И

VOGUE UA - - NEWS -

ост­ки сти­ля «неве­ро­ят­ных» на­ча­ли по­яв­лять­ся в мо­де и ви­зу­аль­ной куль­ту­ре не в этом се­зоне, а го­раз­до рань­ше. Фо­то­гра­фии Ри­ан­ны в ее про­зрач­ном пла­тье, об­ле­тев­шие мир два го­да на­зад,– по­чти точ­ная ко­пия од­ной из ка­ри­ка­тур на мер­вей­ез (со­вре­мен­ни­ки на­ри­со­ва­ли их уй­му), где да­ма изоб­ра­же­на в оде­я­нии, че­рез ко­то­рое от­чет­ли­во про­смат­ри­ва­ет­ся ее по­па. Уко­ро­чен­ные шеи и су­ту­лые си­лу­эты по­след­них се­зо­нов Vetements, хро­мо­нож­ки-гор­бу­ньи пер­во­го по­ка­за Га­лья­но для Maison Margiela, на­ро­чи­то несклад­ные фа­со­ны Gucci – все то, о чем fashion-кри­ти­ки в по­след­ние ме­ся­цы пи­шут как о «без­об­раз­ной мо­де»,– то­же про­пи­та­но ду­хом «неве­ро­ят­ных».

По­че­му это про­ис­хо­дит? Рас­ста­нов­ка эс­те­ти­че­ских сил сей­час во мно­гом по­хо­жа на ту, что бы­ла во вре­ме­на ин­кру­а­яб­лей: как и в эпо­ху Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, в мо­де ца­рит уме­рен­ность. Как от­ве­тил мне быв­ший вла­де­лец ма­га­зи­на LN-CC Джон Скел­тон на во­прос о том, по­че­му он ни­ко­гда не за­ка­зы­вал мар­ку Céline, ко­то­рая мне ка­жет­ся са­мым точ­ным во­пло­ще­ни­ем эс­те­ти­ки по­след­не­го де­ся­ти­ле­тия: «Она слиш­ком при­ят­ная». С рас­ста­нов­кой сил по­ли­ти­че­ских все не так оче­вид­но. Не­ко­то­рые ис­то­ри­ки мо­ды срав­ни­ва­ют ин­кру­а­яб­лей с пан­ка­ми – да­же Рей Ка­ва­ку­бо в раз­го­во­ре с жур­на­ли­ста­ми о сво­ей кол­лек­ции об­ро­ни­ла что-то на эту те­му. Ис­то­ри­че­ские па­рал­ле­ли с со­вре­мен­но­стью тут оче­вид­ны: пе­ри­од кон­сер­ва­тив­ной вла­сти вку­пе с за­тяж­ной эко­но­ми­че­ской де­прес­си­ей по­рож­да­ет по­ко­ле­ние рас­сер­жен­ной мо­ло­де­жи, ко­то­рая тре­бу­ет ра­ди­каль­ных со­ци­аль­ных пе­ре­мен. Толь­ко пан­ки в этом смыс­ле – про­ти­во­по­лож­ность ин­кру­а­яб­лям: пер­вые хо­те­ли ра­ди­каль­ных пе­ре­мен, а вто­рые, на­про­тив, бы­ли ими глу­бо­ко трав­ми­ро­ва­ны и, в об­щем-то, ока­за­лись ре­ак­ци­о­не­ра­ми во всем, кро­ме сти­ля.

ли нет? Исто­рик мо­ды Эй­лин Ри­бей­ро в кни­ге «Мо­да во вре­мя Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции» опи­сы­ва­ет од­ну из мно­го­чис­лен­ных ка­ри­ка­тур на двух ин­кру­а­яб­лей и при­хо­дит к вы­во­ду, что по­ли­ти­че­ские при­стра­стия этих муж­чин во­все не оче­вид­ны: их кю­ло­ты, на­при­мер,– дань ува­же­ния Ста­ро­му ре­жи­му, но шар­фы-кра­ва­ты на их ше­ях – ско­рее за­им­ство­ва­ние из сти­ля ра­бо­че­го клас­са; у обо­их стриж­ка «со­ба­чьи уши» (от­сыл­ка к то­му, как заключенных-ари­сто­кра­тов стриг­ли во вре­ме­на тер­ро­ра), но у од­но­го на шля­пе при этом кра­су­ет­ся ре­во­лю­ци­он­ная ко­кар­да с три­ко­ло­ром. «По­хо­же, мо­да у них вме­сто идео­ло­гии»,– поды­то­жи­ва­ет Ри­бей­ро. А исто­рик Ни­коль Пе­ре­грин в кни­ге «Одеж­да сво­бо­ды» раз­мыш­ля­ет о «мрач­ной са­мо­иро­нии, ко­то­рую прак­ти­ку­ет зо­ло­тая мо­ло­дежь Ди­рек­то­рии, по­ли­ти­че­ская ак­тив­ность ко­то­рой сво­дит­ся к са­мо­укра­ша­тель­ству... а же­ла­ние эми­гри­ро­вать про­яв­ля­ет­ся в при­чес­ке».

Экс­цен­трич­ность как эс­ка­пизм, внут­рен­няя эми­гра­ция, от­каз за­ни­мать по­ли­ти­че­скую по­зи­цию в си­ту­а­ции, ко­гда все по­зи­ции непри­ем­ле­мы,– что-то все это на­по­ми­на­ет. Не­уди­ви­тель­но, что мо­да на­чи­на­ет ци­ти­ро­вать ин­кру­а­яб­лей имен­но сей­час.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.