Опер­ное

VOGUE UA - - STREETSTYLE -

Этой зи­мой в «Куль­тур­ном про­ек­те» про­шел цикл лек­ций об опе­ре. Да­рья Сло­бо­дя­ник про­слу­ша­ла курс и убе­ди­лась, что опе­ра – са­мое модное

искус­ство на­ше­го вре­ме­ни

уб­бо­та, 13:00,– кто ку­да, а я «на опе­ру». Вот уже тре­тий ме­сяц мои суб­бо­ты на­чи­на­ют­ся нестан­дарт­но: вме­сто ро­ман­ти­че­ско­го обе­да с му­жем – лек­ции о са­мых зна­ко­вых опе­рах ми­ра. «Куль­тур­ный про­ект» при­ду­мал этот курс для то­го, что­бы по­мочь лю­дям по­лу­чать удо­воль­ствие от опе­ры. У ме­ня с этим про­блем нет, и я по­шла из лю­бо­пыт­ства.

Я вы­рос­ла в Одес­се и опе­ру лю­би­ла все­гда – по при­выч­ке. Ко­гда мне бы­ло во­семь, ма­ма во­ди­ла нас с бра­том в опер­ный те­атр раз в ме­сяц. Про­шло два­дцать лет – но са­мое силь­ное впе­чат­ле­ние я пом­ню как сей­час: в те­ат­ре да­ют «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка» Рос­си­ни, на сцене вы­со­чен­ный со­лист в голь­фах и ры­жем па­ри­ке иг­ри­вым ба­ри­то­ном по­ет арию Фи­га­ро. Я не по­ни­ма­ла, по­че­му так гром­ко, по­че­му не разо­брать слов, по­че­му он так раз­ма­хи­ва­ет ру­ка­ми, но мне страш­но нра­ви­лось: бы­ло зре­лищ­но!

Те­перь я по­ни­маю, что в во­семь лет уло­ви­ла суть, по­то­му что «опе­ра – это Гол­ли­вуд!», как го­во­рит наш лек­тор – му­зы­ко­вед Ан­на Га­дец­кая. Ес­ли вы смотрите на сце­ну и вам не нра­вит­ся, как вы­гля­дит опе­ра,– сме­ло вста­вай­те и ухо­ди­те: опе­ра не мо­жет быть некра­си­вой. По су­ти, опе­ра ро­ди­лась для то­го, что­бы по­ра­жать: на пер­вой лек­ции Га­дец­кая с улыб­кой рас­ска­зы­ва­ет нам, как в 1607 го­ду по­яви­лась од­на из пер­вых опер-ше­дев­ров – «Ор­фей» Мон­тевер­ди. Ком­по­зи­тор на­пи­сал ее по за­ка­зу сво­е­го па­тро­на, ита­льян­ско­го гер­цо­га Вин­чен­цо Гон­за­га. Тот при­ни­мал неве­сту сво­е­го сы­на и ее род­ствен­ни­ков – это был важ­ный по­ли­ти­че­ский брак, и бу­ду­щих те­стей на­до бы­ло уди­вить. Чем? Ко­неч­но, опе­рой, ко­то­рую то­гда да­ва­ли толь­ко во Фло­рен­ции.

Во вре­мя кур­са мы го­во­ри­ли о де­ся­ти са­мых важ­ных опе­рах на пла­не­те – от ба­роч­ных до су­пер­со­вре­мен­ных про­из­ве­де­ний Брит­те­на, и в кон­це каж­дой лек­ции, не сго­ва­ри­ва­ясь, за­клю­ча­ли, что опе­ра – по­ра­зи­тель­но со­вре­мен­ная шту­ка. Во-пер­вых, она муль­ти­ме­дий­на. Так, Га­дец­кая счи­та­ет, что опе­ра – пер­вая идея муль­ти­ме­диа, ко­то­рая воз­ник­ла в ев­ро­пей­ском об­ще­стве. Нет дру­го­го жан­ра, ко­то­рый так плот­но объ­еди­ня­ет в се­бе му­зы­ку, та­нец, пе­ние, жи­во­пись, ли­те­ра­ту­ру и мо­ду.

Во-вто­рых, опе­ра – это smart pleasure в чи­стом ви­де. Ум – но­вая сек­су­аль­ность, а умные раз­вле­че­ния – но­вая лю­бовь со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка. Ес­ли се­ри­ал – то «Шер­лок» или «Кар­точ­ный до­мик», ес­ли жи­во­пись – то аван­гар­дизм, ес­ли мо­да – то ар­ти­за­наль­ные ве­щи: мы вы­би­ра­ем умные удо­воль­ствия. К то­му же опе­ра тре­бу­ет под­го­тов­ки и зна­ния кон­тек­ста. Так, на фи­наль­ной лек­ции мы слу­ша­ли и об­суж­да­ли «По­во­рот винта» Бен­джа­ми­на Брит­те­на – са­мую необыч­ную и скан­даль­ную опе­ру XX ве­ка. По­сколь­ку в цен­тре ее – те­ма го­мо­сек­су­аль­но­сти, за два ча­са лек­ции мы успе­ли «сле­тать» в ан­тич­ность, «вер­нуть­ся» в ан­глий­скую ли­те­ра­ту­ру XIX ве­ка, где чер­пал сю­же­ты Брит­тен, об­су­дить по­ли­ти­ку и со­ци­аль­ные про­бле­мы Ан­глии 1950-х, ко­гда бы­ла на­пи­са­на опе­ра, и да­же по­го­во­рить о судь­бе Брит­те­на, ко­то­рый всю жизнь про­жил с од­ним парт­не­ром и по­свя­щал ему все свои про­из­ве­де­ния.

Не­смот­ря на то что опе­ра – это все­гда слож­но, по­сле это­го кур­са я по­ня­ла, что от­но­сить­ся к ней сто­ит про­ще. Рань­ше я ча­сто тас­ка­ла в опе­ру му­жа, и по­сле спек­так­ля он, вполне куль­тур­ный че­ло­век, го­во­рил мне воз­му­щен­но: «Так не разо­брать же ни­че­го! И по­че­му они так кри­чат?» Кри­чать тут же на­чи­на­ла я: объ­яс­ня­ла, что опе­ра – это услов­ность, что не мо­жет быть в ней та­кой ар­ти­ку­ля­ции, как в ки­но, и что сю­жет опе­ры, во­об­ще-то, куль­тур­ный че­ло­век за­ра­нее знать дол­жен. Ока­за­лось, ни­кто ни­ко­му ни­че­го не дол­жен. «Про­стой че­ло­век в те­ат­ре ра­бо­та­ет как ка­мер­тон,– го­во­рит Га­дец­кая.– При­ве­ди­те та­ко­го нео­фи­та – он вам ди­а­гноз те­ат­ра вы­даст сра­зу». Те­перь я знаю: уй­ти с опе­ры не стыд­но, ес­ли скуч­но.

Опе­ра се­го­дня – боль­шой тренд. До­ка­за­тель­ство это­го – по­след­ний «Гогольfest»: один Влад Тро­иц­кий пред­ста­вил там сра­зу три опе­ры; Лесь По­дер­вян­ский в де­каб­ре то­же на­пи­сал свою первую опе­ру, при­чем не ка­кую-ни­будь, а Смс-опе­ру. Опер­ный дух на­ше­го вре­ме­ни уло­ви­ли и ки­но­ре­жис­се­ры: в по­след­ней бон­ди­ане Мо­ни­ка Бел­луч­чи идет к бас­сей­ну под му­зы­ку Ви­валь­ди, у Мат­тео Гар­роне в «Сказ­ке ска­зок» ге­ро­и­ня Саль­мы Хай­ек ест серд­це под опе­ру Мон­тевер­ди, у Лар­са фон Три­е­ра в «Ан­ти­хри­сте» зву­чит Ген­дель.

По­лю­бить опе­ру про­сто: на­до от­но­сить­ся к ней как к зна­ком­ству с но­вым че­ло­ве­ком – с лю­бо­пыт­ством и от­кры­тым серд­цем. Но на­до быть го­то­вым к то­му, что опе­ра мо­жет при­чи­нить боль,– я, на­при­мер, дав­но так не пла­ка­ла, как на од­ной из лек­ций. Мы смот­ре­ли куль­то­вый фильм-опе­ру Дзеф­фи­рел­ли с Пла­си­до До­мин­го и Те­ре­зой Стра­тас «Травиата». Сце­на смер­ти Ви­о­лет­ты – са­мая тро­га­тель­ная в ки­но XX ве­ка: Аль­фред при­зна­ет­ся в люб­ви Ви­о­лет­те, она уми­ра­ет, я ры­даю. «Каж­дый раз смот­рю – каж­дый раз пла­чу»,– за­клю­чил лек­тор. По­че­му? Да по­то­му что опе­ра, ко все­му про­че­му, еще и луч­ший рас­сказ о люб­ви.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.