Аль­берт Луи Фи­липп Швей­цер Albert Louis Philippe Schweitzer

Zdorovye - - NEWS -

По­че­му к го­ло­су Швей­це­ра с та­ким вни­ма­ни­ем при­слу­ши­ва­лись лю­ди все­го зем­но­го ша­ра? По­че­му и сей­час, ко­гда его уже нет на све­те, лю­ди пом­нят о нем и воз­вра­ща­ют­ся к его кни­гам? На­ко­нец, по­че­му в 1953 го­ду ему бы­ла при­суж­де­на Но­бе­лев­ская пре­мия ми­ра?

Эйн­штейн как-то ска­зал, что вы­со­кие нрав­ствен­ные ка­че­ства важнее для ис­сле­до­ва­те­ля, чем та­лант. Аль­берт Швей­цер — немец­кий врач, фи­ло­соф, тео­лог, му­зы­ко­вед, ос­но­вав­ший в 1913 го­ду на соб­ствен­ные сред­ства в Аф­ри­ке боль­ни­цу для про­ка­жен­ных, где и ра­бо­тал до кон­ца сво­их дней, был уче­ным, ко­то­рый в рав­ной ме­ре об­ла­дал и тем и дру­гим. «Нет удо­вле­тво­ре­ния вы­ше, чем ле­чить лю­дей», — го­во­рил этот че­ло­век, один из гу­ман­ней­ших лю­дей XX ве­ка. Бо­лее 50 лет жиз­ни от­дал он ле­че­нию негров в глу­хих джун­глях Га­бо­на в Лам­ба­рене (За­пад­ная Аф­ри­ка). Ему по­свя­ще­ны де­сят­ки книг и сот­ни ста­тей.

Аль­берт Швей­цер был про­фес­со­ром тео­ло­гии Страс­бург­ско­го уни­вер­си­те­та, ко­гда про­чи­тал ста­тью о тя­же­лом по­ло­же­нии негров, страдающих без ме­ди­цин­ской по­мо­щи. Неболь­шая фран­цуз­ская мис­сия в Га­боне об­ра­ща­лась в этой ста­тье с при­зы­вом к мо­ло­дым вра­чам при­е­хать ра­бо­тать сре­ди мест­но­го на­се­ле­ния. Швей­цер ре­шил от­ве­тить на этот при­зыв. Про­фес­сор тео­ло­гии стал сту­дент­ом­ме­ди­ком сво­е­го же уни­вер­си­те­та и опла­чи­вал обу­че­ние за счет сво­их ор­ган­ных кон­цер­тов. Док­тор­ская дис­сер­та­ция по му­зы­ко­ве­де­нию Швей­це­ра бы­ла по­свя­ще­на Ба­ху, био­гра­фию ко­то­ро­го он из­дал в 1905 го­ду.

Узнав о на­ме­ре­нии про­фес­со­ра фи­ло­со­фии, тео­ло­гии и му­зы­ко­ве­де­ния, дру­зья сочли его чуть ли не су­ма­сшед­шим. Его учи­тель, из­вест­ный фран­цуз­ский ор­га­нист Шарль-Ма­ри Ви­дор, ска­зал ему: «Ге­не­ра­лы не хо­дят в бой с вин­тов­кой». Швей­цер же пошел и бил­ся до кон­ца сво­ей жиз­ни за здо­ро­вье обез­до-

лен­ных лю­дей ко­ло­ни­аль­ной стра­ны. Его ра­бо­та — при­мер ге­ро­из­ма ря­до­во­го прак­ти­че­ско­го вра­ча.

Аль­берт Луи Фи­липп Швей­цер (Albert Schweitzer) ро­дил­ся 14 ян­ва­ря 1875 го­да в неболь­шом го­род­ке Кай­зер­с­берг, в Верх­нем Эль­за­се. За­тем се­мья пе­ре­еха­ла в се­ло Гюн­с­бах, в ко­то­ром про­шли его дет­ские го­ды. Кро­ме него в се­мье бы­ло пя­те­ро де­тей — четыре де­воч­ки и один маль­чик. Ро­ди­те­ли его бы­ли фран­цу­зы: отец Луи Швей­цер (ск. в 1925 г.) — пас­тор, мать Адель Швей­цер (1841–1916), дочь пас­то­ра и ор­га­ни­ста Ио­ган­на Шил­лин­ге­ра, от ко­то­ро­го Аль­берт, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, уна­сле­до­вал спо­соб­но­сти к иг­ре на ор­гане. В пя­ти­лет­нем воз­расте отец обу­чил Аль­бер­та иг­ре на ро­я­ле.

Окон­чив сель­скую шко­лу в Гюн­с­ба­хе и гим­на­зию в Мюль­ха­у­зене, Аль­берт осе­нью 1893 го­да по­сту­пил в Страс­бург­ский уни­вер­си­тет . Здесь он усерд­но изу­ча­ет фи­ло­со­фию, тео­ло­гию, за­ни­ма­ет­ся му­зы­кой. Его на­став­ни­ка­ми в уни­вер­си­тет­ские го­ды бы­ли Теобальд Циг­лер и Виль­гельм Вин­дель­банд — по­сле­до­ва­те­ли И. Кан­та. Они ока­за­ли опре­де­лен­ное вли­я­ние на ста­нов­ле­ние взгля­дов уче­ни­ка. Кант, по мне­нию Швей­це­ра, — ве­ли­чай­ший мыс­ли­тель. Роль Кан­та в немец­кой фи­ло­со­фии он срав­ни­вал с ро­лью Ба­ха в немец­кой му­зы­ке.

Не слу­чай­но по­это­му те­мой сво­ей док­тор­ской дис­сер­та­ции по фи­ло­со­фии Швей­цер по пред­ло­же­нию Циг­ле­ра вы­брал фи­ло­со­фию ре­ли­гии Кан­та. Од­на­ко в сво­ей дис­сер­та­ции мо­ло­дой уче­ный не толь­ко рас­смат­ри­вал фи­ло­соф­ско-ре­ли­ги­оз­ные воз­зре­ния ве­ли­ко­го фи­ло­со­фа, но и всту­пал с ним в спор, до­ка­зы­вая непо­сле­до­ва­тель­ность мыс­ли­те­ля в

ре­ше­нии эти­че­ских про­блем. В 1899 го­ду док­тор­ская дис­сер­та­ция Швей­це­ра «Фи­ло­со­фия ре­ли­гии Кан­та» уви­де­ла свет. Это бы­ла пер­вая его пе­чат­ная ра­бо­та, ес­ли не счи­тать ма­лень­кой бро­шюр­ки, по­свя­щен­ной му­зы­каль­но­му на­став­ни­ку Э. Мюн­ху.

По­сле за­щи­ты дис­сер­та­ции Т. Циг­лер пред­ла­га­ет мо­ло­до­му фи­ло­со­фу ра­бо­тать при­ват-до­цен­том при ка­фед­ре фи­ло­со­фии Страс­бург­ско­го уни­вер­си­те­та, но Швей­цер из­би­ра­ет скром­ное ме­сто пас­то­ра в церк­ви св. Ни­ко­лая в Страс­бур­ге. Но пас­то­ром недол­го пришлось по­ра­бо­тать, уже в 1902 го­ду он становится при­ват-до­цен­том тео­ло­гии в род­ном уни­вер­си­те­те.

Ча­стые по­езд­ки во Фран­цию сбли­жа­ют Швей­це­ра с па­риж­ской на­уч­ной и ху­до­же­ствен­ной ин­тел­ли­ген­ци­ей. В пер­вые го­ды XX сто­ле­тия он вы­сту­пил в Па­риж­ском на­уч­но-ху­до­же­ствен­ном об­ще­стве с до­кла­да­ми о немец­кой ли­те­ра­ту­ре и фи­ло­со­фии (о Ниц­ше, Шо­пен­гау­э­ре, Га­уп­т­мане), близ­ко со­шел­ся со зна­ме­ни­ты­ми ком­по­зи­то­ра­ми и ор­га­ни­стом-ис­пол­ни­те­лем, сво­им учи­те­лем Ш.М. Ви­до­ром (1844–1937). К 1905 го­ду от­но­сит­ся зна­ком­ство Швей­це­ра с Р. Рол­ла­ном, пе­ре­рос­шее за­тем в глу­бо­кую и вер­ную друж­бу, а так­же с А. Эйн­штей­ном.

О Швей­це­ре за­го­во­ри­ли. О нем пи­шет Р. Рол­лан. Ор­ган­ные кон­цер­ты, с ко­то­ры­ми вы­сту­па­ет Швей­цер, при­вле­ка­ют вни­ма­ние и вы­зы­ва­ют вос­тор­ги пуб­ли­ки в раз­лич­ных ев­ро­пей­ских стра­нах. Швей­цер был бле­стя­щим ор­га­ни­стом-вир­ту­о­зом, круп­ней­шим ма­сте­ром сво­е­го вре­ме­ни. Сте­фан Цвейг, ко­то­рый од­на­ж­ды спе­ци­аль­но приехал в Гюн­с­бах, что­бы по­бе­се­до­вать со Швей­це­ром и по­слу­шать му­зы­ку Ба­ха в его ис­пол­не­нии, пи­сал впо­след­ствии, что, слу­шая Швей­це­ра, он за­был о те­че­нии вре­ме­ни, за­был о том, где он на­хо­дит­ся, и, ко­гда при­шел в се­бя, по­нял, что пла­чет.

И имен­но в это вре­мя, ко­гда к мо­ло­до­му уче­но­му и му­зы­кан­ту так быст­ро при­шли при­зна­ние, обес­пе­чен­ность, сла­ва, он неожи­дан­но для всех от­ка­зы­ва­ет­ся от про­дол­же­ния бле­стя­ще на­ча­той ка­рье­ры и в 1905 го­ду по­сту­па­ет на ме­ди­цин­ский фа­куль­тет Страс­бург­ско­го уни­вер­си­те­та. Сколь­ко по­тре­бо­ва­лось за­тра­тить сил, что­бы учиться в 30-лет­нем воз­расте, го­во­рят сле­ду­ю­щие сло­ва Швей­це­ра: «В тео­ло­гии и му­зы­ке я был, мож­но ска­зать, у се­бя до­ма, ибо в ро­ду мо­ем бы­ло нема­ло пас­то­ров и ор­га­ни­стов, и вы­рос я в сре­де, где ощу­ща­лось при­сут- ствие тех и дру­гих. Но ме­ди­ци­на! Это был со­вер­шен­но но­вый для ме­ня мир, я к нему не был го­тов… Сколь­ко раз, воз­вра­ща­ясь по­сле ис­ступ­лен­ных за­ня­тий на ме­ди­цин­ском фа­куль­те­те, я бе­жал в Виль­гельм­кир­хе к Эрн­сту Мюн­ху, для то­го что­бы ка­кой­ни­будь час, от­дан­ный му­зы­ке (о все­мо­гу­щий Бах!), вер­нул мне рав­но­ве­сие и ду­шев­ное спо­кой­ствие».

Итак, про­фес­сор Швей­цер сно­ва са­дит­ся за сту­ден­че­скую ска­мью. В те­че­ние 6 лет курс за кур­сом с при­су­щим ему упор­ством он одо­ле­ва­ет сек­ре­ты вра­че­ва­ния. Он с оди­на­ко­вым рве­ни­ем изу­чал те­ра­пию и ги­не­ко­ло­гию, сто­ма­то­ло­гию и фар­ма­цев­ти­ку, зная, что в тро­пи­че­ской Аф­ри­ке у него не бу­дет кон­суль­тан­тов и со­вет­чи­ков — все при­дет­ся ре­шать са­мо­му. Осо­бое вни­ма­ние про­фес­сор-сту­дент уде­лял хи­рур­гии. Это был ко­лос­саль­ный труд. Ча­сто ему оста­ва­лось для сна три-четыре ча­са в сут­ки. Про­чи­тав лек­ции для сту­ден­тов, он сам спе­шил слу­шать лек­ции на ме­ди­цин­ском фа­куль­те­те, а за­тем до позд­ней но­чи про­си­жи­вал в ана­то­ми­че­ском те­ат­ре.

Аль­берт Швей­цер 17 де­каб­ря 1911 го­да сда­ет по­след­ние эк­за­ме­ны, а вес­ной 1912 го­да едет в Па­риж, что­бы спе­ци­а­ли­зи­ро­вать­ся на тро­пи­че­ской ме­ди­цине. Но вот неза­да­ча. Ко­гда по­до­шла по­ра по­лу­че­ния ди­пло­ма вра­ча, по­яви­лись неожи­дан­ные и, ка­за­лось, непре­одо­ли­мые за­труд­не­ния: по за­ко­ну про­фес­со­ру не по­ла­га­лось быть сту­ден­том. По это­му по­во­ду воз­ни­ка­ет лю­бо­пыт­ная пе­ре­пис­ка меж­ду ру­ко­вод­ством Страс­бург­ско­го уни­вер­си­те­та и са­мим ми­ни­стром про­све­ще­ния кай­зе­ров­ской Гер­ма­нии. В по­ряд­ке ис­клю­че­ния уни­вер­си­тет­ским вла­стям раз­ре­ша­ют вы­дать Швей­це­ру не ди­плом, а сви­де­тель­ство об окон­ча­нии ме­ди­цин­ско­го фа­куль­те­та. Док­тор­ская дис­сер­та­ция Швей­це­ра по ме­ди­цине «Пси­хи­ат­ри­че­ская оцен­ка лич­но­сти Ии­су­са» вы­шла в свет в Тю­бин­гене в 1913 го­ду. А уже 21 мар­та то­го же го­да вме­сте со сво­ей же­ной Хе­ле­ной-Ма­ри­ан­ной Аль­берт Швей­цер от­бы­ва­ет на па­ро­хо­де «Ев­ро­па» в то­гдаш­нюю Фран­цуз­скую Эк­ва­то­ри­аль­ную Аф­ри­ку (ныне Рес­пуб­ли­ка Га­бон).

Хе­ле­на, до за­му­же­ства Бре­слау (1879–1957), — дочь ис­то­ри­ка сред­них ве­ков, про­фес­со­ра Страс­бург­ско­го уни­вер­си­те­та Гар­ри Бре­слау. Пер­во­на­чаль­но Хе­ле­на Бре­слау го­то­ви­ла се­бя к пе­да­го­ги­че­ской де­я­тель­но­сти и ра­но на­ча­ла пре­по­да­вать в шко­ле для де­во­чек. По­сле дли­тель­но­го пре­бы­ва­ния в Ита­лии, ку­да она ез­ди­ла вме­сте с ро­ди­те­ля­ми (отец ее ра­бо­тал там в ар­хи­вах), она ре­ша­ет оста­вить пе­да­го­ги­че­скую

ра­бо­ту, по­свя­тить се­бя изу­че­нию жи­во­пи­си и скульп­ту­ры и за­ни­ма­ет­ся в Страс­бур­ге исто­ри­ей ис­кусств. Но это длит­ся недол­го. Осе­нью 1902 го­да она едет в Ан­глию, где ра­бо­та­ет учи­тель­ни­цей в ра­бо­чих пред­ме­стьях. По­сле это­го по при­гла­ше­нию дру­зей она от­прав­ля­ет­ся в Рос­сию, жи­вет в Пол­та­ве и изу­ча­ет там рус­ский язык. Вер­нув­шись в Страс­бург, она по­сту­па­ет на ме­ди­цин­ские кур­сы и по окон­ча­нии их по­свя­ща­ет се­бя за­бо­там о си­ро­тах и оди­но­ких ма­те­рях. В 1907 го­ду на окра­ине Страс­бур­га от­кры­ва­ет­ся дом для оди­но­ких ма­те­рей с детьми, и мо­ло­дая де­вуш­ка на­чи­на­ет ра­бо­тать в нем, не бо­ясь осуж­де­ния об­ще­ства, в гла­зах ко­то­ро­го та­кие женщины счи­та­лись пад­ши­ми.

В 1902 го­ду Хе­ле­на впер­вые слы­шит иг­ру Швей­це­ра на ор­гане — он ис­пол­ня­ет хо­рал Ба­ха в церк­ви, ку­да она в это вре­мя при­хо­дит с детьми. Вско­ре Хе­ле­на и Аль­берт по­зна­ко­ми­лись. Сб­ли­зи­ла их му­зы­ка. «Му­зы­ка все­гда бы­ла на­шим луч­шим дру­гом», — вспо­ми­на­ла она по­том. Общ­ность взгля­дов на жизнь как на ис­пол­не­ние дол­га пе­ред людь­ми все боль­ше сбли­жа­ет Аль­бер­та и Хе­ле­ну. Встре­чи их ста­но­вят­ся все бо­лее ча­сты­ми. Хе­ле­на бы­ла пер­вой, ко­му Швей­цер со­об­щил о сво­ем ре­ше­нии изу­чать ме­ди­ци­ну, для то­го что­бы по­том уехать в Аф­ри­ку. Об­ще­ние с Хе­ле­ной несо­мнен­но укре­пи­ло ре­ши­мость, с ко­то­рой Аль­берт пред­по­чел ра­бо­ту вра­ча все­му осталь­но­му. Вме­сте с тем все это вре­мя она де­я­тель­но по­мо­га­ла сво­е­му бу­ду­ще­му му­жу в его ли­те­ра­тур­ных ра­бо­тах и чте­нии кор­рек­тур. По­же­ни­лись они 18 июля 1912 го­да, меньше чем за год до по­езд­ки в Лам­ба­рен. Хе­ле­на получила ме­ди­цин­ское образование: окон­чи­ла кур­сы се­стер ми­ло­сер­дия.

Мать Аль­бер­та Швей­це­ра не за­хо­те­ла со­гла­сить­ся с его ре­ше­ни­ем. Не­пре­клон­ный дух Шил­лин­ге­ров не смяг­чил­ся. Во­ля, увле­кав­шая ее сы­на в Аф­ри­ку, ли­ши­ла его ма­те­рин­ско­го бла­го­сло­ве­ния. Боль­ше он ее уже ни­ко­гда не ви­дел. Адель Швей­цер по­гиб­ла 3 июля 1916 го­да в ре­зуль­та­те несчаст­но­го слу­чая непо­да­ле­ку от Гюн­с­ба­ха: во вре­мя вой­ны бы­ла за­дав­ле­на на­смерть немец­ким ка­ва­ле­ри­стом.

Че­та Швей­це­ров 16 ап­ре­ля при­бы­ла на ме­сто сво­ей но­вой ра­бо­ты в Лам­ба­рене. По­на­ча­лу док­тор Швей­цер стал при­ни­мать боль­ных и де­лать пе­ре­вяз­ки и опе­ра­ции под от­кры­тым небом. Ко­гда же раз­ра­жа­лась гро­за, ему при­хо­ди­лось все по­спеш­но пе­ре­но­сить на ве­ран­ду. «Ве­сти при­ем боль­ных на солн­це­пе­ке бы­ло очень из­ну­ри­тель­но», — го­во­рит док­тор Швей­цер. Вско­ре он устро­ил боль­ни­цу в по­ме­ще­нии, где у жив­ше­го в этом до­ме пе­ред его при­ез­дом мис­си­о­не­ра был ку­рят­ник. На стене сделали пол­ки, по­ста­ви­ли ста­рую по­ход­ную кро­вать, а са­мые гряз­ные ме­ста на сте­нах за­ма­за­ли из­ве­стью. В этой ма­лень­кой ком­на­туш­ке без окон бы­ло очень душ­но, а ды­ры в кры­ше вы­нуж­да­ли весь день про­во­дить в тро­пи­че­ском шле­ме.

При­хо­ди­лось при­ни­мать от трид­ца­ти до со­ро­ка боль­ных в день. В шесть ча­сов ве­че­ра тем­не­ло и при­ем боль­ных пре­кра­щал­ся, так как из-за мос­ки­тов осмат­ри­вать боль­ных при ис­кус­ствен­ном осве­ще­нии бы­ло небез­опас­но, от них лег­ко за­ра­зить­ся ма­ля­ри­ей. Ма­ля­рия — не един­ствен­ная опас­ность, кро­ме нее здесь сви­реп­ство­ва­ли жел­тая ли­хо­рад­ка, про­ка­за, че­сот­ка, тро­пи­че­ская ди­зен­те­рия, сон­ная бо­лезнь, ко­то­рую раз­но­сят мос­ки­ты и му­хи це­це. Сон­ная бо­лезнь про­из­во­ди­ла страш­ные опу­сто­ше­ния. Она уно­си­ла тре­тью часть все­го на­се­ле­ния. Так, на­при­мер, в рай­оне Уган­ды за шесть лет на­се­ле­ние со­кра­ти­лось от трех­сот ты­сяч до ста ты­сяч. Сон­ная бо­лезнь — осо­бо­го ро­да хро­ни­че­ское вос­па­ле­ние моз­го­вых обо­ло­чек и моз­га, неиз­мен­но кон­ча­ю­ще­е­ся смер­тью. Это обу­слов­ле­но тем, что пер­во­на­чаль­но со­дер­жа­щи­е­ся толь­ко в кро­ви три­па­но­со­мы в даль­ней­шем пе­ре­хо­дят так­же в моз­го­вую и спин­но­моз­го­вую жид­кость.

Про­тив сон­ной бо­лез­ни, фрам­бе­зии , че­сот­ки и мно­гих дру­гих за­бо­ле­ва­ний ту­зем­цы бы­ли со­вер­шен­но бес­силь­ны и не пы­та­лись что-ли­бо де­лать, а про­сто бро­са­ли за­бо­лев­ших на про­из­вол судь­бы. Боль­ной обыч­но ва­лял­ся в са­мом даль­нем и гряз­ном уг­лу хи­жи­ны. Ко­гда на­сту­па­ла аго­ния, ту­зем­цы уно­си­ли уми­ра­ю­ще­го в лес и бро­са­ли его там, что­бы не слы­шать кри­ков и воплей. Пси­хи­че­ских боль­ных они при­вя­зы­ва­ли к де­ре­ву где-ни­будь по­даль­ше от де­рев­ни, а про­ка­жен­ных про­сто вы­го­ня­ли в лес, где их съе­да­ли ди­кие зве­ри. Нет воз­мож­но­сти рас­ска­зать да­же о неболь­шой ча­сти за­раз­ных бо­лез­ней, ко­то­рые с риском для жиз­ни ле­чил док­тор Швей­цер. Не вда­ва­ясь в де­та­ли, кон­ста­ти­ру­ем, что с при­ез­дом Швей­це­ра мно­гое из­ме­ни­лось к луч­ше­му.

«Ра­бо­та моя силь­но за­труд­ня­ет­ся тем, что в ку­рят­ни­ке я мо­гу дер­жать толь­ко немно­гие ме­ди­ка­мен­ты, — го­во­рит Швей­цер. — По­чти из-за каж­до­го па­ци­ен­та мне при­хо­дит­ся идти че­рез двор к се­бе в ка­би­нет, что­бы от­ве­сить или при­го­то­вить там необ­хо­ди­мое лекарство, а это очень уто­ми­тель­но и от­ни­ма­ет у ме­ня мно­го вре­ме­ни. Ко­гда же на­ко­нец бу­дет го­тов ба­рак из риф­ле­но­го же­ле­за, где раз­ме­стит­ся моя боль­ни­ца? Успе­ют ли до­стро­ить его, преж­де чем на­сту­пит дол­гий пе­ри­од до­ждей? И что мне де­лать,

ес­ли он к то­му вре­ме­ни не бу­дет го­тов? В жар­кое вре­мя го­да ра­бо­тать в ку­рят­ни­ке нет ни­ка­кой воз­мож­но­сти».

Се­мей­ство Швей­це­ров жи­ло как в тюрь­ме. В Лам­ба­рене не хва­та­ло не толь­ко ме­ста для ра­бо­ты, но и воз­ду­ха для ды­ха­ния. Сто­я­ла невы­но­си­мая ду­хо­та. Ку­рят­ник был окру­жен трид­ца­ти­мет­ро­вым по вы­со­те тро­пи­че­ским ле­сом, че­рез ко­то­рый ве­те­рок, как ни ста­рал­ся, про­бить­ся не мог. Солн­це здесь самый гроз­ный враг, сол­неч­ные уда­ры с тяж­ки­ми по­след­стви­я­ми слу­ча­лись ча­ще, чем что-ли­бо дру­гое. Жена од­но­го мис­си­о­не­ра по рас­се­ян­но­сти про­шла несколь­ко мет­ров по жа­ре с непо­кры­той го­ло­вой и тут же слег­ла: у нее тя­же­лая ли­хо­рад­ка, со­про­вож­да­ю­ща­я­ся гроз­ны­ми симп­то­ма­ми. Один из ра­бо­тав­ших в фак­то­рии бе­лых при­лег от­дох­нуть по­сле обе­да, и сол­неч­ным лу­чам до­ста­точ­но бы­ло ма­лень­кой, ве­ли­чи­ной с та­лер, дыр­ки в кры­ше, что­бы вы­звать у него тя­же­лую ли­хо­рад­ку с бре­дом. Раз­деть­ся бы­ло немыс­ли­мо и по дру­гой при­чине — во­круг ту­ча­ми ле­та­ли му­хи це­це, пе­ре­нос­чи­ки сон­ной бо­лез­ни. Кро­ме то­го, тра­ва ки­ше­ла раз­но­об­раз­ны­ми зме­я­ми.

«Я на­де­ял­ся, что мне не при­дет­ся де­лать се­рьез­ных опе­ра­ций, по­ка не бу­дет по­стро­ен ба­рак, од­на­ко на­деж­ды мои не оправ­да­лись, — го­во­рит Швей­цер. — 15 ав­гу­ста мне пришлось опе­ри­ро­вать боль­но­го с ущем­лен­ной гры­жей. Нар­коз да­ва­ла моя жена. Все про­шло луч­ше, чем мож­но бы­ло ожи­дать. Боль­ше все­го по­тряс­ло ме­ня до­ве­рие, с ко­то­рым этот негр лег на опе­ра­ци­он­ный стол. Ра­зу­ме­ет­ся, асеп­ти­ка бы­ла да­ле­ка от со­вер­шен­ства, но вы­бо­ра не бы­ло».

С по­строй­кой ба­ра­ка у же­ны Швей­це­ра по­яви­лось боль­ше воз­мож­но­сти участ­во­вать в ле­чеб­ном про­цес­се, в ку­рят­ни­ке ед­ва хва­та­ло ме­ста для од­но­го че­ло­ве­ка. Кро­ме ве­де­ния хо­зяй­ства, ко­то­рое в Аф­ри­ке со­пря­же­но со мно­ги­ми слож­но­стя­ми, ей при­хо­ди­лось ру­ко­во­дить стир­кой и по­сле­ду­ю­щим ки­пя­че­ни­ем пе­ре­пач­кан­ных и за­раз­ных бин­тов, за­тем участ­во­вать в опе­ра­ци­ях в ка­че­стве ане­сте­зио­ло­га. Од­на­ж­ды сре­ди па­ци­ен­тов ока­зал­ся маль­чик, ко­то­рый ни за что не хо­тел вой­ти в опе­ра­ци­он­ную, так ве­лик был его ужас пе­ред док­то­ром. В те­че­ние по­лу­то­ра лет он стра­дал от гной­ной остео­мы го­ле­ни ве­ли­чи­ною с кисть ру­ки. За­пах гноя был на­столь­ко от­вра­ти­те­лен, что его невоз­мож­но бы­ло вы­не­сти. Маль­чик до по­след­ней сте­пе­ни ис­ху­дал и по­хо­дил на ске­лет. Как вы­яс­ни­лось, он был уве­рен, что док­тор со­би­ра­ет­ся убить его и съесть. Не­счаст­ный маль­чу­ган знал о лю­до­ед­стве не из дет­ских ска­зок, сре­ди ту­зем­цев оно окон­ча­тель­но еще не вы­ве­лось в то вре­мя.

Весь ужас Эк­ва­то­ри­аль­ной Аф­ри­ки за­клю­ча­ет­ся в том, что там не рас­тет и ни­ко­гда не рос­ло ни пло­до­вых рас­те­ний, ни фрук­то­вых де­ре­вьев. Ба­на­но­вые ку­сты, ма­ниок, ямс (ди­о­ско­рея), ба­та­ты и мас­лич­ная паль­ма не про­из­рас­та­ли здесь ис­ко­ни, а бы­ли за­ве­зе­ны сю­да пор­ту­галь­ца­ми с Вест-Инд­ских ост­ро­вов. Этим они при­нес­ли Аф­ри­ке неоце­ни­мую поль­зу. В мест­но­стях, ку­да эти по­лез­ные рас­те­ния еще не про­ник­ли или где они как сле­ду­ет не при­ви­лись, ца­рил во вре­мя пре­бы­ва­ния там Швей­це­ра по­сто­ян­ный го­лод. Это вы­нуж­да­ло ро­ди­те­лей про­да­вать де­тей в рай­о­ны, ле­жа­щие ни­же по те­че­нию ре­ки. У док­то­ра Швей­це­ра бы­ли боль­ные, при­над­ле­жа­щие к чис­лу «земле­е­дов». Го­лод за­став­лял ту­зем­цев есть зем­лю, и при­выч­ка эта со­хра­ни­лась у них да­же то­гда, ко­гда они пе­ре­ста­ва­ли го­ло­дать.

К док­то­ру Аль­бер­ту Швей­це­ру при­шло на­ко­нец при­зна­ние: в 1929 го­ду его из­би­ра­ют по­чет­ным чле­ном то­гдаш­ней Прус­ской ака­де­мии на­ук, 20 ок­тяб­ря 1952 го­да — Фран­цуз­ской ака­де­мии мо­раль­ных и по­ли­ти­че­ских на­ук; в 1953 го­ду при­суж­да­ют Но­бе­лев­скую пре­мию ми­ра за 1952 год; в ок­тяб­ре 1955 го­да Швей­цер из­би­ра­ет­ся по­чет­ным чле­ном Ко­ро­лев­ско­го ме­ди­цин­ско­го об­ще­ства в Ан­глии и Ко­ро­лев­ско­го об­ще­ства тро­пи­че­ской ме­ди­ци­ны.

17 ав­гу­ста 1960 го­да со­сто­я­лось на­граж­де­ние Швей­це­ра ор­де­ном Рес­пуб­ли­ки Га­бон «Эк­ва­то­ри­аль­ная звез­да». 14 ян­ва­ря 1965 го­да про­шло че­ство­ва­ние во всех стра­нах ми­ра де­вя­но­сто­ле­тия Аль­бер­та Швей­це­ра. Глав­ная ули­ца в Лам­ба­рене на­зва­на его именем. Ле­том это­го же го­да в строй всту­па­ет но­вый боль­нич­ный кор­пус, 70-й по сче­ту. В боль­ни­це на­хо­дят­ся 500 боль­ных. В ав­гу­сте Швей­цер под­пи­сы­ва­ет вме­сте с Лай­ну­сом По­лин­гом и боль­шой груп­пой уче­ных, ла­у­ре­а­тов Но­бе­лев­ской пре­мии, обра­ще­ние к гла­вам ве­ли­ких дер­жав с тре­бо­ва­ни­ем пре­кра­тить вой­ну во Вьет­на­ме.

Аль­берт Швей­цер умер 4 сен­тяб­ря 1965 го­да в Лам­ба­рене, ко­то­ро­му он по­свя­тил всю свою жизнь без остат­ка, и там же по­хо­ро­нен ря­дом со сво­ей же­ной и по­мощ­ни­цей.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.