За­прет­ный плод

ПЕР­ВАЯ ВСТРЕ­ЧА С ХАНАФУДОЙ БУДОРАЖИТ, СЛОВ­НО ФЛИРТ С НЕЗНАКОМКОЙ. ЛЮБИМАЯ ИГ­РА ЯКУД­ЗА КРАСИВА, РОМАНТИЧНА, В МЕ­РУ ДО­СТУП­НА И СЛЕГ­КА НЕПРИЛИЧНА

Vokrug Sveta - - ИГРОТЕКА - Текст ДМИТ­РИЙ СКИРЮК, ис­то­рик-иг­ро­вед

Са­мо по­яв­ле­ние хана­фу­ды бы­ло неза­кон­ным. В 1549 го­ду в Япо­нию при­был испанский мис­си­о­нер Фран­циск Кса­ве­рий, и по­ка он нес ост­ро­ви­тя­нам свет Хри­сто­вой ве­ры, мат­ро­сы ода­ри­ли их кар­точ­ной иг­рой лом­бер. Ев­ро­пей­ская ко­ло­да по­нра­ви­лась на­ро­ду ку­да боль­ше, чем кур­ту­аз­ные кар­ты япон­ской зна­ти: в лом­бер мож­но бы­ло иг­рать на день­ги, не раз­би­ра­ясь при этом в по­э­зии, жи­во­пи­си и эти­ке­те. В 1633 го­ду сё­гу­нат То­ку­га­ва, стре­мясь огра­ни­чить чу­же­зем­ное вли­я­ние, за­пре­тил ино­стран­ные иг­раль­ные кар­ты. Япон­цы при­ня­лись изоб­ре­тать соб­ствен­ные ко­ло­ды, на что вла­сти от­ве­ти­ли за­пре­том лю­бых азарт­ных игр, и на­ча­лись кош­ки-мыш­ки: сто­и­ло изъ­ять од­ну ко­ло­ду, на­род при­ду­мы­вал но­вую. Кар­ты ста­ли свое­об­раз­ным па­ро­лем лю­дей вне за­ко­на: гля­дя, по ка­ким пра­ви­лам гость ве­дет иг­ру, хо­зя­е­ва без тру­да вы­чис­ля­ли, от­ку­да он явил­ся и не вы­да­ет ли се­бя за дру­го­го.

Цве­точ­ные кар­ты, или хана­фу­да, не вы­гля­де­ли азарт­ны­ми, бла­го­да­ря че­му из­бе­жа­ли офи­ци­аль­но­го пре­сле­до­ва­ния. Ко­ло­да пол­но­стью офор­ми­лась в кон­це XVIII ве­ка. Си­сте­ма со­звуч­на по­э­ти­че­ско­му ка­лен­да­рю «Сти­хи о цве­тах и пти­цах две­на­дца­ти ме­ся­цев» Фуд­зи­ва­ры Тэй­ка. В ка­че­стве ма­стей в иг­ре фи­гу­ри­ру­ют 12 рас­те­ний, каж­дое из ко­то­рых цве­тет в опре­де­лен­ном ме­ся­це на­чи­ная с ян­ва­ря: сос­на, сли­ва, са­ку­ра, гли­ци­ния, ирис, пи­он, кле­вер, мис­кан­тус (ки­тай­ский ка­мыш), хри­зан­те­ма, клен, ива и пав­лов­ния (ада­мо­во де­ре­во).

В каж­дой ма­сти че­ты­ре кар­ты раз­но­го до­сто­ин­ства. На пер­вых двух кар­тах на­ри­со­ван цве­ток или де­ре­во, на тре­тьей к рас­те­нию до­бав­ля­ет­ся бу­маж­ная лен­та для на­пи­са­ния сти­хов, на чет­вер­той фи­гу­ри­ру- ет жи­вот­ное, пти­ца, вещь или яв­ле­ние при­ро­ды. На трех лен­тах есть над­пи­си, осталь­ные пу­стые. Та­к­же есть осо­бые «яр­кие» кар­ты и неко­то­рые дру­гие, вы­би­ва­ю­щи­е­ся из об­ще­го прин­ци­па. С ни­ми иг­ра ста­но­вит­ся раз­но­об­раз­нее. Ри­сун­ки сде­ла­ны так, что, ес­ли по­ло­жить ря­дом кар­ты од­ной ма­сти, они об­ра­зу­ют еди­ную кар­тин­ку.

На кар­тах нет циф­ро­вых обо­зна­че­ний, и для боль­шин­ства игр они не тре­бу­ют­ся. Од­на­ко для неко­то­рых азарт­ных игр кар­там при­сва­и­ва­ют чис­ло­вые до­сто­ин­ства (1, 5, 10 или 20), ко­то­рые нуж­но про­сто за­учить. Ко­му на­до, тот зна­ет.

Та­ту­и­ров­ки япон­ских ма­фи­о­зи ча­сто со­дер­жат фраг­мен­ты цве­точ­ных карт. Тра­ди­ция иг­рать в хана­фу­ду на пе­ре­го­во­рах со­хра­ни­лась у бан­ди­тов якуд­за до на­ших дней. Иг­ра по­мо­га­ет про­ве­рить бой­ца, преж­де чем до­ве­рить ему де­ло: сдер­жан­ность и хлад­но­кро­вие, азарт и жад­ность, рас­се­ян­ность и невни­ма­тель­ность — все пло­хое и хо­ро­шее за кар­точ­ным сто­лом ста­но­вит­ся яв­ным. Из-за то­го что хана­фу­да ас­со­ци­и­ру­ет­ся с пре­ступ­ным ми­ром, неко­то­рые ува­жа­е­мые япон­цы счи­та­ют за­зор­ным иг­рать в нее.

Дур­ная ре­пу­та­ция иг­ры кон­тра­сти­ру­ет с ри­сун­ка­ми на кар­тах, пре­ис­пол­нен­ны­ми кра­со­ты и гар­мо­нии. В хана­фу­де есть то невы­ра­зи­мое оча­ро­ва­ние кра­си­вой ве­щи, для ко­то­ро­го в япон­ском язы­ке ис­поль­зу­ет­ся спе­ци­аль­ное вы­ра­же­ние «мо­но-но аварэ». По­это­му в нее иг­ра­ют мно­гие, прав­да, де­ла­ют это в уз­ком кру­гу — до­ма, в дру­же­ской ком­па­нии, на пик­ни­ке, на ве­че­рин­ке. Япон­цы счи­та­ют, что то­му, кто не вос­при­ни­ма­ет кра­со­ту при­ро­ды, осо­бен­но Лу­ны и до­ждя, нель­зя до­ве­рять ни в чем, по­сколь­ку у него серд­це из кам­ня.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.