Оля по­ля­ко­ва

Что ис­пы­ты­ва­ют су­пру­ги по­сле 14 лет бра­ка, где на­хо­дит­ся ме­сто си­лы, чем страш­на юность и пре­крас­на ста­рость, как не по­те­рять ве­ру в че­ло­ве­че­ство и в при­пад­ке гне­ва не при­бить ближ­не­го, что та­кое рос­кошь и ка­ко­во это – об­ла­дать но­га­ми дли­ной 126 сан­ти­метр

Viva!Ukraine - - Люди - Фо­то: Со­ня Пла­ки­дюк Про­дю­сер съ­ем­ки: Иван­на Сла­бо­шпиц­кая Стиль: Па­вел Ку­рак­син Ви­заж: Але­ся Кузь­ме­нок При­че­ски: Ва­ле­рия Гор­но­стай Ис­пол­ни­тель­ный про­дю­сер: На­та­ли Тур­ча­не­вич

«Са­мое цен­ное нам до­ста­ет­ся со­вер­шен­но бес­плат­но – на­ша жизнь, на­ши де­ти, на­ше здо­ро­вье и лю­бовь. А это са­мое цен­ное. Точ­нее, бес­цен­ное».

Оля По­ля­ко­ва и Viva! дав­ние дру­зья. За 14 лет существования на­ше­го жур­на­ла на его стра­ни­цах бы­ло опуб­ли­ко­ва­но не мень­ше де­сят­ка ин­тер­вью с ар­тист­кой, по­ло­ви­на из ко­то­рых ста­ли об­ло­жеч­ны­ми. Ка­жет­ся, не бы­ло те­мы, ко­то­рую бы мы не об­су­ди­ли с поп-ди­вой, на­чи­ная от раз­ве­де­ния коз и про­из­вод­ства сы­ра в до­маш­них усло­ви­ях и за­кан­чи­вая сек­ре­та­ми вос­пи­та­ния де­тей и пи­кант­ны­ми ню­ан­са­ми от­но­ше­ний с му­жем, с ко­то­рым она – ну, не уди­ви­тель­ное ли это сов­па­де­ние – со­сто­ит в бра­ке имен­но 14 лет.

Оля по­тря­са­ю­щая со­бе­сед­ни­ца, с ко­то­рой все­гда есть о чем по­го­во­рить и у ко­то­рой на все жиз­нен­ные си­ту­а­ции есть своя точ­ка зре­ния – ост­ро­ум­ная, мет­кая, ем­кая, иро­нич­ная… Это и на­толк­ну­ло нас на мысль: а по­че­му бы не пред­ло­жить на­шей ге­ро­ине по­раз­мыш­лять вслух обо всем на све­те? И си­сте­ма­ти­зи­ро­вать свои мыс­ли в ал­фа­вит­ном по­ряд­ке? Тем бо­лее что и са­ма Оля во­оду­ше­ви­лась на­шим пред­ло­же­ни­ем. «Обо­жаю та­кие ве­щи! Мне ка­жет­ся, я уже со­бра­ла ка­кой-то жиз­нен­ный опыт. Прав­да, это со­вер­шен­но не зна­чит, что че­рез пять лет я не ска­жу: «Гос­по­ди, ка­кая же я бы­ла ду­роч­ка!» – улы­ба­ет­ся на­ша ге­ро­и­ня и про­дол­жа­ет: «Но тем не ме­нее в се­го­дняш­нем сво­ем со­сто­я­нии я чув­ствую се­бя страш­но гар­мо­нич­но. По­это­му поехали!»

А все же хо­ро­шо, что… од­на­жды я вы­шла за­муж за сво­е­го Ва­ди­ка.

Рас­ска­жу по­че­му. По про­ше­ствии 14 лет, ко­неч­но же, воз­ни­ка­ет в се­мей­ной жиз­ни некая ску­ка, про­па­да­ет жар и тре­пет­ность… Но вме­сте с тем при­хо­дят и дру­гие ве­щи, та­кие как род­ствен­ность, неж­ность, чув­ство за­бо­ты, за­щи­щен­ность и осо­бен­но лю­бовь, ко­то­рая на­мно­го боль­ше и ши­ре, чем про­сто юно­ше­ская влюб­лен­ность. Я осо­знаю, что у ме­ня при­крыт тыл, вот это и долж­но быть

у жен­щин… Точ­нее, не то, что долж­но: в се­го­дняш­нем ми­ре нет пра­вил «долж­но», в се­го­дняш­нем ми­ре – как вы­шло, так и вы­шло. Но у ме­ня есть ощу­ще­ние жиз­ни как за ка­мен­ной сте­ной, ведь мой тыл, моя сте­на – это муж. Ко­ро­че, все-та­ки хо­ро­шо, что я 14 лет на­зад вы­шла за него за­муж. Хо­чу про­жить с ним еще боль­ше!

Без че­го я не мыс­лю сво­ей жиз­ни – так это… без мо­ей за­им­ки. Это мое ме­сто си­лы. Ведь про­фес­сия, ко­то­рую я вы­бра­ла, очень энер­го­за­трат­на. По­че­му твор­че­ские лю­ди, жи­вя в та­ком бе­ше­ном гра­фи­ке, схо­дят с ума, на­чи­на­ют пить, пе­ре­ста­ют спать по но­чам, са­дят­ся на ан­ти­де­прес­сан­ты? Не по­то­му, что они сла­бые ду­хом, а по­то­му, что это очень из­ма­ты­ва­ю­щая ис­то­рия. А си­лу-то нуж­но где-то чер­пать. И вот я ее на­шла в сво­ем за­го­род­ном до­ме. Я это по­ня­ла се­го­дня. У ме­ня бы­ло все­го пол­дня сво­бод­ных, но я по­еха­ла на за­им­ку про­сто для то­го, что­бы в ба­ню схо­дить. Мне мно­го не на­до: на крыль­це по­си­деть, со­зер­цая окрест­ный пей­заж, и что­бы ме­ня ни­кто не тро­гал. Ва­дик то­ро­пит: «Да­вай быст­рее! Те­бе ехать на съ­ем­ки по­ра». А я ему го­во­рю: «Дай мне 15 ми­нут по­коя». И вот я се­ла, вы­пи­ла ко­фе, по­си­де­ла в ти­шине и чув­ствую, что я от­дох­ну­ла. Я там чер­паю энер­гию, это мое ме­сто си­лы!

Все, что у ме­ня есть, я имею бла­го­да­ря… на­стой­чи­во­сти. Я очень на­стой­чи­вая жен­щи­на ( сме­ет­ся). И бы­ла та­кой с са­мо­го дет­ства. Уже сей­час по­ни­маю, что про­фес­сия ве­ла ме­ня с са­мо­го ма­лень­ко­го воз­рас­та. Я са­ма за­пи­са­лась и по­сту­пи­ла в му­зы­каль­ную шко­лу, по­том в му­зы­каль­ное учи­ли­ще, хо­тя ма­ма про­ти­ви­лась это­му и за­би­ра­ла мои до­ку­мен­ты: она хо­те­ла, что­бы я шла по сто­пам се­мьи и бы­ла вра­чом. По­том я на­сто­я­ла на сво­ем и уеха­ла учить­ся в Ки­ев. И все, что я де­ла­ла по­том мно­го лет, – это все та же на­стой­чи­вость, по­то­му что ко мне, к со­жа­ле­нию, сла­ва при­шла не в пер­вый день мо­е­го рож­де­ния, а толь­ко че­рез … на­дцать лет. Я ее вы­грыз­ла. И по­это­му все, что в мо­ей жиз­ни есть, – это бла­го­да­ря на­стой­чи­во­сти.

Где бы я ни бы­ла, при лю­бых об­сто­я­тель­ствах я все­гда… шу­чу. Мне ка­жет­ся, что юмор – это един­ствен­ная вещь, ко­то­рая мо­жет ни­ве­ли­ро­вать лю­бой нега­тив, груз, про­блем­ность ка­кую-то, па­фос ненуж­ный. Юмор – это спа­са­тель­ный круг. Ме­ня, кста­ти, муж это­му на­учил. Нет, по жиз­ни я все­гда бы­ла юмор­ная, в сло­вес­ный пинг-понг по­иг­рать все­гда лю­би­ла, но вот к слож­ным си­ту­а­ци­ям от­но­си­лась крайне тя­же­ло. Ес­ли у ме­ня что-то не по­лу­ча­лось, шло не так, как я хо­чу, и ес­ли мне ска­зать «нет» – это ка­ра­ул! Я не хо­чу слы­шать «нет», я сде­лаю все, чтоб бы­ло «да». Но ведь ино­гда мно­го лет де­ла­ешь что-то, а для те­бя так и не от­кры­ва­ют­ся две­ри! По­это­му я сле­дую со­ве­ту му­жа: «Ес­ли не мо­жешь из­ме­нить си­ту­а­цию, из­ме­ни свое от­но­ше­ние к ней». С та­ким под­хо­дом к про­бле­ме лю­бую «ха­ле­пу» мож­но пе­ре­жить, не свих­нув­шись.

До сих пор удив­ля­юсь… ко­гда что-то идет слиш­ком хо­ро­шо.

Я все вре­мя ожи­даю ка­ко­го-то под­во­ха. И по­то­му мне при­су­ще это вот: не ска­зать рань­ше вре­ме­ни, про­мол­чать, тя­нуть ин­три­гу, не го­во­рить да­же са­мым близ­ким о чем-то, по­ка точ­но не сбу­дет­ся. Все­гда в на­пря­же­нии. И ко­гда что-то, че­го я очень-пре­очень хо­чу, не про­ис­хо­дит, я не удив­ля­юсь. Удив­ля­юсь, на­обо­рот, ко­гда что-то из за­ду­ман­но­го сбы­ва­ет­ся ( улы­ба­ет­ся).

Ес­ли бы в свое вре­мя… я вы­шла за­муж за че­ло­ве­ка, ко­то­рый пред­ла­гал мне ру­ку и серд­це и звал уехать с ним в дру­гую стра­ну, я бы не ста­ла пе­ви-

цей, а бы­ла бы несчаст­ной фрау с тре­мя детьми и кух­ней. И мне ка­жет­ся, она (то есть я) бы­ла бы со­вер­шен­но бе­ше­ной. Но я хо­те­ла стать пе­ви­цей и по­ни­ма­ла, что в пред­ло­жен­ных об­сто­я­тель­ствах это бы­ло бы невоз­мож­но.

Жизнь – это… празд­ник. Дар. Со­вер­шен­но уди­ви­тель­ное ме­сто, где нам всем по­счаст­ли­ви­лось по­бы­вать. И толь­ко от нас за­ви­сит, как мы ею рас­по­ря­дим­ся. Что мы во­круг се­бя по­се­ем, то и по­жнем. Се­ем нега­тив – по­лу­ча­ем нега­тив, се­ем на­деж­ду, уве­рен­ность – то же и по­лу­ча­ем. Это тя­же­ло: быть уве­рен­ным в се­бе. Я не уве­ре­на в се­бе во­об­ще. Но я уве­ре­на в том, что все бу­дет хо­ро­шо. И все хо­ро­шо. И жизнь – это аб­со­лют­ный подарок, ко­то­рый нам по­да­ри­ли про­сто так! Вот взя­ли и по­да­ри­ли. Лю­ди, поль­зуй­тесь этим, это так кру­то!

Зна­ли бы вы, как непро­сто… иметь та­кие длин­ные ко­неч­но­сти. Я се­рьез­но! ( Улы­ба­ет­ся). Длин­ные ры­ча­ги – это же по­сто­ян­ная на­груз­ка на по­зво­ноч­ник. И с мо­им ви­дом де­я­тель­но­сти – я ж не про­сто стою на сцене, я ак­тив­но дви­га­юсь – все это очень тя­же­ло. Нуж­но все вре­мя сле­дить за спи­ной, под­дер­жи­вать свой кор­сет: чуть не так по­вер­ну­лась – все, ра­ди­ку­лит за­му­чил ( сме­ет­ся). По­это­му, ес­ли бы вы зна­ли, как непро­сто жить с та­ки­ми длин­ны­ми ко­неч­но­стя­ми! ( Сме­ет­ся)

Ино­гда мне ка­жет­ся, что… я пло­хая мать, что я пло­хая же­на, что я пло­хая дочь. Но это все му­сор, ко­то­рый нуж­но вы­ки­ды­вать из го­ло­вы. Ни­кто не обя­зан быть иде­аль­ным! Иде­аль­ных лю­дей не су­ще­ству­ет. Нас ни­кто не учил быть до­черь­ми, ма­те­ря­ми, же­на­ми. Мы при­шли в эту жизнь учить­ся, и каж­дый это де­ла­ет, как мо­жет.

Кто бы что ни го­во­рил… а я все рав­но все­гда ве­ри­ла в се­бя. Это да­ва­лось тя­же­ло и да­ет­ся тя­же­ло по сей день, ведь внут­ри я все та же со­мне­ва­ю­ща­я­ся де­воч­ка. Мне мо­гут ска­зать, что я ужас­но пою, и я по­ве­рю в это, ме­ня мо­гут по­хва­лить, и я к это­му от­не­сусь с со­мне­ни­ем. Но де­ло не в этом, а в том, что, кто бы и что ни го­во­рил, все рав­но я ве­ри­ла и ве­рю в се­бя. Моя меч­та все­гда бы­ла на­столь­ко яв­ной и сфор­му­ли­ро­ван­ной, что я не зна­ла, как я к ней дой­ду, но со­вер­шен­но точ­но зна­ла, что дой­ду.

Люб­лю, ко­гда… теп­ло. Я очень хо­чу на Маль­ди­вы. И я, на­ко­нец-то, еду ту­да! Во­об­ще, не по­ни­маю, по­че­му я не сде­ла­ла это­го рань­ше? Я же мог­ла по­ехать на Маль­ди­вы и год на­зад и два, но не де­ла­ла это­го. Сна­ча­ла бы­ло очень до­ро­го, а по­том, ко­гда ста­ло уже и не так до­ро­го, что-то не срас­та­лось, по­че­му-то мы все­гда ез­ди­ли в дру­гие ме­ста. А ведь я так дав­но хо­чу на Маль­ди­вы! Уже лет де­сять. В об­щем, люб­лю, ко­гда я на Маль­ди­вах! ( Сме­ет­ся)

Меж­ду на­ми го­во­ря… я склон­на к пол­но­те.

Я во­об­ще счи­таю, что по­сле трид­ца­ти все склон­ны к ней. Но я бо­рюсь. Каж­дый день. Ви­ди­те, как я сей­час бо­рюсь? ( Ест уст­ри­цы, ми­дии и суп из мо­ре­про­дук­тов). Это все ди­е­ти­че­ское!

Ни­ко­гда не поз­во­лю се­бе… Черт, я ужас­ная, я поз­во­ляю се­бе все ( улы­ба­ет­ся). И гру­бость, и ненад­ле­жа­щее по­ве­де­ние, и неува­же­ние к близ­ким, и небла­го­дар­ность, и хам­ство. К со­жа­ле­нию. Но я ра­бо­таю над со­бой. Я пы­та­юсь ча­ще ра­до­вать­ся то­му, что у ме­ня есть, и то­гда из ме­ня ухо­дит злость. А ко­гда ухо­дит злость, нет по­во­да быть та­кой ужас­ной ( сме­ет­ся).

Оля По­ля­ко­ва – это… яв­ле­ние ( сме­ет­ся).

По­ля­ко­ва Оля – это… ге­ни­аль­ное яв­ле­ние ( сме­ет­ся). Ну, вы смай­ли­ки по­ставь­те. По­нят­но же, что это ржа­ка. Рос­кошь в мо­ем пред­став­ле­нии… опять же, Маль­ди­вы! Свое бун­га­ло на бе­ре­гу оке­а­на, с бас­сей­ном, с шам­пан­ским… Вот как-то так я это се­бе пред­став­ляю. А еще я де­лаю по­тря­са­ю­щее шоу 26 ок­тяб­ря во Двор­це спор­та. Ска­зать, что оно рос­кош­ное – ни­че­го не ска­зать, по­то­му что оно сто­ит в пол­то­ра ра­за до­ро­же, чем мой дом. Но по-дру­го­му нель­зя для ар­тист­ки первого эше­ло­на ( улы­ба­ет­ся).

А по­сле шоу я де­лаю се­бе рос­кош­ный подарок – всей се­мьей на во­семь дней мы едем на ши­кар­ную вил­лу с ши­кар­ным бас­сей­ном, и у ме­ня бу­дет рос­кошь на­яву. По­сле та­ко­го кон­цер­та на­до бу­дет хо­ро­шо от­ды­хать. Вот.

А по­том, пря­мо с Маль­див – на соль­ник в Жи­то­ми­ре. Та­кое вот ми­ро­вое турне «Від Ста­ви­ща до Жи­то­ми­ра» ( сме­ет­ся).

Сколь­ко бы мне не до­ка­зы­ва­ли, что… за день­ги мож­но ку­пить все, я не со­гла­шусь.

На са­мом де­ле са­мое цен­ное нам до­ста­ет­ся со­вер­шен­но бес­плат­но: на­ша жизнь, на­ши де­ти, на­ше здо­ро­вье и лю­бовь. А это са­мое цен­ное. Точ­нее, бес­цен­ное.

Ти­пич­ное за­блуж­де­ние жен­щин… ес­ли они вый­дут за­муж за бо­га­то­го муж­чи­ну, день­ги у это­го муж­чи­ны бу­дут всю жизнь.

Юмор – это един­ствен­ная вещь, ко­то­рая мо­жет ни­ве­ли­ро­вать лю­бой нега­тив, груз, про­блем­ность, па­фос ненуж­ный. Юмор – это спа­са­тель­ный круг.

Это про­ве­ре­но ( сме­ет­ся). Осо­бен­но, ес­ли эта жен­щи­на до­ста­точ­но та­лант­ли­ва, что­бы сде­лать из мил­ли­о­не­ра про­сто хо­ро­ше­го че­ло­ве­ка. Я в этом спе­ци­а­лист ( сме­ет­ся).

У ме­ня все­гда най­дет­ся… па­ра ненуж­ных со­ве­тов.

Страш­но люб­лю раз­да­вать со­ве­ты и страш­но не люб­лю их слу­шать. Вот эти все бло­ги, ко­то­рые сей­час завели на­ши ди­вы и раз­да­ют бес­плат­ные со­ве­ты: это но­си­те, это не но­си­те, это ешь­те, это нет, это мож­но, это нель­зя – вся эта дре­бе­день ме­ня страш­но раз­дра­жа­ет. Но са­ма я это по­люб­ляю, ко­неч­но. По­то­му что все­гда лег­че учить ко­го-то.

Фо­кус за­клю­ча­ет­ся в том, что... чес­нок спа­са­ет лю­бое ку­ли­нар­ное блю­до.

С по­мо­щью та­ко­го неза­тей­ли­во­го про­дук­та мож­но ис­пра­вить вкус лю­бо­го неудав­ше­го­ся блю­да. Во­сточ­ная муд­рость гла­сит: «Нет та­кой лы­си­ны, ко­то­рую нель­зя бы­ло бы при­крыть чал­мой». В слу­чае с ку­ли­на­ри­ей это мож­но при­ме­нить к чес­но­ку ( улы­ба­ет­ся).

Хо­ти­те вы то­го или нет, но… вы по­ста­ре­е­те.

Ра­но или позд­но это про­изой­дет. Ско­рее все­го, од­но­вре­мен­но с ва­ши­ми по­дру­га­ми. Ну, мо­жет быть, на па­ру лет поз­же, ес­ли увле­че­тесь ка­ки­ми-ни­будь тех­но­ло­ги­я­ми. Но в лю­бом слу­чае вы по­ста­ре­е­те. Ма­ло то­го, как бы мо­ло­до и под­тя­ну­то ни вы­гля­де­ла ва­ша зад­ни­ца, гла­за все­гда вы­да­дут ваш ре­аль­ный воз­раст. Вот я, вро­де, непло­хо вы­гля­жу и та­кая вся из се­бя мо­ло­день­кая, но при этом мне еще ни ра­зу не уда­лось ни­ко­му впа­рить, что мне 25 ( сме­ет­ся).

По­это­му по­вто­рю: вы все рав­но по­ста­ре­е­те, и нуж­но вос­при­ни­мать ста­рость с на­деж­дой. Мне, на­при­мер, эту на­деж­ду по­да­ри­ла моя ма­ма, по­то­му что она не ста­ре­ет ду­шой, да и те­лом не ста­ре­ет. Она жи­вет сво­ей жиз­нью: спу­стя несколь­ко лет как умер отец, у нее по­явил­ся муж­чи­на… В 60 лет бой­френд – это кру­то! Я на нее смот­рю: она пу­те­ше­ству­ет, она счаст­ли­вая, она не по­ста­ви­ла на се­бе крест,

Ино­гда мне ка­жет­ся, что я пло­хая мать, пло­хая же­на, пло­хая дочь. Но это все му­сор, ко­то­рый нуж­но вы­ки­ды­вать из го­ло­вы.

не ре­ши­ла, что все, что ей нуж­но, – это вя­зать нос­ки и за­ни­мать­ся вну­ка­ми. Она при­ез­жа­ет ко мне мак­си­мум на пол­дня: по­смот­ре­ла на нас, всех рас­це­ло­ва­ла, мах­ну­ла хво­стом и уле­те­ла. И вот я смот­рю на ма­му, и мне не страш­но ста­реть.

Цен­ный со­вет, ко­то­рым я вос­поль­зо­ва­лась, гла­сил… «Му­жу-псу не от­кры­вай мор­ду всю». Так го­во­ри­ла моя ба­буш­ка. Гру­бо зву­чит эта на­род­ная по­го­вор­ка, но мысль та­ко­ва: не всё муж­чине нуж­но про те­бя знать. Осо­бен­но по ча­сти здо­ро­вья. Вот, до­пу­стим, у мо­ей бабушки бы­ла опе­ра­ция по-жен­ски. Так вот дед о ней ни­ко­гда не знал. Ба­буш­ке ка­за­лось, что на от­но­ше­ни­ях это ска­жет­ся не луч­шим об­ра­зом. И прав­да, муж­чи­на дол­жен все­гда ря­дом с со­бой ви­деть бо­ги­ню. И то, что эта бо­ги­ня му­ча­ет­ся, к при­ме­ру, от за­по­ра, ему знать со­вер­шен­но необя­за­тель­но ( улы­ба­ет­ся). Это класс­ный та­кой со­вет.

Чем стар­ше я ста­нов­люсь, тем… я ста­нов­люсь доб­рее.

Это уди­ви­тель­ная вещь! Вот моя ба­буш­ка бы­ла урав­но­ве­шен­ной и очень доб­рой. Но ма­ма мне го­во­рит, что, ко­гда она бы­ла мо­ло­дая, все бы­ло не так. У нас всех оди­на­ко­вая чер­та: мы очень ре­ак­тив­ные, вспыль­чи­вые, прав­да, от­ход­чи­вые. Но в мо­мент вспыш­ки луч­ше нам под ру­ку не по­па­дать­ся: в та­ком со­сто­я­нии мо­жем оби­деть, оскор­бить, на­де­лать ку­чу глу­по­стей, ко­то­рых нель­зя бу­дет по­том ис­пра­вить.

Но я по­ня­ла, что ба­буш­ка та­кой смир­ной ста­ла с воз­рас­том. И я ви­жу по се­бе, что то­же добрею и ста­нов­люсь спо­кой­нее. Мень­ше ре­а­ги­рую на раз­дра­жа­ю­щие фак­то­ры. Ко­неч­но, я все еще оста­юсь гром­кой, но уже без бы­лой за­до­рин­ки ( улы­ба­ет­ся). И лю­дям со мной ста­но­вит­ся ком­форт­нее, да и мне са­мой с со­бой ком­форт­нее. Во­об­ще, я обо­жаю взрос­ле­ние. Вот ес­ли б толь­ко зад не об­ви­сал ( сме­ет­ся). Ше­стое чув­ство под­ска­зы­ва­ет мне, что… я дол­го бу­ду мо­ло­дой. Хо­тя бы сво­ей пя­той точ­кой.

Ще­пе­тиль­ность – это… во­об­ще не про ме­ня. Я не знаю да­же, что это за сло­во и как его при­ме­нять. Это ка­кая-то та­кая ме­лоч­ность… Я боль­шая, и мне при­су­щи ши­ро­кие же­сты. Ес­ли у ме­ня недо­стат­ки, то они та­кие вну­ши­тель­ные, се­рьез­ные. Но и до­сто­ин­ства у ме­ня под стать – круп­ные, вы­ра­зи­тель­ные! Ес­ли я де­лаю что-то, то де­лаю это ши­ро­ко, а не ме­ло­чусь.

Это толь­ко ка­жет­ся, что… про­фес­сия ар­ти­ста лег­кая. Для ме­ня это, осо­бен­но в по­след­нее вре­мя, боль­ной во­прос. По­че­му? Да

по­то­му что у нас от­вра­ти­тель­ные до­ро­ги! Мы, ар­ти­сты, на­столь­ко тя­же­ло пе­ре­дви­га­ем­ся, что это от­би­ва­ет охо­ту во­об­ще га­стро­ли­ро­вать. Ко­гда ты тря­сешь­ся в ма­шине во­семь ча­сов, что­бы про­ехать несчаст­ных 300 км, ко­гда у те­бя со­тря­се­ние моз­га, уже ни до ка­ких кон­цер­тов. В ка­кие-то мо­мен­ты я на­чи­наю зво­нить сво­е­му кон­церт­но­му ди­рек­то­ру с тре­бо­ва­ни­ем: «Я не хо­чу ез­дить в этот го­род по та­ким до­ро­гам!!!» Вот эти до­ро­ги на­прочь уби­ва­ют ве­ру в че­ло­ве­че­ство ( сме­ет­ся). Тре­бую от вла­стей: при­ве­ди­те в по­ря­док до­ро­ги! Это пер­вое, что нуж­но сде­лать, что­бы хоть как-то «при­че­пу­ри­ти краї­ну». А по­том уже за­ни­май­тесь осталь­ным, ре­фор­ми­руй­те что угод­но!

Юность хо­ро­ша тем, что… она про­хо­дит. Это та­кое тоск­ли­вое, страш­ное, тя­же­лое вре­мя! Не­устро­ен­ность, бед­ность, неуве­рен­ность ни в чем: ни в зав­траш­нем дне, ни в се­го­дняш­нем, ни в сво­их си­лах, ни в сво­ей кра­со­те. Я бы­ла та­кая красивая и та­кая за­ком­плек­со­ван­ная в юно­сти! Ес­ли бы я бы­ла уве­ре­на в се­бе, мог­ла б вый­ти за­муж за прин­ца Уэль­ско­го, и мыс­ли у ме­ня та­кие бы­ли ( сме­ет­ся). На­де­юсь, Ва­дик не про­чи­та­ет это ин­тер­вью ( улы­ба­ет­ся). Впро­чем, он с юмо­ром от­не­сет­ся, ска­жет: «Ну, что ты при­ду­ма­ла? Я же твой принц». И бу­дет прав ( сме­ет­ся).

Да, юность – это «мо­то­ро­ш­ное» вре­мя, ко­гда, кро­ме смаз­ли­во­го мо­ло­день­ко­го ли­чи­ка и упру­гой по­пы, у те­бя, в прин­ци­пе, боль­ше ни­че­го нет – ни жиз­нен­ной муд­ро­сти, ни де­нег, ни сво­бо­ды, ни соб­ствен­но­го мне­ния. Ни­че­го это­го у те­бя в ар­се­на­ле нет… Вот она про­хо­дит, эта мо­ло­дость, и хо­ро­шо: пусть идет даль­ше. А по­па пусть оста­ет­ся ( сме­ет­ся).

Я толь­ко сей­час по­ня­ла… что че­ло­век ни­ко­му ни­че­го не дол­жен.

Толь­ко в свои 30 с хво­сти­ком ты про­зре­ва­ешь. Яс­но осо­зна­ешь: ты при­хо­дишь в эту жизнь один и ухо­дишь один. И ты не дол­жен ни сво­им ро­ди­те­лям, ни де­тям, ни му­жу или жене, ни род­ствен­ни­кам… Ты дол­жен толь­ко се­бе! По­то­му что ты у се­бя один. И я сей­час не об

эго­из­ме, а о том, что, ко­гда че­ло­век за­ни­ма­ет­ся сво­ей жиз­нью, у него нет вре­ме­ни на то, что­бы пор­тить ее дру­гим. По­че­му све­кровь ле­зет в от­но­ше­ния к невест­ке? По­то­му что ей нече­го де­лать, ей нечем за­нять­ся. Ес­ли бы у нее бы­ла своя жизнь, пол­ная при­клю­че­ний, ра­до­стей и сво­их за­бот, ей бы бы­ло все рав­но: сын же­нат – и сла­ва бо­гу, пусть жи­вут как хо­тят.

Точ­но так же муж, ко­то­рый, до­пу­стим, не раз­ре­ша­ет жене но­сить ко­рот­кую юб­ку… Это его ком­плек­сы го­во­рят и неуве­рен­ность в се­бе, ко­то­рые он пе­ре­кла­ды­ва­ет на жен­щи­ну! Ни­че­го че­ло­век ни­ко­му не дол­жен!

Ес­ли бы ма­ме бы­ло что де­лать, она бы не лез­ла к де­тям. Ко­гда жен­щи­на го­во­рит ребенку: «Я на те­бя жизнь по­ло­жи­ла, от­ка­за­лась от ка­рье­ры, у ме­ня бы­ла воз­мож­ность ра­бо­тать за границей, но из-за те­бя я оста­лась! А ты, небла­го­дар­ный, как се­бя ве­дешь!» И ре­бе­нок со­вер­шен­но точ­но ска­жет: «Те­бя об этом ни­кто не про­сил!» И ни­кто те­бе не дол­жен го­во­рить за это спа­си­бо. По­это­му че­ло­век ни­ко­му ни­че­го не дол­жен. Он дол­жен толь­ко се­бе. По­нят­ное де­ло, что нуж­но за­бо­тить­ся о ро­ди­те­лях, по­нят­ное де­ло, нуж­но за­бо­тить­ся о де­тях. Но жизнь свою класть к но­гам дру­го­го че­ло­ве­ка – со­вер­шен­ней­шая глу­пость! По­ло­жи­те жизнь к сво­им но­гам.

Иде­аль­ных лю­дей нет! Нас ни­кто не учил быть до­черь­ми, ма­те­ря­ми, же­на­ми. Мы при­шли в эту жизнь, что­бы на­учить­ся это­му.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.