К

VOGUE UA - - СULTURE книга -

огда пре­зи­дент Meridian Czernowitz Свя­то­слав По­ме­ран­цев пред­ло­жил мне про­ил­лю­стри­ро­вать но­вую кни­гу Жа­да­на, я со­гла­сил­ся не раз­ду­мы­вая. Для ме­ня Жа­дан – са­мый силь­ный укра­ин­ский пи­са­тель. Это очень аме­ри­кан­ская ли­те­ра­ту­ра – муж­ская, жест­кая, пря­мо­ли­ней­ная, очень reality, на грани нон-фик­шен, как у ран­них Хе­мин­гу­эя и Фолк­не­ра.

Но­вый сбор­ник «Там­плієри» – это 39 сти­хо­тво­ре­ний о войне, сти­хи ко времени. Чи­тая по­э­зию, я ред­ко пла­чу, но у Жа­да­на есть ве­щи, ко­то­рые за­став­ля­ют мыш­цы ли­ца сжи­мать­ся. Он очень силь­ный по­эт: его по­э­зия бе­рет за шкир­ку, за­тас­ки­ва­ет в се­бя и не от­пус­ка­ет. Пер­вые ме­ся­цы по­сле Май­да­на у ме­ня был пси­хоз: я по­ни­мал, что про­ис­хо­дят тек­то­ни­че­ские из­ме­не­ния, ис­ход ко­то­рых не пред­опре­де­лен,– и имен­но это я вдруг уви­дел в сти­хах Жа­да­на. И по­нял, что ес­ли нач­ну ил­лю­стри­ро­вать бук­валь­но, то по­лу­чит­ся книж­ка-рас­крас­ка. Ес­ли бы я стал спе­ци­аль­но ри­со­вать, то по­шел бы за тек­стом, по­то­му что там есть та­кие мощ­ные, про­сто кро­ва­вые ме­та­фо­ры, ко­то­рые про­сто за­став­ля­ют се­бя ри­со­вать. А мне не хо­те­лось ви­зу­а­ли­зи­ро­вать то, что уже есть,– мне хо­те­лось по­го­во­рить с Жа­да­ном на ка­ком-то бо­лее аб­стракт­ном ме­та­фи­зи­че­ском язы­ке. По­это­му я пе­ре­смот­рел свои ра­бо­ты раз­ных лет, ко­то­рые – да­же при пол­ном несов­па­де­нии сю­же­та – пе­ре­кли­ка­ют­ся с ат­мо­сфе­рой кни­ги, и адап­ти­ро­вал их. Вы­брал са­мые тра­ги­че­ские – на­чи­ная с се­ре­ди­ны 1990-х и за­кан­чи­вая кар­ти­на­ми из по­след­не­го цик­ла «Осторожно, окра­ше­но!», ко­то­рый по­рож­ден той же си­ту­а­ци­ей, что и «Там­плієри».

Мне близ­ко, что мыс­ли Жа­да­на не укла­ды­ва­ют­ся в огол­те­лый пат­ри­о­ти­че­ский мейн­стрим. При этом аб­со­лют­но по­нят­но, на ка­кой он сто­роне: Сер­гей по го­ло­ве по­лу­чил в Харь­ко­ве во вре­мя Май­да­на. В тру­со­сти его не об­ви­нишь, но он оце­ни­ва­ет со­бы­тия не од­но­бо­ко, в от­ли­чие от неко­то­рых де­я­те­лей куль­ту­ры, ко­то­рые пе­ре­ста­ли ви­деть мир в от­тен­ках.

Сер­гей – че­ло­век ум­ный, глу­бо­кий, очень ми­лый и скром­ный. Мы при­я­те­ли, и хо­тя ви­дим­ся неча­сто (в ос­нов­ном в Одес­се), это все­гда ве­се­ло. Как-то гу­ля­ли но­чью по­сле его ли­те­ра­тур­но­го ве­че­ра, он не знал, ку­да деть цве­ты, и ре­шил воз­ло­жить их к па­мят­ни­ку Уте­со­ва. В Одес­се это та­кой, в об­щем-то, ат­трак­ци­он: на этот па­мят­ник за­ле­за­ют дети и на­ти­ра­ют Уте­со­ву нос – а Жа­дан к нему цве­ты воз­ло­жил.

Па­ру раз мы пи­ли вме­сте, а это все­гда сбли­жа­ет. Од­на­жды я при­гла­сил его к се­бе до­мой на са­мо­гон-па­ти. Я та­кое в Одес­се ча­сто прак­ти­кую, по­то­му что де­ло это знаю: са­мо­гон ме­ня на­учил гнать леген­дар­ный одес­ский ис­то­рик Олег Гу­барь. Но про­цесс за­тя­нул­ся, и Жа­дан ушел, не до­ждав­шись, по­ка са­мо­гон нач­нет ка­пать. Очень на­де­юсь, что на пре­зен­та­ции «Там­пли­е­ров» в Одес­се от­дам ему дол­жок.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.