Си­лой ду­ха и си­лой мыс­ли

Жизнь Бе­не­дик­та Спи­но­зы — при­мер то­го, как сла­бый, боль­ной, бед­ный че­ло­век мо­жет пре­одо­леть про­кля­тие, из­гна­ние, пре­да­тель­ство род­ных, нена­висть окру­жа­ю­щих и остать­ся лич­но­стью. Мой рас­сказ не о слож­ной ме­та­фи­зи­че­ской си­сте­ме фи­ло­со­фии Спи­но­зы, он о том,

Veliky Providents - - Рок и судьба - Ан­на КИРЬЯНОВА,

В мно­гом зна­нии мно­гая пе­чаль

Ро­ди­те­ли Спи­но­зы бы­ли ев­ре­я­ми-се­фар­да­ми, они бе­жа­ли из Пор­ту­га­лии, где иуде­ев пре­сле­до­ва­ли как ере­ти­ков, в Ам­стер­дам. Здесь отец Спи­но­зы стал тор­го­вать фрук­та­ми и рас­тить де­тей. Ма­лень­кий Ба­рух — так зва­ли Спи­но­зу — был ум­ным и доб­рым маль­чи­ком с боль­ши­ми ка­ри­ми гла­за­ми и вью­щи­ми­ся во­ло­са­ми. В 6 лет он по­те­рял мать — она умер­ла от ту­бер­ку­ле­за. Крот­кий ре­бе­нок был всем мил и при­я­тен, он от­лич­но учил­ся, был по­слуш­ным и вни­ма­тель­ным. Вско­ре он стал по­се­щать ре­ли­ги­оз­ную шко­лу «Эц Ха­им», где де­лал боль­шие успе­хи, изу­чая То­ру, Тал­муд, ри­то­ри­ку… И Ари­сто­те­ля, и Авер­ро­э­са — в пе­ре­ло­же­нии ев­рей­ских муд­ре­цов. Юный Спи­но­за знал пор­ту­галь­ский, ис­пан­ский, гол­ланд­ский языки, немно­го го­во­рил на фран­цуз­ском и ис­пан­ском, пре­крас­но пи­сал на ли­те­ра­тур­ном иври­те.

Как из­вест­но, в мно­гом зна­нии мно­гая пе­чаль. Со Спи­но­зой слу­чи­лось са­мое страш­ное, что толь­ко мо­жет слу­чить­ся с ум­ным и об­ра­зо­ван­ным че­ло­ве­ком. Он на­чал мыс­лить са­мо­сто­я­тель­но! Он при­нял­ся стро­ить свою фи­ло­соф­скую си­сте­му и рас­суж­дать о по­зна­нии Бо­га… И да­же пи­сать ста­тьи и кни­ги. Ту­чи сгу­сти­лись, и вда­ле­ке раз­да­лись глу­хие рас­ка­ты гро­ма, но Спи­но­за не вни­мал предо­сте­ре­же­ни­ям муд­рых учи­те­лей и свя­щен­ни­ков. И про­дол­жал мыс­лить. И вы­ска­зы­вать свои мыс­ли. Ре­ли­ги­оз­ная об­щи­на не сра­зу на­ка­за­ла воль­но­дум­ца и ере­ти­ка. Сна­ча­ла ему пред­ло­жи­ли 1 000 фло­ри­нов в год (огромную сум­му!), что­бы он за­мол­чал и про­дол­жал по­се­щать си­на­го­гу, ис­пол­нять об­ря­ды, ве­сти се­бя при­мер­но. Хруп­кий юно­ша от­ка­зал­ся от де­нег: он не хо­тел про­да­вать свою свободу. И про­дол­жил пи­сать свои «бо­го­мерз­кие» книж­ки, го­во­рить о Бо­ге, раз­мыш­лять о че­ло­ве­че­ской ду­ше. Умер отец Спи­но­зы, оста­вив 22-летнему Ба­ру­ху все свое со­сто­я­ние. Род­ная сест­ра Ре­бек­ка ста­ла су­дить­ся с бра­том, что­бы отобрать день­ги. Она про­кли­на­ла Ба­ру­ха и же­ла­ла ему смер­ти, тре­буя свою часть на­след­ства. Спи­но­за на­нял ад­во­ка­тов — они в два сче­та до­ка­за­ли неспра­вед­ли­вость при­тя­за­ний алч­ной Ре­бек­ки. Ба­рух от­сто­ял свое иму­ще­ство за­кон­но, до­бил­ся спра­вед­ли­во­сти. А по­том от­дал все алч­ной Ре­бек­ке — бе­ри, раз уж те­бе это нуж­но. Так Спи­но­за стал бед­ным.

Про­кля­тие ле­чит­ся бла­го­сло­ве­ни­ем

Ед­ва Спи­но­за ли­шил­ся иму­ще­ства, как его про­кля­ли еще раз — всей об­щи­ной. За его «бо­го­про­тив­ные раз­мыш­ле­ния и ате­изм», хо­тя ров­ным сче­том ни­че­го ате­и­сти­че­ско­го нет в со­чи­не­ни­ях Спи­но­зы. На­про­тив, он был ве­ру­ю­щим че­ло­ве­ком и не сме­нил ре­ли­гию, да­же ко­гда его под­верг­ли хе­ре­му — от­лу­че­нию. Кан­тор жег чер­ные све­чи и го­во­рил страш­ные сло­ва, же­лая юно­ше смер­ти и му­че­ний. И вся об­щи­на при­ни­ма­ла в этом уча­стие. Те­перь Спи­но­за стал не про­сто ни­щим, а еще и из­го­ем. Его жизнь, ка­за­лось, бы­ла кон­че­на. Впро­чем, был один вы­ход. Мож­но бы­ло лечь на по­ро­ге си­на­го­ги и поз­во­лить се­бя топ­тать но­га­ми и бить плетьми — то­гда, воз­мож­но, про­кля­тие сни­мут. Этот страш­ный ри­ту­ал 8-лет­ний Ба­рух ви­дел сво­и­ми гла­за­ми — так «про­ща­ли» воль­но­дум­ца-фи­ло­со­фа Ури­э­ля Ако­сту, ко­то­ро­го то­же при­зна­ли «угро­зой бла­го­че­стия и мо­ра­ли», как юно­го Спи­но­зу. Нет, он не поз­во­лит се­бя топ­тать!

Он по­сту­пил в кол­ледж быв­ше­го иезу­и­та, «ве­се­ло­го доктора» Фран­цис­ка ван ден Эн­де­на, где про­дол­жил изу­че­ние фи­ло­со­фии. Он сме­нил свое имя на Бе­не­дикт, что зна­чит «бла­го­сло­вен­ный» (то­гда фи­ло­со­фы бра­ли се­бе ла­тин­ские име­на, это бы­ло в по­ряд­ке ве­щей). Имя Бе­не­дикт на­по­ми­на­ет об од­ной фор­му­ле сред­не­ве­ко­вых бо­го­сло­вов: «Про- кля­тие ле­чит­ся бла­го­сло­ве­ни­ем». Спи­но­за изу­чал тео­ло­ги­че­ские тру­ды, он не мог не знать «пра­ви­ла ле­че­ния про­кля­тия».

В то же вре­мя мо­ло­дой фи­ло­соф изу­ча­ет и ис­кус­ство шли­фов­ки сте­кол — это ре­мес­ло бу­дет кор­мить его до кон­ца жиз­ни. И пи­шет «Крат­кий трак­тат о Бо­ге, че­ло­ве­ке и его сча­стье». Хо­тя у са­мо­го Бе­не­дик­та сча­стья так ма­ло… Он по­лю­бил дочь «ве­се­ло­го доктора» ван ден Эн­де­на, но де­вуш­ка пред­по­чла дру­го­го — тот, дру­гой, пре­под­нес ей жем­чуж­ное оже­ре­лье… Бе­не­дикт ти­хо ото­шел в сто­ро­ну и на­пи­сал о том, что ра­зум луч­ше люб­ви. И ру­гать объ­ект сво­ей стра­сти не сле­ду­ет, сле­ду­ет из­ба­вить­ся от стра­сти, пред­по­честь ей ра­зум… Спи­но­за так ни­ко­гда и не же­нил­ся...

В ком­па­нии с па­у­ка­ми

Го­не­ния уси­ли­лись, и он пе­ре­ехал в Га­а­гу, где снял скром­ную ком­на­ту, в ко­то­рой жил до са­мой смер­ти. Бе­не­дикт про­дол­жал пи­сать свои кни­ги, за­ра­ба­ты­вая шли­фов­кой сте­кол — ре­мес­ло спа­са­ло его от го­ло­да. Впро­чем, он ма­ло ел: до­воль­ство­вал­ся та­рел­кой ка­ши и лом­ти­ком под­жа­рен­но­го хле­ба. Он силь­но каш­лял, на­чал­ся ту­бер­ку­лез, от ко­то­ро­го умер­ла его мать. Раз­ви­тию бо­лез­ни спо­соб­ство­ва­ла стек­лян­ная пыль, ко­то­рой все бы­ло по­кры­то в мрач­ной ком­нат­ке.

Ино­гда фи­ло­соф иг­рал с па­у­ка­ми: смот­рел, как они де­рут­ся друг с дру­гом, и сме­ял­ся. Мож­но до­га­дать­ся, о чем он ду­мал в эти ми­ну­ты. Ок­но его ка­мор­ки вы­хо­ди­ло на бес­ко­неч­ные ка­на­лы и за­не­сен­ные сне­гом кар­то­фель­ные по­ля. Од­на­ж­ды фи­ло­соф три ме­ся­ца не по­ки­дал свою ком­на­ту — ему по­про­сту неку­да бы­ло ид­ти. Он шли­фо­вал стек­ла, ва­рил ка­шу и пи­сал кни­ги о Бо­ге, сча­стье, судь­бе и по­зна­нии. На­вер­ное, это бы­ла очень пе­чаль­ная жизнь — как вид из его ок­на. Од­на­ко у фи­ло­со­фов своя внут­рен­няя жизнь, бо­га­тая со­бы­ти­я­ми и про­зре­ни­я­ми. Ей и жил Бе­не­дикт.

Впро­чем, из ком­на­ты Спи­но­за од­на­ж­ды не мог вый­ти не по сво­ей во­ле — хо­зя­ин схва­тил хруп­ко­го жиль­ца и по­са­дил под за­мок. Франция на­ру­ши­ла до­го­во­рен­но­сти и на­па­ла на Ни­дер­лан­ды, про­изо­шли вол­не­ния — на пло­ща­ди разъ­ярен­ная тол­па разо­рва­ла дру­га и по­кро­ви­те­ля Спи­но­зы Яна де Вит­та. В необы­чай­ном вол­не­нии Спи­но­за на­пи­сал на ли­сте бу­ма­ги: «Под­лые, под­лые вар­ва­ры!» — и по­пы­тал­ся бро­сить­ся на пло­щадь. Хо­зя­и­ну, по сча­стью, уда­лось во­вре­мя из­ло­вить по­сто­яль­ца и тем са­мым спа­сти ему жизнь.

Сча­стье непо­ко­рен­но­го

У Спи­но­зы бы­ли дру­зья и бо­га­тые по­кро­ви­те­ли. Та­ко­во свой­ство ве­ли­ких умов и ис­крен­них сер­дец — при­вле­кать к се­бе доб­рое вни­ма­ние. Фи­ло­со­фу пред­ла­га­ли воз­гла­вить ка­фед­ру в уни­вер­си­те­те, но он от­ка­зал­ся — не хо­тел по­те­рять свободу. Свободу мыс­лить и го­во­рить то, что он счи­та­ет вер­ным. По­кро­ви­те­ли пред­ло­жи­ли Спи­но­зе го­до­вое со­дер­жа­ние — фи­ло­соф по­бла­го­да­рил и от­ка­зал­ся. Он каш­лял все силь­нее, те­рял си­лы и по­ни­мал, что ско­ро умрет, но его боль­ше за­бо­ти­ла судь­ба его со­чи­не­ний, ко­то­рые над­ле­жа­ло пе­ре­дать в на­деж­ные ру­ки.

Ко­гда он умер, ап­те­карь аре­сто­вал те­ло фи­ло­со­фа — тот остал­ся ему дол­жен. Дру­зьям при­шлось вы­ку­пать те­ло для по­хо­рон. На­след­ство бы­ло та­ким ми­зер­ным, что да­же алч­ная Ре­бек­ка от­ка­за­лась его при­ни­мать: за­чем ей дрян­ные кни­ги, ко­то­рые вот до че­го до­во­дят?!

Чте­ние его книг при­рав­ни­ва­лось к бо­го­хуль­ству. Его на­зы­ва­ли «ис­ча­ди­ем ада», «ере­ти­ком», «угро­зой мо­ра­ли». Лишь по про­ше­ствии ве­ков мыс­ли фи­ло­со­фа ста­ли яс­ны и понятны. И ве­ли­кий Ге­те был по­тря­сен сло­ва­ми Спи­но­зы: «Кто ис­тин­но лю­бит Бо­га, тот не бу­дет стре­мить­ся к то­му, что­бы Бог в свою оче­редь лю­бил его». Вот об этом и пи­сал Спи­но­за — о Бо­ге, о при­ро­де, о люб­ви и по­ни­ма­нии. О че­ло­ве­че­ском пред­на­зна­че­нии и сча­стье. Ви­жу, как вы усмех­ну­лись. Сча­стье! Сча­стье в мрач­ной ка­мор­ке с па­у­ка­ми и стек­лян­ной пы­лью. Да, жизнь фи­ло­со­фа мо­жет по­ка­зать­ся тра­гич­ной и уны­лой, но она та­ко­вой не бы­ла. Бе­не­дикт Спи­но­за был про­клят, из­гнан, обо­бран, но он был счаст­лив, по­то­му что су­мел со­хра­нить се­бя и свою личность. Его нена­ви­де­ли, но не смог­ли по­гу­бить и за­ста­вить лечь на по­ро­ге си­на­го­ги, что­бы топ­тать. Он жил так, как хо­тел и как бы­ло угод­но Бо­гу, ве­ру в ко­то­ро­го не те­рял ни на миг. Он пи­сал свои кни­ги и шли­фо­вал стек­ла, что­бы лю­ди мог­ли луч­ше ви­деть. Та­ко­ва бы­ла его мис­сия. А ко­гда у че­ло­ве­ка есть мис­сия, по­гу­бить его не смо­жет да­же са­мое страш­ное про­кля­тие.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.