НИ­КО­ЛАЙ СУНГУРОВСКИЙ

Ди­рек­тор во­ен­ных про­грамм Цен­тра Ра­зум­ко­ва о том, по­че­му Рос­сия не ре­ша­ет­ся на пря­мое втор­же­ние в Укра­и­ну

Vlast Deneg - - ВАЖНО ЗНАТЬ -

Преж­де чем спро­сить о бло­ка­де, спро­шу о «Мин­ске-2». Он во­об­ще ак­туа­лен, на этой ос­но­ве мож­но до­стичь це­лей?

— Шан­сы ма­лы, так как сто­ро­ны кон­флик­та при­дер­жи­ва­ют­ся про­ти­во­по­лож­ных по­зи­ций. Рос­сия пы­та­ет­ся впих­нуть в Укра­и­ну ОРДЛО на сво­их усло­ви­ях. Глав­ное усло­вие Крем­ля — фак­ти­че­ская ав­то­но­мия ок­ку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­рий и пра­во вли­я­ния на внеш­нюю по­ли­ти­ку Укра­и­ны. Цель Рос­сии — не вы­пу­стить Укра­и­ну со сво­ей ор­би­ты. Да­же ес­ли им­пер­ские пла­ны не ре­а­ли­зу­ют­ся, то хо­тя бы пре­вра­тят Укра­и­ну в бу­фер­ную стра­ну-са­тел­ли­та. Ок­ку­пи­ро­ван­ные тер­ри­то­рии До­нец­кой и Лу­ган­ской об­ла­стей иг­ра­ют роль яко­ря, ко­то­рый дол­жен не пу­стить на­шу стра­ну в ев­ро­пей­ское про­стран­ство. Укра­и­на име­ет со­вер­шен­но про­ти­во­по­лож­ные це­ли. Она хо­чет быть не­за­ви­си­мой, су­ве­рен­ной и ид­ти ев­ро­пей­ским кур­сом сво­е­го раз­ви­тия. В этом плане по­зи­ции сто­рон несов­ме­сти­мы.

По­ря­док вы­пол­не­ния ва­жен?

— Пунк­ты мин­ских до­го­во­рен­но­стей на­пи­са­ны та­ким об­ра­зом, что по от­дель­но­сти их еще мож­но рас­смат­ри­вать. Но ес­ли счи­тать тех­но­ло­ги­ей ре­а­ли­за­ции «Мин­ска-2» ука­зан­ный там по­ря­док пунк­тов, то, до то­го как Укра­и­на по­лу­чит тер­ри­то­ри­аль­ную це­лост­ность, она по­те­ря­ет су­ве­рен­ность. То есть Рос­сии не обя­за­тель­но до­во­дить мин­ский про­цесс до кон­ца. По­то­му что вос­ста­нов­ле­ние границы — это по­след­ние пунк­ты, а до это­го — ам­ни­стия и вы­бо­ры. Очень боль­шая ве­ро­ят­ность, что на этом все и за­кон­чит­ся.

По­че­му?

— На­при­мер, по­сле вы­бо­ров на тех тер­ри­то­ри­ях их уже ле­ги­тим­ная власть мо­жет по­про­сить по­мо­щи у Рос­сии, а даль­ше — си­рий­ский ва­ри­ант с пря­мым вво­дом войск (ско­рее все­го, рос­сий­ских «ми­ро­твор­че­ских» сил). Это от­кро­ет для Рос­сии ши­ро­кое по­ле для ма­нев­ра. А то, что ни­кто в ми­ре не при­зна­ет «вы­бо­ры», Рос­сию не вол­ну­ет. Как не вол­ну­ет ее непри­зна­ние Юж­ной Осе­тии, с ко­то­рой она за­клю­чи­ла во­ен­ный со­юз.

А ны­неш­няя си­ту­а­ция ско­вы­ва­ет воз­мож­но­сти РФ на­ра­щи­вать ин­тен­сив­ность бо­е­вых дей­ствий, на­при­мер, при­ме­нять авиа­цию? Ар­тил­ле­рию они и сей­час ис­поль­зу­ют…

— Ес­ли об ар­тил­ле­рии еще мож­но го­во­рить, что она «на­шлась в шах­тах» (ну очень спе­ци­аль­ных), то с са­мо­ле­та­ми слож­нее. При­ме­не­ние авиа­ции — это уже непри­кры­тая агрес­сия и, со­от­вет­ствен­но, но­вая вол­на санк­ций. Ны­неш­ние санк­ции — еще не все, на что в прин­ци­пе спо­со­бен За­пад. Мо­гут быть, на­при­мер, та­кие си­стем­ные санк­ции, как от­клю­че­ние от SWIFT. Это­го Рос­сия мо­жет не пе­ре­жить, по­это­му все­ми си­ла­ми пы­та­ет­ся из­бе­жать.

Сей­час бло­ка­да спо­соб­ству­ет воз­вра­ще­нию тер­ри­то­рии ОРДЛО?

— Ес­ли мы го­во­рим о ны­неш­ней войне, то по­бе­дой в ней нель­зя счи­тать толь­ко вос­ста­нов­ле­ние тер­ри­то­ри­аль­ной це­лост­но­сти. Мы не вос­ста­но­вим тер­ри­то­ри­аль­ную це­лост­ность, по­ка не вер­нем Крым. По­это­му воз­вра­ще­ние ОРДЛО в со­став Укра­и­ны не яв­ля­ет­ся ко­неч­ной це­лью. Ко­неч­ная цель — как ми­ни­мум воз­вра­ще­ние к со­сто­я­нию до агрес­сии РФ: це­лост­ность и су­ве­ре­ни­тет. Есть еще во­прос ком­пен­са­ции ущер­ба. Но про­ме­жу­точ­ные це­ли нель­зя вы­да- вать за ос­нов­ные, ко­неч­ные — это озна­ча­ет под­ме­ну по­ня­тий, на чем пы­та­ют­ся иг­рать от­дель­ные по­ли­ти­ки. Ко­гда го­во­рят, что го­су­дар­ство об­ла­да­ет мо­но­по­ли­ей на си­лу, за­бы­ва­ют, что ис­точ­ни­ком на­де­ле­ния го­су­дар­ства этой мо­но­по­ли­ей яв­ля­ет­ся на­род — су­ве­рен и ис­точ­ник по­ли­ти­че­ской вла­сти в Укра­ине. Та­кая мо­но­по­лия — не ин­дуль­ген­ция на все­вла­стие и без­на­ка­зан­ность. На­род мо­но­по­лию дал, и ес­ли го­су­дар­ство не мо­жет ею эф­фек­тив­но вос­поль­зо­вать­ся, на­род име­ет пра­во эту мо­но­по­лию от­ме­нить.

Про­ти­во­сто­я­ние не иг­ра­ет на ру­ку Крем­лю?

— На ру­ку Крем­лю иг­ра­ют те, кто не вы­пол­ня­ет свои функ­ции. Вот это глав­ное. Имен­но это про­во­ци­ру­ет на­род на под­держ­ку бло­ка­ды. Яс­но, что это все неже­ла­тель­но, осо­бен­но в усло­ви­ях вой­ны. Но где при­чи­ны это­го без­об­ра­зия? Ис­точ­ник — в неспо­соб­но­сти го­су­дар­ства вы­пол­нять свои функ­ции. Го­су­дар­ство не смог­ло ни воз­гла­вить, ни струк­ту­ри­ро­вать доб­ро­воль­че­ское дви­же­ние, во­лон­те­ров и бло­ка­ду. А мог­ло бы об­ра­тить се­бе на поль­зу, и уро­вень до­ве­рия сей­час был бы не от­ри­ца­тель­ным, а по­зи­тив­но за­шка­ли­вал.

По­че­му в Укра­ине го­су­дар­ство толь­ко идет за об­ще­ством, в Рос­сии вот, на­при­мер, имен­но го­су­дар­ство бьет пер­вым?

— Здесь на­до раз­де­лить ав­то­ри­тар­ные и де­мо­кра­ти­че­ские ре­жи­мы. Ав­то­ри­тар­ный ре­жим мо­жет быст­ро при­ни­мать опе­ра­тив­ные ре­ше­ния. Де­мо­кра­тия это­го не мо­жет. Де­мо­кра­тия неспо­соб­на на опе­ра­тив­ные ре­ше­ния, но спо­соб­на де­лать мень­ше оши­бок. Де­мо­кра­тия — это мед­лен­ное дви­же­ние с ми­ни­маль­ны­ми ошиб­ка­ми. Ав­то­кра­тия спо­соб­на быст­ро ра­бо­тать. Это ее пре­иму­ще­ство. Имен­но по­это­му Пу­ти­ну уда­лось за­хва­тить ини­ци­а­ти­ву в Укра­ине и в ми­ре. Этим он дол­гое вре­мя поль­зо­вал­ся, но сей­час За­пад на­чал про­сы­пать­ся, го­тов ре­а­ги­ро­вать. К агрес­сии Рос­сии ни­кто не был го­тов. По ме­ре то­го как го­тов­ность при­хо­дит, а при­хо­дит она по ме­ре на­коп­ле­ния ресурсов, ме­ня­ет­ся ри­то­ри­ка. Ме­ня­ют­ся спо­со­бы воз­дей­ствия, на­при­мер, по­сте­пен­ное на­ра­щи­ва­ние сил НА­ТО на гра­ни­це с РФ. То есть пол­но­стью и без­ого­во­роч­но от­да­вать пред­по­чте­ние ав­то­ри­тар­ным ре­жи­мам — невер­но.

Мы видели при­ход Трам­па к вла­сти, бу­дут вы­бо­ры в Ев­ро­пе, есть риск при­хо­да к вла­сти кон­тр­э­лит. Ку­да все идет?

— Иде­аль­ных си­стем не су­ще­ству­ет. В неко­то­рых си­сте­мах есть свои недо­стат­ки, ко­то­рые со вре­ме­нем мо­гут ли­бо ни­ве­ли­ро­вать­ся, ли­бо на­рас­тать. Тот уро­вень до­стат­ка, ко­то­рый по­явил­ся бла­го­да­ря ли­бе­ра­лиз­му, при­вел к то­му, что ста­ли до­ми­ни­ро­вать со­всем дру­гие цен­но­сти. Вме­сто об­ще­че­ло­ве­че­ских — ком­мер­ци­а­ли­за­ция, вме­сто опе­ра­тив­но­го при­ня­тия ре­ше­ний — бю­ро­кра­тизм, за­си­лье стан­дарт­ных про­це­дур вне за­ви­си­мо­сти от их адек­ват­но­сти. Из-за это­го За­пад про­иг­ры­ва­ет, те­ря­ет со­ли­дар­ность и спо­соб­ность к кол­лек­тив­но­му дей­ствию. Сей­час в ми­ре идет борь­ба аль­тер­на­тив­ных па­ра­дигм или ци­ви­ли­за­ци­он­ных под­хо­дов к ми­ро­по­ряд­ку. У каж­дой па­ра­диг­мы есть свои но­си­те­ли, свои цен­тры си­лы. Во­круг них идут раз­лич­ные и па­рал­лель­ные ин­те­гра­ци­он­ные про­цес­сы — Ев­ро­ат­лан­ти­ка, Евра­зия, Ближ­ний Во­сток, Юго-Во­сточ­ная Азия, ки­тай­ский Но­вый шел­ко­вый путь. Стра­ны, на­хо­дя­щи­е­ся на по­гра­ни­чье, пре­вра­ща­ют­ся в зо­ны кон­флик­та.

Укра­и­на в та­кой зоне?

— Укра­и­на на­хо­дит­ся в та­кой зоне, что за нее идет борь­ба меж­ду Ев­ро­пой и Рос­си­ей. И од­на из па­ра­дигм, наи­бо­лее при­вле­ка­тель­ная, за ко­то­рой сто­ят бо­лее мощ­ные но­си­те­ли, бу­дет до­ми­ни­ро­вать. Я хо­чу на­де­ять­ся на то, что ли­бе­раль­ная па­ра­диг­ма по­бе­дит. Со­вре­мен­ный ли­бе­ра­лизм ме­ня то­же не вполне устра­и­ва­ет, но, ду­маю, воз­ник­нет нечто ги­брид­ное, где до­ми­ни­ро­ва­ла бы де­мо­кра­тия и че­ло­веч­ность. Бе­скров­но та­кое не да­ет­ся.

У ООН есть еще пер­спек­ти­вы в со­вре­мен­ном ми­ре?

— От­не­сти на счет толь­ко ООН или дру­гой струк­ту­ры сла­бо­сти и недо­стат­ки — невер­но, по­то­му что ме­ня­ет­ся жизнь во­круг. Они то­же долж­ны адап­ти­ро­вать­ся. Вся кри­ти­ка идет по­то­му, что адап­та­ция

Го­су­дар­ство не смог­ло ни воз­гла­вить, ни струк­ту­ри­ро­вать доб­ро­воль­че­ское дви­же­ние, во­лон­те­ров и бло­ка­ду. А мог­ло бы об­ра­тить се­бе на поль­зу, и уро­вень до­ве­рия сей­час был бы не от­ри­ца­тель­ным, а по­зи­тив­но за­шка­ли­вал

или не идет, или идет мед­лен­но. Пу­тин бьет по сла­бым ме­стам в ООН. Ор­га­ни­за­ция неспо­соб­на ре­а­ги­ро­вать, по­то­му что в Сов­бе­зе пред­став­ле­ны си­лы, ко­то­рые при­дер­жи­ва­ют­ся раз­ных то­чек зре­ния. Для по­ни­ма­ния су­ти про­ис­хо­дя­ще­го на­до сде­лать от­ступ­ле­ние и вер­нуть­ся к ин­те­гра­ци­он­ным про­цес­сам. По­че­му сей­час кри­зис в ЕС? Нет един­ства цен­но­стей, о ко­то­ром так мно­го го­во­ри­ли. Нет един­ства ин­те­ре­сов. На уровне ка­те­го­рий ин­те­ре­сы мо­гут сов­па­дать, на­при­мер, по­вы­ше­ние бла­го­со­сто­я­ния. Пре­крас­но, но на­ро­ды раз­ные, а «ко­пил­ка» од­на, и каж­дое го­су­дар­ство хо­чет добиться бла­го­со­сто­я­ния сво­е­го на­ро­да. Ес­ли же мы го­во­рим об угро­зах, на­при­мер о тер­ро­риз­ме, то тер­ро­ри­сты для од­них — вра­ги, для вто­рых — ге­рои, для тре­тьих — парт­не­ры. Для Израиля ХАМАС — это тер­ро­ри­сти­че­ская ор­га­ни­за­ция, а Рос­сия с ни­ми ве­дет пе­ре­го­во­ры о со­труд­ни­че­стве. Ка­кое тут един­ство? Ко­гда-то Рос­сию пы­та­лись при­влечь к ев­ро­пей­ской ПРО… На чем не со­шлись?

— На Иране. Для Рос­сии — это со­юз­ник, а для За­па­да — угро­за. Во вре­ме­на пре­зи­ден­та Лео­ни­да Ку­ч­мы внеш­няя по­ли­ти­ка на­зы­ва­лась мно­го­век­тор­ной. Это мож­но по­вто­рить? — Ко­неч­но, по­че­му же нет. На­до по­ни­мать, что су­ще­ству­ют два про­цес­са. Те­ку­щая по­ли­ти­ка и по­ли­ти­ка раз­ви­тия. Пер­вое яв­ля­ет­ся со­став­ной ча­стью вто­ро­го, но это не од­но и то же, раз­ные под­хо­ды. Ко­гда мы го­во­рим о те­ку­щем со­сто­я­нии, мно­го­век­тор­ной по­ли­ти­ке аль­тер­на­ти­вы нет. Мы вы­нуж­де­ны уста­нав­ли­вать по­ли­ти­че­ские и эко­но­ми­че­ские от­но­ше­ния с те­ми или ины­ми субъ­ек­та­ми. Но раз­ви­вать­ся мы мо­жем толь­ко в од­ном на­прав­ле­нии, и тут ори­ен­тир мо­жет быть толь­ко один. Вот в чем про­бле­ма. Здесь мно­го­век­тор­но­сти быть не мо­жет. Мно­го­век­тор­ность — это так­ти­ка, а в плане стра­те­ги­че­ско­го раз­ви­тия — у нас од­но­век­тор­ность. Раз­ви­ва­ем­ся в од­ном на­прав­ле­нии, а ра­бо­та­ем с те­ми, с кем вы­год­но. Это раз­ные уров­ни. Сей­час мно­го дис­кус­сий по НА­ТО, Трамп хо­чет за­ста­вить всех пла­тить по 2% ВВП на обо­ро­ну. Что с этой ор­га­ни­за­ци­ей? — Есть про­бле­мы в ЕС, ко­то­рые под­ры­ва­ют и НА­ТО. Есть внеш­няя си­ла, ко­то­рая пы­та­ет­ся раз­ва­лить эти ин­те­гра­ци­он­ные объ­еди­не­ния, — это Рос­сия. Ей про­ще ра­бо­тать в Ев­ро­пе с от­дель­ны­ми стра­на­ми, чем с Со­ю­зом. По­это­му ЕС и НА­ТО вы­нуж­де­ны при­спо- саб­ли­вать­ся к но­вым ре­а­ли­ям. Тут еще и эко­но­ми­че­ский кри­зис. Это раз­во­дит ин­те­ре­сы, ко­то­рые пре­сле­ду­ет каж­дая ев­ро­пей­ская стра­на, обост­ря­ют­ся про­ти­во­ре­чия. Та же Гре­ция, на­при­мер. Это вво­дит в тур­бу­лент­ность все ин­те­гра­ци­он­ные со­ю­зы. По­это­му на­до ис­кать но­вые под­хо­ды. Сей­час НА­ТО пы­та­ет­ся уве­ли­чить свои ре­сур­сы. Они по­счи­та­ли, что это 2% ВВП. Хо­ро­шо. Это они пы­та­ют­ся де­лать. Кро­ме то­го, они из­ме­ня­ют про­це­ду­ру при­ня­тия ре­ше­ний, ста­но­вят­ся бо­лее де­цен­тра­ли­зо­ван­ны­ми. По­че­му? По­то­му что каж­дый раз обра­щать­ся к 28 стра­нам — чле­нам НА­ТО — дол­гая про­це­ду­ра. По­это­му НА­ТО те­ря­ет в опе­ра­тив­но­сти. Они сей­час пы­та­ют­ся за­ру­чить­ся за­бла­го­вре­мен­ным со­гла­си­ем 28 чле­нов, что­бы в слу­чае угро­зы про­ти­во­дей­ствие пе­ре­хо­ди­ло на опе­ра­тив­ный уро­вень. Там уже ко­ман­до­ва­ние си­ла­ми го­то­вит и при­ме­ня­ет эти си­лы. Это уже по­хо­же на во­ен­ную ор­га­ни­за­цию. Но в це­лом кон­флик­ты сей­час та­ко­вы, что нуж­но си­нер­ге­ти­че­ское сли­я­ние ин­стру­мен­тов — ди­пло­ма­тии, эко­но­ми­ки, ин­фор­ма­ции и во­ен­ной си­лы. По­это­му в дан­ном на­прав­ле­нии дол­жен дви­гать­ся мир — ис­кать но­вую ар­хи­тек­ту­ру меж­ду­на­род­ной без­опас­но­сти. И Укра­ине так­же? — Ко­неч­но. Ко­гда мы го­во­рим о по­ли­ти­ке, то ма­ло пла­ни­ро­вать за се­бя. Это то же са­мое, что от­да­вать­ся на во­лю слу­чая. На­до преду­смат­ри­вать и дей­ствия про­тив­ни­ка в от­вет на свои дей­ствия. Есть со­юз­ни­ки, их дей­ствия то­же на­до преду­смат­ри­вать. Бо­лее

Рос­сия — это аку­ла на пля­же. Мы же не на­зна­ча­ем аку­лу эле­мен­том си­сте­мы без­опас­но­сти пля­жа. По­че­му мы Рос­сию, ко­то­рая «ест» со­сед­ние стра­ны и на­ро­ды, счи­та­ем по­тен­ци­аль­ным эле­мен­том си­сте­мы ми­ро­вой без­опас­но­сти?

то­го, есть бо­лее ши­ро­кая пе­ри­фе­рия на­ше­го кон­флик­та — и это то­же на­до преду­смат­ри­вать. Про­стых от­ве­тов нет.

А у РФ адек­ват­ное пла­ни­ро­ва­ние? У них ведь несколь­ко кон­флик­тов в Во­сточ­ной Ев­ро­пе, Кав­каз. Од­на­ко ки­тай­цы, япон­цы, аме­ри­кан­цы кон­цен­три­ру­ют­ся на Ти­хом оке­ане. Все по­ни­ма­ют, что оке­ан — это ми­ро­вая тор­гов­ля и ми­ро­вой ВВП, а не Укра­и­на или Кав­каз. За­чем оно им на­до — увя­зы­вать се­бя и нас в этих кон­флик­тах? — Есть та­кой фильм Чар­ли Ча­п­ли­на «Ма­лыш», сня­тый еще в 1921 го­ду. Сце­на­рий про­стой. Сте­коль­щик остал­ся без ра­бо­ты. Он на­хо­дит пар­ниш­ку, ко­то­рый бе­га­ет по го­ро­ду и бьет ок­на. А сте­коль­щик идет за пар­нем и встав­ля­ет стек­ла. Так дей­ству­ет Рос­сия. Она со­зда­ет точ­ки неста­биль­но­сти по все­му ми­ру, что­бы ска­зать: толь­ко мы мо­жем ре­шить ва­ши про­бле­мы. Воз­ник­но­ве­ние то­чек неста­биль­но­сти яв­ля­ет­ся спо­со­бом Рос­сии вли­ять на ло­каль­ную и ре­ги­о­наль­ную по­ли­ти­ку. Ес­ли та­кие точ­ки рас­ки­ды­ва­ют­ся по несколь­ким ре­ги­о­нам, то это спо­соб вли­я­ния на гло­баль­ную по­ли­ти­ку. Под вли­я­ни­ем на по­ли­ти­ку я по­ни­маю не толь­ко бо­е­вые дей­ствия и жерт­вы в том ре­ги­оне, но и вол­ны ми­гра­ции, ко­то­рые уда­ря­ют по от­да­лен­ным ре­ги­о­нам, как это бы­ло с ЕС, и обост­ря­ют во­про­сы ин­те­гра­ции/дез­ин­те­гра­ции, эко­но­ми­че­ские про­бле­мы. По­че­му ЕС и США не дей­ству­ют бо­лее жест­ко в от­но­ше­нии РФ?

— По­то­му что не хо­тят кон­флик­то­вать со стра­ной, ко­то­рая об­ла­да­ет ядер­ным ору­жи­ем. Но ко­гда го­во­рят, что Рос­сия — это стра­на, без ко­то­рой невоз­мож­но по­стро­ить ми­ро­вую си­сте­му без­опас­но­сти, то я не со­гла­сен. Рос­сия — это стра­на, с ко­то­рой невоз­мож­но по­стро­ить ни­ка­кую си­сте­му без­опас­но­сти. Это аку­ла на пля­же. Мы же не на­зна­ча­ем аку­лу эле­мен­том си­сте­мы без­опас­но­сти пля­жа. По­че­му мы Рос­сию, ко­то­рая «ест» со­сед­ние стра­ны и на­ро­ды, счи­та­ем по­тен­ци­аль­ным эле­мен­том си­сте­мы ми­ро­вой без­опас­но­сти? Есть ме­то­ды эко­но­ми­че­ско­го, ин­фор­ма­ци­он­но­го, куль­тур­но­го дав­ле­ния. Сей­час уже и на За­па­де идут раз­го­во­ры о раз­ва­ле РФ. Но и тут сно­ва воз­вра­ща­ют­ся к про­бле­ме кон­тро­ля над ядер­ным ору­жи­ем. А как его кон­тро­ли­ро­вать, оно раз­бро­са­но по всей РФ? Кто га­ран­ти­ру­ет его нерас­про­стра­не­ние? Со­вет­ский Со­юз рас­пал­ся — это был взрыв, а ес­ли РФ рас­па­дет­ся, это бу­дет ядер­ный взрыв.

Ка­ким об­ра­зом мож­но пе­ре­стро­ить си­сте­му вла­сти в Укра­ине, во­прос не столь­ко в фа­ми­ли­ях, сколь­ко в струк­ту­ре, что­бы она бы­ла гиб­кой и мог­ла ра­бо­тать «мно­го­слой­но» с лю­бы­ми про­бле­ма­ми? — В су­ще­ству­ю­щих усло­ви­ях аль­тер­на­ти­вы тур­бу­лент­но­сти в сред­не­сроч­ной пер­спек­ти­ве про­сто нет. Мы бу­дем с этим стал­ки­вать­ся. В этих усло­ви­ях стро­ить жест­кую иерар­хи­че­скую си­сте­му управ­ле­ния опас­но. Это хо­ро­шие си­сте­мы для при­ня­тия ре­ше­ний, но они неустой­чи­вы к це­ле­на­прав­лен­ным де­ста­би­ли­зи­ру­ю­щим воз­дей­стви­ям. Нуж­но ком­би­ни­ро­вать иерар­хи­че­ские свя­зи и се­те­вые струк­ту­ры. По­это­му глав­ное — най­ти ба­ланс меж­ду цен­тра­ли­за­ци­ей и де­цен­тра­ли­за­ци­ей. Курс на де­цен­тра­ли­за­цию мы взя­ли, но не мо­жем до­ве­сти до кон­ца. И это про­бле­ма, по­то­му что мы ни к че­му не при­хо­дим, а де­ла­ем мно­го дви­же­ний, пе­ре­де­лы­ва­ем то, что уже сде­ла­но. А это, меж­ду про­чим, судь­бы лю­дей. Мы пред­ла­га­ли сде­лать ком­плекс­ный об­зор все­го сек­то­ра без­опас­но­сти. Опре­де­лить угро­зы, спо­со­бы про­ти­во­дей­ствия угро­зам, си­лы, ко­то­рые у нас есть и по­тре­бу­ют­ся на пер­спек­ти­ву. По­том ска­зать: вот что нам на­до для ВСУ, вот — для Нац­г­вар­дии, вот это — для СБУ. Это да­ло бы по­ни­ма­ние про­цес­са. То­гда бы­ло бы по­нят­но, ка­кое нуж­но под него пра­во­вое по­ле. В ре­зуль­та­те мы бы по­лу­чи­ли Стра­те­гию нац­без­опас­но­сти, док­три­ны, про­грам­му раз­ви­тия ВСУ, про­грам­му по во­ору­же­нию, про­грам­му раз­ви­тия по­ли­ции. То, что есть сей­час,— не про­грам­мы, по­то­му что там нет ал­го­рит­ма дей­ствий. Про­грам­ма — это пе­ре­ме­ще­ние про­ме­жу­точ­ных ре­зуль­та­тов к ко­неч­ной це­ли. То, что мы име­ем сей­час,— пост­со­вет­ские ко­ор­ди­на­ци­он­но-от­рас­ле­вые пла­ны. Даль­ше мы не ушли, нас все­гда ту­да за­тя­ги­ва­ет. По­че­му? — В про­грам­мах чет­ко вы­пи­сы­ва­ют­ся ре­зуль­та­ты. Ес­ли есть ре­зуль­та­ты, то есть и ре­сур­сы. Ре­зуль­та­ты и ре­сур­сы да­ют воз­мож­ность го­во­рить о кон­тро­ле и от­вет­ствен­но­сти. Вот че­го тра­ди­ци­он­но бо­ит­ся на­ша власть. Ес­ли бы мы про­ве­ли де­цен­тра­ли­за­цию, то от цен­тра за­ви­се­ло бы при­ня­тие го­су­дар­ствен­ных ре­ше­ний, а тра­ты ресурсов про­ис­хо­ди­ли бы на мест­ном уровне. То­гда у нас и со­ци­аль­ная по­ли­ти­ка бы­ла бы со­от­вет­ству­ю­щей, и не на­до бы­ло бы у пре­зи­ден­та тре­бо­вать ка­ких-то льгот или га­ран­тий. Кон­крет­ный че­ло­век к пре­зи­ден­ту непо­сред­ствен­но­го от­но­ше­ния не име­ет, а вот мэр, пред­се­да­тель местного со­ве­та — вот к нему есть во­про­сы. То есть по­лу­ча­ет­ся устой­чи­вая смесь иерар­хи­че­ских и се­те­вых струк­тур, за ни­ми бу­ду­щее. Един­ствен­ный во­прос — ба­ланс. Я недав­но чи­тал лек­цию на опе­ра­тив­ных сбо­рах ко­манд­но­го со­ста­ва ВСУ. Го­во­ри­ли о мо­но­по­лии на ис­поль­зо­ва­ние си­лы, под­ни­ма­ли во­про­сы част­ных ар­мий. Без­услов­но, есть опас­ность, что частные ар­мии по­па­дут под чье-то вли­я­ние. По­это­му го­су­дар­ство долж­но воз­гла­вить этот про­цесс, ис­клю­чить по­ли­ти­че­ское вли­я­ние на во­е­ни­зи­ро­ван­ные фор­ми­ро­ва­ния, ко­то­рые в бу­ду­щем бу­дут появляться. Сей­час свер­ху ре­ши­ли спу­стить стра­те­гию со­зда­ния тер­ри­то­ри­аль­ной обо­ро­ны, а у Ава­ко­ва ре­ши­ли соз­да­вать му­ни­ци­паль­ную по­ли­цию, есть кон­цеп­ция за­щи­ты кри­ти­че­ской ин­фра­струк­ту­ры, где долж­ны быть ка­кие-то ло­каль­ные спа­са­тель­ные от­ря­ды. Поз­воль­те спро­сить: а это од­ни и те же лю­ди или раз­ные? Ес­ли раз­ные, то ни од­на тер­ри­то­ри­аль­ная об­щи­на ма­те­ри­аль­но это­го не по­тя­нет. Кто бу­дет ра­бо­тать? На ваш взгляд, Укра­ине, кро­ме тер­ри­то­ри­аль­ной обо­ро­ны, нуж­ны круп­ные ЧВК? — Это се­рьез­ный во­прос. Лю­бая стра­те­гия ре­а­ли­зу­ет­ся толь­ко на ши­ро­кой ба­зе ле­ги­тим­но­сти. По­это­му во­прос нуж­но ре­шать кон­сен­су­сом. Это тот же са­мый аут­сор­синг. Аут­сор­синг мо­жет быть не толь­ко в во­про­сах ло­ги­сти­ки, но и по бо­е­вым функ­ци­ям. В США — Blackwater, в РФ — «груп­па Ва­г­не­ра». Аут­сор­синг мо­жет быть раз­ным по функ­ци­ям, объ­е­мам, гео­гра­фии. Каж­дая стра­на долж­на най­ти свою мо­дель, что она по­тя­нет и что ей вы­год­но. Я не мо­гу дать вам чет­кий от­вет. Есть про­бле­мы за­щи­ты ин­фра­струк­ту­ры, не толь­ко пря­мые бо­е­вые дей­ствия. Это за­да­ча по­вы­шен­ной слож­но­сти. Это не ариф­ме­ти­ка, а си­нер­ге­ти­ка. Но в тео­рии ЧВК — это то­же смесь иерар­хии и се­те­вой струк­ту­ры.

С Рос­си­ей невоз­мож­но по­стро­ить ни­ка­кую си­сте­му без­опас­но­сти

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.