Хра­ни­тель­ни­ца СОКРОВИЩ

Что­бы ра­бо­тать в му­зее, нуж­но быть и де­тек­ти­вом, и ак­те­ром, и уче­ным од­но­вре­мен­но — уве­ре­на ЕЛЕ­НА ЖИВ­КО­ВА, хра­ни­тель фон­дов и зам­ди­рек­то­ра На­ци­о­наль­но­го му­зея ис­кусств им. Бо­г­да­на и Вар­ва­ры Ха­нен­ко

VOGUE UA - - CULTURE - Фото: LESHA LICH Стиль: VENYA BRYKALIN Текст: ДА­РЬЯ СЛОБОДЯНИК

Что мо­жет быть ин­те­рес­нее, чем долж­ность хра­ни­те­ля фон­да са­мо­го бо­га­то­го му­зея в стране? «Ни­че­го, — скром­но го­во­рит Еле­на Жив­ко­ва. — Это луч­шая ра­бо­та на све­те». 35 лет она ра­бо­та­ет в му­зее Бо­г­да­на и Вар­ва­ры Ха­нен­ко — му­зее с са­мой цен­ной в Укра­ине кол­лек­ци­ей про­из­ве­де­ний за­ру­беж­но­го ис­кус­ства. Лю­бить клас­си­че­ское искус­ство и знать каж­дую кар­ти­ну в Лув­ре, Эр­ми­та­же и мад­рид­ском Пра­до, но не по­бы­вать в Ха­нен­ко — боль­шое упу­ще­ние. Ки­ев­ский му­зей — это му­зей от­кры­тий: пла­фон в од­ном из за­лов рас­пи­сал Вру­бель, а на сте­нах ви­сят ра­бо­ты Бел­ли­ни, Ру­бен­са, Сур­ба­ра­на и Ви­же-леб­рен — их мож­но по­смот­реть в Мет­ро­по­ли­тен-му­зее в Нью-йор­ке и га­ле­рее Уф­фи­ци во Фло­рен­ции, а мож­но бли­же — в Ки­е­ве, на Те­ре­щен­ков­ской.

Долж­ность хра­ни­те­ля жи­во­пи­си, ко­то­рую Еле­на Жив­ко­ва за­ни­ма­ет уже 15 лет, са­мая от­вет­ствен­ная, по­это­му хруп­кая на пер­вый взгляд, жен­ствен­ная и бо­гем­ная Еле­на при лич­ном зна­ком­стве ока­зы­ва­ет­ся су­пер­жен­щи­ной, ко­то­рая, по су­ти, ру­ко­во­дит неболь­шим го­су­дар­ством. Она от­ве­ча­ет за всю жи­во­пись в фон­дах му­зея (око­ло ты­ся­чи экс­по­на­тов!) и о сво­их под­опеч­ных — кар­ти­нах — го­то­ва рас­ска­зы­вать ча­са­ми. «Экс­по­на­ты все вре­мя дви­жут­ся: что-то ушло в за­лы, что-то — на ре­став­ра­цию, что-то уеха­ло «на га­стро­ли» в Ев­ро­пу. На ка­кую бы строч­ку в спис­ке на­шей кол­лек­ции вы ни по­ка­за­ли паль­цем, я мо­гу ска­зать, где на­хо­дит­ся в дан­ный мо­мент этот экс­по­нат. Ес­ли в фон­дах все в по­ряд­ке, я сплю спо­кой­но», — шу­тит Жив­ко­ва.

Стан­дарт­ных под­хо­дов ни в управ­ле­нии му­зе­ем, ни в ин­тер­вью Еле­на не лю­бит. Бе­се­до­вать со мной в сво­ем ра­бо­чем ка­би­не­те от­ка­зы­ва­ет­ся — вме­сто это­го мы идем во внут­рен­ний дво­рик му­зея: го­во­рить об ис­кус­стве и пить ко­фе с ви­дом на ли­пы, ста­рую ко­нюш­ню и особ­няк Ха­нен­ко, ос­но­ва­те­лей му­зея, ку­да при­ят­нее. В ка­би­нет Еле­ны я по­па­даю толь­ко с тре­тье­го

ра­за. Она из­ви­ня­ет­ся за ха­ос, но это один из са­мых непо­сред­ствен­ных и неофи­ци­аль­ных му­зей­ных ка­би­не­тов, ко­то­рые я ви­де­ла: здесь мно­го книг, ка­та­ло­гов, фо­то­гра­фий и цве­тов, а ра­бо­чим креслом Елене слу­жит фит­бол — что­бы не бо­ле­ла спи­на. При этом всю неофи­ци­аль­ность ка­би­не­та с лих­вой сгла­жи­ва­ют ре­лик­вии: боль­шую часть про­стран­ства за­ни­ма­ет ста­рин­ный де­ре­вян­ный стол с по­тер­то­стя­ми и ца­ра­пи­на­ми. «Он да­ти­ру­ет­ся се­ре­ди­ной XIX ве­ка и ко­гда-то при­над­ле­жал Бо­г­да­ну Ха­нен­ко. Се­мья за ним обе­да­ла». Спра­ва от него — зер­ка­ло при­мер­но тех же вре­мен, та­к­же при­над­ле­жав­шее се­мье Ха­нен­ко. К ра­ри­те­там хра­ни­тель от­но­сит­ся с пи­е­те­том, но уве­ре­на, что они долж­ны жить, — по­это­му на сто­ле ле­жат кни­ги по ис­кус­ству, а в зер­ка­ло смот­рят­ся го­сти, ко­то­рые за­хо­дят в ка­би­нет. В му­зей Жив­ко­ва по­па­ла слу­чай­но. Фи­ло­лог по об­ра­зо­ва­нию, она ра­бо­та­ла в шко­ле, но быст­ро бро­си­ла это де­ло: «Хо­те­ла пре­по­да­вать де­тям Бул­га­ко­ва, а в про­грам­ме был Бреж­нев». По пу­ти с Бес­са­раб­ско­го рын­ка до­мой, на Та­ра­сов­скую, за­шла в му­зей Ха­нен­ко — узнать, нет ли ва­кан­сий. «Мой дед был ди­рек­то­ром ма­га­зи­на «Сяй­во» на Кре­ща­ти­ке, и я вы­рос­ла на кни­гах по ис­кус­ству». Ва­кан­сия бы­ла — на ра­бо­ту Жив­ко­ву взя­ли мгно­вен­но, от­ме­тив ее об­щи­тель­ность.

Ка­рье­ру в му­зее Еле­на на­ча­ла с долж­но­сти экс­кур­со­во­да. Се­год­ня по­пасть на экс­кур­сию к ней по­чти невоз­мож­но: она пред­по­чи­та­ет ра­бо­ту в фон­дах, — но го­да че­ты­ре на­зад мне по­вез­ло. Для ме­ня экс­кур­сия Жив­ко­вой ста­ла пе­ре­за­груз­кой: так, как рас­ска­зы­ва­ет об ис­кус­стве она, не рас­ска­зы­ва­ет ни­кто. Вме­сто пе­ре­чис­ле­ния фак­тов, ко­то­рые лег­ко за­быть, Еле­на пре­вра­ща­ет экс­кур­сию в арт-квест. До­пу­стим, в опи­са­нии кар­ти­ны ука­за­но: «XV век, порт­рет да­мы, Гол­лан­дия». «А зна­е­те, как мы опре­де­ли­ли, что это XV век?» — за­го­вор­щи­че­ски спра­ши­ва­ет по­се­ти­те­лей Жив­ко­ва — и об­ра­ща­ет их вни­ма­ние на фак­ту­ру тка­ни пла­тья на ге­ро­ине, на укра­ше­ния, при­чес­ку и да­же фор­му ва­зы на сто­ле. Детали по­мо­га­ют раз­га­ды­вать за­гад­ки — и спу­стя го­ды ра­бо­ты в му­зее мо­жет ока­зать­ся, что «неиз­вест­ный фран­цуз­ский ху­дож­ник», как на­пи­са­но в ар­хи­вах, яв­ля­ет­ся жи­во­пис­цем кру­га Пи­те­ра Брей­ге­ля, а «ра­бо­та Рем­бранд­та» — ко­пи­ей, сде­лан­ной его уче­ни­ком.

Са­мая гром­кая ис­то­рия в му­зее свя­за­на с «Ин­фан­той Мар­га­ри­той», ко­то­рая, как считалось, при­над­ле­жа­ла ки­сти Ве­лас­ке­са и бы­ла ран­ним эс­ки­зом к порт­ре­ту с та­ким же на­зва­ни­ем, ви­ся­ще­му в мад­рид­ском Му­зее Пра­до. Порт­рет Мар­га­ри­ты, до­че­ри ко­ро­ля Фи­лип­па IV, чьим при­двор­ным ху­дож­ни­ком был Ве­лас­кес, в 1912 го­ду на аук­ци­оне в Бер­лине ку­пил ос­но­ва­тель му­зея Бо­г­дан Ха­нен­ко. В 90-е го­ды, ко­гда со­труд­ни­ки му­зея на­ча­ли ак­тив­но ез­дить на За­пад, од­на из них, Зоя Ря­би­ки­на, по­бы­ва­ла в мад­рид­ском Пра­до, при­е­ха­ла в Ки­ев и ска­за­ла: «У нас не Ве­лас­кес». На­ча­лась че­ре­да рас­сле­до­ва­ний, и ока­за­лось, что ки­ев­ская «Мар­га­ри­та» — ко­пия, вы­пол­нен­ная в ма­стер­ской Ху­а­на дель Мазо, зя­тя Ве­лас­ке­са и его уче­ни­ка. «В это же вре­мя ста­ло из­вест­но, что «Порт­рет ин­фан­ты» 1655 го­да в Лув­ре та­к­же яв­ля­ет­ся ко­пи­ей. Лувр мгно­вен­но при­знал, что это ко­пия. У нас это за­ня­ло боль­ше де­ся­ти лет. Но луч­ше чест­ная ко­пия, чем фаль­ши­вый Ве­лас­кес», — за­клю­ча­ет Еле­на.

При этом она уве­ре­на: сей­час не вре­мя ше­дев­ров. «Зна­ток ис­кус­ства, ес­ли он не сноб, все­гда от­крыт и це­нит жи­во­пись, а не имя. Вот вы при­е­ха­ли в Лувр по­смот­реть Джо­кон­ду — и что? Вы ее уви­ди­те, но на рас­сто­я­нии в луч­шем слу­чае 15 мет­ров, в окру­же­нии ту­ри­стов с ка­ме­ра­ми. Луч­ше ис­кать за­бы­тых ге­ни­ев». В му­зее Ха­нен­ко это, на­при­мер, Алес­сан­дро Ма­ньяс­ко — яр­кий пред­ста­ви­тель ба­роч­ной жи­во­пи­си, ко­то­рый вп­лоть до на­ча­ла XX ве­ка был за­быт. От­кры­ли его немец­кие экс­прес­си­о­ни­сты, ко­то­рые бы­ли оча­ро­ва­ны его сти­лем, — и Ма­ньяс­ко стал но­вой звез­дой. Бу­де­те в му­зее — най­де­те его в за­ле ба­рок­ко.

«Зна­ток ис­кус­ства, ес­ли он не сноб, все­гда от­крыт и це­нит жи­во­пись, а не имя»

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.