла, что пол­на к нему сим­па­тии и… друж­бы. И дру­жат они до сих пор! Уже 50 лет. Та­ко­ва си­ла ве­ли­ко­го ис­кус­ства — оно свя­зы­ва­ет вас уза­ми, что проч­нее лю­бых це­пей.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.