«Мы са­мые здо­ро­вые и счаст­ли­вые в стране, по­то­му что у нас чи­сто»: неожи­дан­ная Ин­дия

УЛИ­ЦЫ БЕЗ МУ­СО­РА, ПИТЬЕВАЯ ВО­ДА ИЗ-ПОД КРАНА, ЕДА ОРГАНИЧЕСКАЯ… ЖИ­ТЕ­ЛИ ЭТО­ГО МЕ­СТА УТВЕР­ЖДА­ЮТ: «МЫ — СА­МЫЕ ЗДО­РО­ВЫЕ И СЧАСТ­ЛИ­ВЫЕ В СТРАНЕ, ПО­ТО­МУ ЧТО У НАС ЧИ­СТО». СТРА­НА ЭТА, КАК НИ УДИ­ВИ­ТЕЛЬ­НО, ИН­ДИЯ, С ЕЕ, КА­ЗА­ЛОСЬ БЫ, НЕПРЕМЕННОЙ И ПОВСЕМЕСТНОЙ АНТИСА

Vokrug Sveta - - СОДЕРЖАНИЕ - Текст КАТЕРИНА МИРОНОВА

— При­го­товь­те раз­ре­ше­ние на въезд. Мы на гра­ни­це Индии и Сик­ки­ма, — со­об­ща­ет во­ди­тель.

На тер­ри­то­рию Сик­ки­ма про­пус­ка­ют лишь тех ино­стран­цев, у ко­го по­ми­мо ин­дий­ской ви­зы есть спе­ци­аль­ный про­пуск с пе­ча­тью им­ми­гра­ци­он­но­го де­пар­та­мен­та шта­та. Сик­ким дол­гое вре­мя был са­мо­сто­я­тель­ным ко­ро­лев­ством, и его жи­те­ли при­вык­ли са­ми за­бо­тить­ся о без­опас­но­сти. А еще о чи­сто­те, ко­то­рую неве­же­ствен­ные ту­ри­сты точ­но под­дер­жи­вать не бу­дут.

Преж­де все­го на них, чу­жих, рас­счи­та­ны объ­яв­ле­ния на ан­глий­ском язы­ке. «Сик­ким — чи­стый и зе­ле­ный», «Бро­сай­те му­сор в ур­ны» — чи­таю на стене КПП. А вот и зе­ле­ная ур­на с круп­ной над­пи­сью яр­ко-жел­той крас­кой: «Ис­поль­зуй ме­ня». Сик­ким­ская по­ли­ция и Му­ни­ци­паль­ная кор­по­ра­ция Ганг­то­ка (GMC) штра­фу­ют всех, кто за­гряз­ня­ет штат. Ку­ришь на ули­це — 200 ру­пий. Остав­ля­ешь где по­па­ло пла­сти­ко­вые па­ке­ты и про­чие «неор­га­ни­че­ские» пред­ме­ты — 1000–2000 ру­пий (в каж­дом от­дель­ном слу­чае слу­жи­те­ли по­ряд­ка опре­де­ля­ют сте­пень «неор­га­нич­но­сти» му­со­ра). Справ­ля­ешь на ули­це ма­лую нуж­ду — 500 ру­пий. Туа­ле­ты есть. На по­во­ро­тах ги­ма­лай­ско­го сер­пан­ти­на тут и там сто­ят буд­ки с пло­хо за­кры­ва­ю­щи­ми­ся две­ря­ми и ба­наль­ным «оч­ком». Неко­то­рые пря­мо на краю об­ры­ва, над про­па­стью или во­до­па­дом. Все уле­та­ет вниз.

Жи­те­ли Сик­ки­ма ра­ту­ют за чи­сто­ту не толь­ко внеш­нюю, но и внут­рен­нюю. Они гор­дят­ся сво­им ти­бет­ским про­ис­хож­де­ни­ем, счи­та­ют се­бя близ­ки­ми к Будде, а зна­чит, «осо­бо чи­сты­ми». Каж­дое пле­мя Сик­ки­ма от чи­сто­го серд­ца под­дер­жи­ва­ет «ор­га­ни­че­скую про­грам­му» пра­ви­тель­ства — Sikkim Organic Mission. В част­но­сти, ре­гу­ляр­но устра­и­ва­ет про­све­ти­тель­ские эко­фе­сти­ва­ли. Я по­бы­ва­ла на фе­сти­ва­ле «Ноль му­со­ра в Ги­ма­ла­ях», ко­то­рый про­во­дит ком­му­на шер­пов в де­ревне Ок­ха­ри.

БЕЗ БУ­ТЫ­ЛОК И ЭЛЕК­ТРИ­ЧЕ­СТВА

Над про­па­стью, на вы­со­те по­чти 2000 м, — лот­ки и ки­ос­ки из лы­ка, по­хо­жие на огром­ные кор­зи­ны. В них про­да­ют­ся хлоп­ко­вые фут­бол­ки с ло­зун­гом фе­сти­ва­ля и ко­реш­ки «от се­ми неду­гов».

— Что у вас бо­лит? Ко­ле­но? По Ги­ма­ла­ям гу­ля­ли? Возь­ми­те вис­кум ар­ти­ку­ла­тум, оме­лу. За­ва­ри­те ки­пят­ком и вы­пей­те, — со­ве­ту­ет про­да­вец.

Жен­щи­ны в раз­но­цвет­ных ха­ла­тах и по­ло­са­тых пе­ред­ни­ках из шел­ка во­дят хо­ро­во­ды во­круг ки­ос­ков. Из-за хол­ма вре­мя от вре­ме­ни вы­ска­ки­ва­ют два тан­цо­ра под на­кид­кой, к ко­то­рой при­ши­та тря­пич­ная го­ло­ва «снеж­но­го ль­ва». Это жи­вот­ное — за­щит­ник Буд­ды, сим­вол Ти­бе­та и ги­ма­лай­ской при­ро­ды, ко­то­рую спа­са­ют от за­гряз­не­ния сик­ким­цы.

По­всю­ду пла­ка­ты, на­по­ми­на­ю­щие школь­ные стен­га­зе­ты, с фо­то­гра­фи­я­ми за­по­вед­ни­ков Сик­ки­ма, му­сор­ных ящи­ков и под­пи­ся­ми от ру­ки: «Про­че­шем каж­дый куст, най­дем му­сор и вы­бро­сим», «Ор­га­ни­че­ский му­сор мож­но пе­ре­ра­бо­тать», «Глав­ное зло — пла­сти­ко­вые бу­тыл­ки. Они не раз­ла­га­ют­ся. Пей­те филь­тро­ван­ную во­до­про­вод­ную во­ду».

Пла­сти­ко­вая по­су­да в шта­те не при­вет­ству­ет­ся. Элек­три­че­ство то­же зло. Энер­ге­ти­че­ские стан­ции за­со­ря­ют воз­дух, на­ру­ша­ют эко­си­сте­му. Созна­тель­ные сик­ким­цы эко­но­мят элек­тро­энер­гию.

В го­сте­вом до­ме в Ок­ха­ри вре­ме­на­ми не­ожи­дан­но вы­клю­ча­ет­ся свет, и ком­на­та с неза­тей­ли­вой меб­ли­ров­кой и по­сте­ром «Ви­ды птиц Сик­ки­ма» по­гру­жа­ет­ся в кро­меш­ную тьму. Тем­пе­ра­ту­ра воз­ду­ха око­ло ну­ля, а но­мер без отоп­ле­ния. Дож­дав­шись элек­три­че­ства, я бе­гу к бой­ле­ру, что­бы пу­стить го­ря­чую во­ду и хоть немно­го со­греть ком­на­ту. Но че­рез пять ми­нут ап­па­рат ав­то­ма­ти­че­ски вы­ру­ба­ет­ся. Ко­неч­но, это­го вре­ме­ни бо­лее чем до­ста­точ­но, что­бы на­пол­нить таз. А шер­пе дру­го­го и не нуж­но. На­дев во­до­лаз­ку, сви­тер и курт­ку, я за­би­ра­юсь под три оде­я­ла. Увы, со­греть­ся все рав­но не уда­ет­ся, и я вы­хо­жу на ули­цу с фо­на­рем по­ис­кать ко­го-ни­будь из хо­зя­ев.

— Вам хо­лод­но? Ведь еще не мо­роз?.. — удив­ля­ет­ся хо­зяй­ский сын Бай­чун, пар­ниш­ка лет 14. Он в тон­кой фут­бол­ке с над­пи­сью «Люб­лю Ок­ха­ри». — Ну пой­дем­те то­гда в на­шу сто­лов­ку — пить чай.

На тер­ри­то­рию Сик­ки­ма про­пус­ка­ют лишь тех, у ко­го по­ми­мо ин­дий­ской ви­зы есть спе­ци­аль­ный про­пуск от им­ми­гра­ци­он­но­го де­пар­та­мен­та шта­та

Сто­лов­ка на­хо­дит­ся в низ­кой де­ре­вян­ной по­строй­ке, по­хо­жей на ша­лаш. На сто­ле — тер­мос с ча­ем «по-ти­бет­ски»: с мо­ло­ком и со­лью.

— Да­ет энер­гию, — объ­яс­ня­ет Бай­чун. — Мы пьем его весь день, с пя­ти утра, что­бы без уста­ли ве­сти чи­стую жизнь. — Это как? — спра­ши­ваю я. — Сик­ким­цы не за­ни­ма­ют свои мыс­ли ни­чем, кро­ме мо­литв и ра­бо­ты. Ра­но утром мы с боль­ши­ми кор­зи­на­ми за спи­ной от­прав­ля­ем­ся в лес со­би­рать опав­шие ли­стья. На сбор ухо­дит пол­дня. Мы скла­ды­ва­ем ли­стья в ку­чу, что­бы по­лу­чить ор­га­ни­че­ское удоб­ре­ние для кар­то­фе­ля. На та­кой вы­со­те ни­че­го не при­жи­ва­ет­ся, кро­ме ри­са и кар­то­фе­ля. Еще рас­тет ди­кий ро­до­денд­рон. Из его цвет­ков мы де­ла­ем ви­но. Хо­ро­шо пить пе­ред сном.

Бай­чун ста­вит на стол же­стя­ные мис­ки с ту­ше­ным кар­то­фе­лем и ва­ре­ным ри­сом и стек­лян­ную бу­тыл­ку с ро­зо­вой жид­ко­стью. Я про­бую «ви­но». На­по­ми­на­ет ком­пот. Ед­ва ли в этом на­пит­ке со­дер­жит­ся хоть грамм ал­ко­го­ля. Од­но из пя­ти на­став­ле­ний буд­диз­ма — «не при­ни­мать ве­ще­ства, ко­то­рые за­ту­ма­ни­ва­ют со­зна­ние». Ра­зум дол­жен оста­вать­ся чи­стым.

ДУХ ГИМАЛАЕВ

Я го­щу в го­род­ке Ка­лук, у школь­но­го учи­те­ля Он­ти.

— Мы, леп­ча, на­зы­ва­ем этот на­пи­ток «пи­во в бам­бу­ке», или «чи», — Он­ти про­тя­ги­ва­ет мне вы­со­кий бам­бу­ко­вый ку­бок. — Де­ла­ем его из ри­са. Пи­во не хмель­ное. Суть в том, что оно ор­га­ни­че­ское, и по­су­да, в ко­то­рую его на­ли­ва­ют, то­же органическая.

Он­ти, как и его со­пле­мен­ни­ки, жи­вет в до­ме, где вме­сто стен бам­бу­ко­вые ре­шет­ки, че­рез ко­то­рые скво­зит гор­ный ве­тер. Та­кая кон­струк­ция по­мо­га­ет непре­рыв­но чув­ство­вать при­сут­ствие Гималаев.

Леп­ча — ко­рен­ной на­род Сик­ки­ма. По ле­ген­де, они пер­вые оби­та­те­ли Гималаев и про­изо­шли от го­ры Кан­чен­джан­га.

— Нас так и тя­нет в Ги­ма­лаи. Зна­е­те, как мы празд­ни­ки от­ме­ча­ем? Вы­пи­ва­ем «пи­во в бам­бу­ке» и идем гу­лять в го­ры. Хо­дим по три ки­ло­мет­ра и на­блю­да­ем за пти­ца­ми! — рас­ска­зы­ва­ет Он­ти. — Да и празд­ни­ки на­ши свя­за­ны с при­ро­дой. На­при­мер, Мо­лит­ва го­ре Тен­донг, День ве­сен­ней зе­ле­ни и цве­те­ния, День уро­жая.

Луч­шие фер­мы Сик­ки­ма в ру­ках леп­ча. На­род ис­то­ри­че­ски се­лит­ся в ни­зи­нах. У под­но­жия гор бо­га­че при­ро­да, по­чти круг­лый год тепло и сол­неч­но, а зем­ля пло­до­род­ная.

— При­ро­да да­ет нам рис, кар­да­мон и им­бирь, гу­а­ву, ана­на­сы. И ко­неч­но, ма­ниок — на­ту­раль­ный ис­точ­ник энер­гии. Мы ва­рим клуб­ни ма­нио­ка и едим на зав­трак в чи­стом ви­де — без при­прав и гар­ни­ра. Так по­лез­нее, — до­бав­ля­ет Он­ти.

Над­ку­сы­ваю про­дол­го­ва­тый ко­рень ма­нио­ка. По вку­су он по­хож на кар­тош­ку, но бо­лее слад­кий и во­лок­ни­стый. Мно­го не съешь. Впро­чем, уже две неде­ли ме­ня пот­чу­ют ис­клю­чи­тель­но ри­сом, кар­тош­кой и тык­вой. Те­перь вот еще и ма­ниок.

— А, ска­жем, пти­це­фер­мы у вас есть? Кур еди­те хоть ино­гда? — ин­те­ре­су­юсь.

— Ла­ма­изм поз­во­ля­ет есть мя­со лишь то­му, кто жи­вет вы­со­ко в го­рах, где не рас­тет ни­че­го. И то, ес­ли он не мо­нах. Мы не впра­ве от­ни­мать жизнь у мень­ших бра­тьев. Невоз­мож­но уби­вать, од­но­вре­мен­но лю­бя при­ро­ду и со­хра­няя чи­сто­ту.

МЕДИТАЦИЯ И СВЕТ

Маль­чи­ки-мо­на­хи су­е­тят­ся на при­гор­ке воз­ле мо­на­сты­ря Па­люл Дэ­чен Га­ве­линг в по­се­ле­нии Сри­ба­дам: укла­ды­ва­ют спать в тряп­ки со­ба­ку с дву­мя щен­ка­ми. Од­но­го из них, непо­слуш­но­го, маль­чик бе­рет на ру­ки, при­жи­ма­ет к гру­ди и уно­сит в мо­на­стырь.

— Ду­ша долж­на оста­вать­ся чи­стой. Спа­сти жи­вое су­ще­ство — хо­ро­ший по­сту­пок, под­дер­жи­ва­ю­щий чи­сто­ту ду­ши. Убить жи­вое су­ще­ство — со­вер­шить тяж­кий грех, — го­во­рит по­жи­лой гид Ни­лам.

Жа­лу­юсь ему, что се­го­дня я пы­та­лась спа­сти ба­боч­ку, за­ле­тев­шую в мой но­мер: вы­пу­сти­ла ее в ок­но. Но та по­че­му-то кам­нем по­ле­те­ла вниз…

— Это не твоя ви­на. Ты сде­ла­ла все, что мог­ла, — успо­ка­и­ва­ет ме­ня Ни­лам. — Не на­до ко­пить нега­тив­ные мыс­ли. Они ведь то­же за­со­ря­ют ду­шу.

Что­бы из­ба­вить­ся от нега­тив­ных мыс­лей, мы с Ни­ла­мом едем на озе­ро Кхе­че­о­палри. Озе­ро свя­тое. Один ре­ин­кар­ни­ро­ван­ный мо­нах (он вспом­нил, что в про­шлой жиз­ни то­же был буд­дист­ским мо­на­хом) уви­дел в Кхе­че­о­палри след Буд­ды: фор­ма во­до­е­ма на­по­ми­на­ет че­ло­ве­че­скую ступ­ню. Те­перь сик­ким­цы при­хо­дят сю­да мо­лить­ся. — Сна­ча­ла ма­ни кхор­ло, — объ­яв­ля­ет Ни­лам. Ма­ни кхор­ло — мо­лит­вен­ный ба­ра­бан. Его по­ла­га­ет­ся кру­тить по ча­со­вой стрел­ке. Та­кие ба­ра­ба- ны окру­жа­ют, как огра­да, озер­ную тер­ри­то­рию. Есть и бо­лее круп­ный эк­зем­пляр в мест­ном хра­ме, от по­ла до по­тол­ка: во­круг это­го при­хо­дит­ся хо­дить. С каж­дым по­во­ро­том, по мне­нию сик­ким­цев, оста­ет­ся все мень­ше нега­тив­ных мыс­лей. Я на­блю­даю, как Ни­лам со­сре­до­то­чен­но на­во­ра­чи­ва­ет кру­ги…

— За­тем нуж­но ра­зуть­ся: к озе­ру раз­ре­ша­ет­ся под­хо­дить толь­ко бо­си­ком, — го­во­рит он.

Я сту­паю бо­сы­ми но­га­ми на де­ре­вян­ный на­стил, ко­то­рый ве­дет к Кхе­че­о­палри. Хо­лод­но: озе­ро в го­рах, на вы­со­те 1700 мет­ров. Но ря­дом идут сик­ким­цы с оду­хо­тво­рен­ны­ми ли­ца­ми и да­же не дрог­нут. Мне стыд­но за свою сла­бость. При­хо­дит­ся тер­пе­ли­во про­дол­жать путь.

У озе­ра нель­зя гром­ко раз­го­ва­ри­вать, сме­ять­ся и устра­и­вать пик­ни­ки. Нель­зя мыть ру­ки озер­ной во­дой и пить ее. Нель­зя ло­вить ры­бу, ко­то­рой здесь пол­но. По­ощ­ря­ет­ся мо­лит­ва, а та­к­же «чи­стое жерт­во­при­но­ше­ние»: сло­жить най­ден­ные на бе­ре­гу кам­ни друг на дру­га. «Чи­сто­та важ­нее сво­бо­ды дей­ствий», — гла­сит пла­кат у озе­ра.

— По­ощ­ря­ет­ся медитация, — уточ­ня­ет Ни­лам. — Это са­мое глав­ное в ла­ма­из­ме. Без нее нече­го и го­во­рить о чи­сто­те ду­ши. Необя­за­тель­но у озе­ра. Ме­ди­ти­ро­вать мож­но где угод­но. Важ­но де­лать это каж­дый день. Очень ре­ко­мен­дую. Но с хо­ду у те­бя не по­лу­чит­ся. Нуж­но го­то­вить­ся, на­стра­и­вать­ся. — Ка­ким об­ра­зом? — Во-пер­вых, нель­зя на­е­дать­ся пе­ред ме­ди­та­ци­ей. Го­лод­на — съешь пель­ме­ни без на­чин­ки, тинг­мо­мо. Они сим­во­ли­зи­ру­ют свя­щен­ную пу­сто­ту, ко­то­рая на­сту­па­ет во вре­мя ме­ди­та­ции: ду­ша ста­но­вит­ся та­кой же сво­бод­ной от все­го, как эти пель­ме­ни, то есть чи­стой. Во-вто­рых, нуж­но вы­брать под­хо­дя­щую имен­но те­бе по­зу. Я лич­но прак­ти­кую «ло­тос». В этой по­зе ме­ди­ти­ро­вал Буд­да, — объ­яс­ня­ет Ни­лам.

Хо­ро­шую ре­ли­гию при­ду­ма­ли, улы­ба­юсь я про се­бя. По­кру­тил ма­ни кхор­ло, со­брал пи­ра­ми­ду из кам­ней, по­ме­ди­ти­ро­вал — и очи­стил ду­шу от лю­бо­го гре­ха. Буд­то за­но­во ро­дил­ся. Де­люсь сво­и­ми мыс­ля­ми с Ни­ла­мом. Он ка­ча­ет го­ло­вой:

— Нет. Все эти ме­то­ды по­мо­га­ют под­дер­жи­вать из­на­чаль­ную чи­сто­ту ду­ши, не кон­цен­три­ро­вать­ся на нега­ти­ве. А гре­хи в ти­бет­ском буд­диз­ме не про­ща­ют­ся ни­ко­гда. Ес­ли хо­чешь, что­бы твоя ду­ша оста­ва­лась чи­стой, не при­чи­няй ни­ко­му зла, не до­пус­кай дур­ных мыс­лей. Не спо­со­бен тво­рить добро — не де­лай во­об­ще ни­че­го. Про­сто жи­ви в чи­сто­те. ≠

Ес­ли хо­чешь, что­бы твоя ду­ша оста­ва­лась чи­стой, не при­чи­няй ни­ко­му зла, не до­пус­кай дур­ных мыс­лей. Не спо­со­бен тво­рить добро — не де­лай во­об­ще ни­че­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.