Тюрь­ма на­ро­дов. Бы­ла ли Укра­и­на рос­сий­ской ко­ло­ни­ей

Про­ти­во­по­став­ле­ние рус­ских и укра­ин­цев ста­ло про­бле­мой с воз­ник­но­ве­ни­ем во вто­рой по­ло­вине XIX в. со­вре­мен­но­го рус­ско­го на­ци­о­на­лиз­ма

Vlast Deneg - - ИСТОРИЧЕСКИЙ ФРОНТ -

Из­веч­ный де­мон для укра­ин­ской идеи — рос­сий­ская. Мол, укра­ин­цев «стар­шие бра­тья» угне­та­ли ден­но и нощ­но. Но что же пред­став­ля­ла со­бой «на­ци­о­наль­ная сущ­ность» Рос­сий­ской им­пе­рии?

Ка­за­ки пре­вра­ща­ют­ся в хох­лов

Обра­тим­ся к тру­дам ав­стрий­ца Ан­дре­а­са Кап­пе­ле­ра — про­фес­со­ра Вен­ско­го уни­вер­си­те­та, чле­на Ав­стрий­ской ака­де­мии на­ук, ино­стран­но­го чле­на На­ци­о­наль­ной ака­де­мии на­ук Укра­и­ны. В Рос­сий­ской им­пе­рии, как и в дру­гих мно­го­на­ци­о­наль­ных го­су­дар­ствах, до но­вей­шей эпо­хи та­кие эт­ни­че­ские фак­то­ры, как язык, куль­ту­ра и да­же ре­ли­гия, иг­ра­ли под­чи­нен­ную роль. Важ­ней­ши­ми эле­мен­та­ми ле­ги­ти­ма­ции и ор­га­ни­за­ции яв­ля­лись го­су­дарь и ди­на­стия, со­слов­ный по­ря­док об­ще­ства и им­пер­ская идея.

Од­на­ко бо­лее сот­ни эт­ни­че­ских групп цар­ской им­пе­рии, за­фик­си­ро­ван­ных в пе­ре­пи­си 1897 г., не об­ла­да­ли рав­ны­ми пра­ва­ми. Кап­пе­лер вы­де­ля­ет в им­пе­рии три иерар­хии. Кри­те­ри­ем оце­нок для од­ной бы­ла по­ли­ти­че­ская ло­яль­ность, для вто­рой — со­слов­но­со­ци­аль­ные фак­то­ры, тре­тья вы­стра­и­ва­лась по куль­тур­ным кри­те­ри­ям. Все три иерар­хии вли­я­ли друг на дру­га и из­ме­ня­лись в те­че­ние сто­ле­тий.

По­ло­же­ние эт­но­сов в чет­ко нес­фор­му­ли­ро­ван­ной иерар­хии за­ви­се­ло от сте­пе­ни их ло­яль­но­сти (дей­стви­тель­ной или пред­по­ла­га­е­мой). Так, боль­шин­ство ко­чев­ни­ков, а позд­нее по­ля­ков и ев­ре­ев, счи­та­лись нена­деж­ны­ми под­дан­ны­ми, в то вре­мя как к при­бал­тий­ским нем­цам, фин­нам и ар­мя­нам до се­ре­ди­ны XIX в. от­но­си­лись как к вер­ным слу­гам ца­ря.

В XVII — пер­вой по­ло­вине XVIII вв. укра­ин­цы вос­при­ни­ма­лись Моск­вой и Пе­тер­бур­гом как нена­деж­ные ка­за­ки («чер­ка­сы»). Ка­за­ки, по край­ней ме­ре опре­де­лен­ная их часть, бы­ли свя­за­ны со сте­пью и по­то­му счи­та­лись бун­тов­щи­ка­ми и по­тен­ци­аль­ны­ми пре­да­те­ля­ми, как и кал­мы­ки, крым­ские та­та­ры и дру­гие ко­чев­ни­ки. Не­до­ве­рие цен­тра к укра­ин­ской эли­те умень­ша­лось по ме­ре по­сте­пен­ной ин­те­гра­ции выс­ших сло­ев быв­шей Гет­ман­щи­ны в рус­ское дво­рян­ство. Ка­за­ки-бун­тов­щи­ки и ма­зе­пин­цы по­сте­пен­но пре­вра­ща­лись в ма­ло­рос­сов, вер­ных слу­жи­те­лей ди­на­стии.

Клю­че­вым прин­ци­пом, га­ран­ти­ро­вав­шим с XVI в. це­лост­ность Рос­сий­ской дер­жа­вы, бы­ла ко­оп­та­ция (вклю­че­ние) нерус­ских элит в выс­шие кру­ги им­пе­рии. Ес­ли эта эли­та вла­де­ла зем­лей и кре­стья­на­ми, об­ла­да­ла са­мо­быт­ной при­знан­ной вы­со­кой куль­ту­рой, она при­зна­ва­лась рав­но­прав­ной с рус­ским дво­рян­ством. Не­рус­ской ари­сто­кра­тии бы­ло га­ран­ти­ро­ва­но со­хра­не­ние ее при­ви­ле­гий, ве­ры и зе­мель­ных вла­де­ний (вме­сте с кре­стья­на­ми), в от­вет они со­сто­я­ли на цар­ской служ­бе, во­ен­ной или граж­дан­ской, и обес­пе­чи­ва­ли со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­скую ста­биль­ность в сво­их ре­ги­о­нах. Прин­цип ко­оп­та­ции со­хра­нял­ся до се­ре­ди­ны XIX в. Сре­ди ко­оп­ти­ро­ван­ной вер­хуш­ки бы­ли непра­во­слав­ные и да­же нехри­сти­ане.

Ниж­нюю сту­пень им­пер­ской иерар­хии за­ни­ма­ли эт­ни­че­ские груп­пы, на­хо­див­ши­е­ся в за­ви­си­мо­сти от элит дру­гих на­ро­дов. К этой ка­те­го­рии при­над­ле­жа­ли фин­ны, эс­тон­цы, ла­ты­ши, ли­тов­цы, бе­ло­ру­сы и укра­ин­цы, от­но­сив­ши­е­ся к Ре­чи Пос­по­ли­той до ее раз­де­лов. Дол­гое вре­мя эти на­ро­ды вос­при­ни­ма­лись толь­ко в кон­тек­сте от­но­ше­ний с вла­дев­шим ими дво­рян­ством. Так, им­пер­ский центр со­еди­нял в сво­ем пред­став­ле­нии эс­тон­цев и ла­ты­шей с при­бал­тий­ски­ми нем­ца­ми, а ли­тов­цев, бе­ло­ру­сов и пра­во­бе­реж­ных укра­ин­цев — с по­ля­ка­ми.

Ха­рак­тер­но, что укра­ин­цы изна­чаль­но рас­по­ла­га­лись на двух раз­ных сту­пе­нях эт­ни­че­ской иерар­хии: укра­ин­цы ка­зац­кой Гет­ман­щи­ны — на вто­рой, а осталь­ные укра­ин­цы (пра­во­бе­реж­ные), лишь в кон­це XVIII в. по­пав­шие под рус­ское вла­ды­че­ство, — на по­след­ней. По­сколь­ку к ма­ло­рос­сий­ско­му дво­рян­ству (рав­но­прав­но­му уже с рус­ским) все ча­ще ста­ли от­но­сить­ся как к рус­ско­му, все укра­ин­цы быв­шей Гет­ман­щи­ны вос­при­ни­ма­лись как региональный ва­ри­ант рус­ских, что ли­ши­ло их соб­ствен­но­го ме­ста в эт­ни­че­ской иерар­хии.

От ино­род­цев к дво­рян­ству

Куль­тур­ная иерар­хия эт­но­сов Рос­сий­ской им­пе­рии опре­де­ля­лась сте­пе­нью непо­хо­же­сти, ос­но­ван­ной на раз­ли­чи­ях жиз­нен­ных укла­дов, ре­ли­гии и язы­ка с куль­ту­рой. В XIX в. ее мож­но пред­ста­вить в ви­де си­сте­мы кон­цен­три­че­ских кру­гов, рас­хо­дя­щих­ся от цен­траль­но­го кру­га рус­ских.

Под­дан­ные го­су­да­ря вна­ча­ле бы­ли юри­ди­че­ски раз­де­ле­ны на две груп­пы — при­род­ные («на­ту­раль­ные») под­дан­ные и ино­род­цы. Со вре­мен ре­форм Спе­ран­ско­го (на­ча­ло ХІХ в.) к ино­род­цам от­но­си­лось неосед­лое на­се­ле­ние им­пе­рии, т.е. ко­чев­ни­ки: кал­мы­ки, ка­за­хи, бу­ря­ты и дру­гие эт­но­сы Си­би­ри. Пра­ва их бы­ли огра­ни­че­ны, но и обя­зан­но­сти бы­ли так­же незна­чи­тель­ны. Этот прин­цип на­ру­шил­ся, ко­гда к ино­род­цам при­чис­ли­ли ев­ре­ев, не по­лу­чив­ших при этом осво­бож­де­ния ни от на­ло­гов, ни от несе­ния служ­бы. Во вто­рой по­ло­вине XIX в. ос­нов­ным кри­те­ри­ем, опре­де­ля­ю­щим при­над­леж­ность к ино­род­цам, ста­ла иная «ра­са». Ино­род­цев счи­та­ли неспо­соб­ны­ми к ин­те­гра­ции, по­то­му вы­чле­ни­ли из мас­сы при­род­ных граж­дан и дис­кри­ми­ни­ро­ва­ли.

Сле­ду­ю­щий круг опре­де­лял­ся про­ти­во­по­став­ле­ни­ем «хри­сти­ане — нехри­сти­ане». Со вре­ме­ни цар­ство­ва­ния Ека­те­ри­ны II нехри­сти­ан, про­жи­ва­ю­щих в Рос­сий­ской им­пе­рии (за ис­клю­че­ни­ем ев­ре­ев), в ши­ро­ких мас­шта­бах не тро­га­ли — непра­во­слав­ным бы­ла за­пре­ще­на толь­ко мис­си­о­нер­ская де­я­тель­ность.

Оче­ред­ной круг со­став­ля­ли непра­во­слав­ные хри­сти­ане. Это, в первую оче­редь, от­но­сит­ся к эт­но­сам с соб­ствен­ной зем­ле­вла­дель­че­ской или го­род­ской эли­той — к гре­го­ри­ан­цам (ар­мя­нам), ка­то­ли­кам (по­ля­кам) и лю­те­ра­нам (фин­нам и при­бал­тий­ским нем­цам). Уни­а­ты бе­ло­ру­сы и укра­ин­цы не при­зна­ва­лись ка­то­ли­ка­ми, а счи­та­лись от­пав­ши­ми от пра­во­сла­вия ере­ти­ка­ми. По­это­му их цер­ков­ная ор­га­ни­за­ция бы­ла рас­пу­ще­на в 1839 г. и окон­ча­тель­но за­пре­ще­на в 1875 г.

С 60-х го­дов XIX в. цар­ское пра­ви­тель­ство по­сте­пен­но вво­ди­ло огра­ни­че­ния в от­но­ше­нии церк­вей и ду­хо­вен­ства неко­то­рых непра­во­слав­ных хри­сти­ан­ских эт­но­сов, по­сле че­го ча­стич­но пе­ре­шло к язы­ко­вой ас­си­ми­ля­ци­он­ной по­ли­ти­ке. Ру­си­фи­ка­ция и рас­про­стра­не­ние пра­во­сла­вия бы­ли вы­зва­ны не толь­ко куль­тур­но-ре­ли­ги­оз­ны­ми со­об­ра­же­ни­я­ми — здесь сыг­рал роль и кри­те­рий по­ли­ти­че­ской ло­яль­но­сти.

Пра­во­слав­ные эт­но­сы им­пе­рии со­став­ля­ли три внут­рен­них кру­га. По­сколь­ку пра­во­слав­ная цер­ковь бы­ла при­зна­на «ве­ду­щей и пра­вя­щей», толь­ко она име­ла пра­во на мис­си­о­нер­скую де­я­тель­ность, а от­па­де­ние от пра­во­слав­ной ве­ры до 1905 г. стро­го за­пре­ща­лось под угро­зой уго­лов­но­го пре­сле­до­ва­ния.

Цен­тром в си­сте­ме кон­цен­три­че­ских кру­гов бы­ли пра­во­слав­ные сла­вяне. Офи­ци­аль­но по­ня­тие «рус­ский на­род» объ­еди­ня­ло всех во­сточ­ных сла­вян, а ве­ли­ко­рос­сам, ма­ло­рос­сам и бе­ло­ру­сам от­во­ди­лась лишь ка­те­го­рия «пле­мен».

Про­ти­во­по­став­ле­ние рус­ских и укра­ин­цев ста­ло про­бле­мой с на­ча­лом укра­ин­ско­го на­ци­о­наль­но­го дви­же­ния, в эпо­ху воз­ник­но­ве­ния во вто­рой по­ло­вине XIX в. со­вре­мен­но­го рус­ско­го на­ци­о­на­лиз­ма. Фор­ми­ро­ва­ние на­ции и на­ци­о­наль­ное дви­же­ние укра­ин­цев, са­мой круп­ной по чис­лен­но­сти по­сле рус­ских эт­ни­че­ской груп­пы им­пе­рии, непо­сред­ствен­но угро­жа­ло це­лост­но­сти рус­ской на­ции. Это

ста­ло при­чи­ной осо­бен­но же­сто­ко­го пре­сле­до­ва­ния де­я­тель­но­сти укра­ин­цев в об­ла­сти язы­ка и куль­ту­ры, что по­влек­ло за со­бой за­пре­ты укра­ин­ско­го язы­ка в 1863 и 1876 гг.

Укра­ин­цы и бе­ло­ру­сы, под­вер­гав­ши­е­ся ре­прес­си­ям как эт­но­сы, в го­раз­до мень­шей сте­пе­ни дис­кри­ми­ни­ро­ва­лись как от­дель­ные лич­но­сти. Они мог­ли де­лать лю­бую ка­рье­ру при усло­вии, что вла­де­ют рус­ским язы­ком. Не бы­ло пре­пят­ствий и у де­тей от сме­шан­ных бра­ков рус­ских и укра­ин­цев. Укра­ин­цев не вы­чле­ня­ли и не ущем­ля­ли ни по кон­фес­си­о­наль­ным, ни по ра­со­вым со­об­ра­же­ни­ям. В то же вре­мя их са­мо­быт­ность не при- зна­ва­лась, а про­тив­ни­ки вы­сме­и­ва­ли их как хох­лов, ли­бо бо­ро­лись как с ма­зе­пин­ца­ми.

Укра­ин­цы де­ла­ли ка­рье­ру в Рос­сии и со­еди­ня­ли ло­яль­ность по от­но­ше­нию к им­пе­ра­то­ру и го­су­дар­ству и при­вер­жен­ность рус­ской раз­ви­той куль­ту­ре с ло­яль­но­стью к Укра­ине и ее тра­ди­ци­ям. Не все из ча­стич­но ру­си­фи­ци­ро­ван­ных и пе­ре­шед­ших на бо­лее вы­со­кую со­ци­аль­ную сту­пень ста­но­ви­лись рус­ски­ми. Их иден­ти­фи­ка­цию мож­но обо­зна­чить как си­ту­а­тив­ную. По­сле 1917-го мно­гие ма­ло­рос­сы вспом­ни­ли о скры­вав­шей­ся под ру­си­фи­ци­ро­ван­ной по­верх­но­стью укра­ин­ской су­ти и ста­ли сто­рон­ни­ка­ми и да­же ми­ни­стра­ми Укра­ин­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ки, Укра­ин­ской Дер­жа­вы гет­ма­на Павла Ско­ро­пад­ско­го, а поз­же — ча­стич­но укра­и­ни­зи­ро­ван­ной в язы­ко­вом от­но­ше­нии Укра­ин­ской Со­вет­ской Рес­пуб­ли­ки.

Ве­ли­кий рус­ский

По­лу­ча­ет­ся, что цар­ская дер­жа­ва не бы­ла про­сто «тюрь­мой на­ро­дов», а тер­мин «ру­си­фи­ка­ция» неадек­ват­но опи­сы­ва­ет раз­но­об­раз­ную на­ци­о­наль­ную по­ли­ти­ку. Рус­ская им­пе­рия не бы­ла клас­си­че­ским ко­ло­ни­аль­ным го­су­дар­ством, а укра­ин­цы — во­все не на­род, со­еди­нен­ный веч­ной друж­бой с рус­ски­ми, но и не дис­кри­ми­ни­ро­ван­ный во всех от­но­ше­ни­ях. Рус­ские то­же не бы­ли ти­пич­ным им­пер­ским «на­ро­дом-гос­по­ди­ном».

Про­ти­во­ре­чи­вая сущ­ность Рос­сий­ской им­пе­рии со­сто­я­ла в том, что в ней не бы­ло да­же при­ми­тив­ных де­мо­кра­ти­че­ских

Пред­став­ле­ние о «ко­ло­ни­аль­ном ста­ту­се», ес­ли оно сфор­ми­ро­ва­лось у эт­ни­че­ской груп­пы, уже де­ла­ет ее род­ную зем­лю ко­ло­ни­ей ес­ли не де-юре, то де-фа­кто. Не столь су­ще­ствен­но, при­зна­ют ли меж­ду­на­род­ные ин­сти­ту­ции го­лод 1932–1933 гг. в Укра­ине имен­но «ге­но­ци­дом», важ­но то, что укра­ин­цы его счи­та­ют имен­но та­ко­вым

ин­сти­ту­тов (не го­во­ря уже о тра­ди­ци­ях), ко­то­рые бы скло­ня­ли к мо­би­ли­за­ции (со­вре­мен­ны­ми тер­ми­на­ми) «элек­то­раль­но­го ре­сур­са». Обыч­ное бес­пра­вие или пло­хое ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние эт­ни­че­ских рус­ских не ком­пен­си­ро­ва­лось воз­мож­но­стью со­ци­аль­ных из­ме­не­ний или по­ли­ти­че­ских ре­форм. Уте­ши­тель­ное ве­ли­ко­дер­жа­вие бы­ло срод­ни «бре­ме­ни бе­ло­го че­ло­ве­ка», ко­то­рое ме­ня­ло ста­тус ан­гли­ча­ни­на, неудач­ни­ка на ро­дине, по­сле пе­ре­ез­да в ко­ло­нии. Толь­ко в Рос­сии не су­ще­ство­ва­ло мор­ских пре­град, ко­то­рые бы вы­нес­ли эту фор­му ра­сиз­ма за пре­де­лы «мет­ро­по­лии». Го­ро­да бы­ли ячей­ка­ми «рус­ско­сти», а во­круг них жи­ли «ино­род­цы», эт­ни­че­ские груп­пы оби­та­ли впе­ре­меш­ку, по­это­му на од­ном про­стран­стве схле­сты­ва­лись на­ци­о­на­лиз­мы «угне­та­ю­щих» и «угне­тен­ных». В усло­ви­ях по­сле­ду­ю­щих по­ли- ти­че­ских и со­ци­аль­ных ка­та­клиз­мов ХХ в. ве­ли­ко­дер­жа­вие как бес­смерт­ный смысл со­ци­аль­но­го бы­тия рус­ских (и об­ру­сев­ших) лю­дей оста­ва­лось по­след­ней мо­ти­ва­ци­ей, оправ­ды­ва­ю­щей лю­бые жерт­вы. Это ве­ли­ко­дер­жа­вие при­ни­ма­ло ли­чи­ны то «пра­во­сла­вия, са­мо­дер­жа­вия, на­род­но­сти», то то­та­ли­тар­но­го ком­му­низ­ма, то со­вре­мен­ной идео­ло­гии «мы за­ста­вим с со­бой счи­тать­ся» — суть его от это­го ма­ло ме­ня­лась.

Важ­ней­шей при­чи­ной «ру­си­фи­ка­ции» ста­ло воз­ник­но­ве­ние на­ци­о­наль­ных дви­же­ний — как нерус­ских, так и рус­ско­го. Прав­да, эта по­ли­ти­ка про­дви­га­лась мел­ки­ми шаж­ка­ми и про­во­ди­лась непо­сле­до­ва­тель­но. Кап­пе­лер от­ме­ча­ет: ре­зуль­та­ты по­ли­ти­ки ру­си­фи­ка­ции бы­ли об­рат­ные, и агрес­сив­ная ру­си­фи­ка­ция эт­но­сов, уже осо­знав­ших се­бя в на­ци­о­наль­ном плане, силь­нее ак­ти­ви­зи­ро­ва­ла на­ци­о­наль­ные дви­же­ния.

Впро­чем, пред­став­ле­ние о «ко­ло­ни­аль­ном ста­ту­се», ес­ли оно сфор­ми­ро­ва­лось у эт­ни­че­ской груп­пы, уже де­ла­ет ее род­ную зем­лю ко­ло­ни­ей ес­ли не де-юре, то де-фа­кто. Не столь су­ще­ствен­но, при­зна­ют ли меж­ду­на­род­ные ин­сти­ту­ции го­лод 1932–1933 гг. в Укра­ине имен­но «ге­но­ци­дом» с фор­маль­ной точ­ки зре­ния. Важ­но то, что укра­ин­цы его счи­та­ют имен­но та­ко­вым. Эти за­ме­ча­ния вполне мо­гут вы­ра­зить мое от­но­ше­ние к те­зи­су Кап­пе­ле­ра, что «Укра­и­на… не бы­ла клас­си­че­ской ко­ло­ни­ей Рос­сий­ской им­пе­рии».

Для Рос­сии бы­ло ак­ту­аль­ным раз­ли­чие «ис­кон­ных зе­мель» и «при­со­еди­нен­ных»; и да­же са­ма мысль о том, что Укра­и­на — ко­ло­ния, а не «ис­кон­но рус­ская зем­ля», сра­зу бы раз­ру­ши­ла всю си­сте­му ис­то­ри­че­ских пред­став­ле­ний, на ко­то­рых дер­жал­ся об­раз «Ру­си-Рос­сии». Как спра­вед­ли­во счи­та­ет Кап­пе­лер, «ис­поль­зо­ва­ние тер­ми­нов «ко­ло­ни­а­лизм», «ко­ло­ни­аль­ный», «ко­ло­ния» долж­но огра­ни­чи­вать­ся клас­си­че­ским ко­ло­ни­а­лиз­мом, ко­то­ро­го на Укра­ине не бы­ло». По­это­му об­ще­ствен­ные спо­ры о том, как «обо­звать» это ре­аль­ное яв­ле­ние, — небес­поч­вен­ны. При­дет­ся ко­му-то, ви­ди­мо, при­ду­мать но­вый тер­мин, ко­то­рый ха­рак­те­ри­зу­ет преды­ду­щее со­сто­я­ние на­ции, се­го­дня очень по­хо­жее на «пост­ко­ло­ни­аль­ное».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.