Вдо­вы. Штри­хи к кол­лек­тив­но­му порт­ре­ту

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Дмит­рий ЯКОРНОВ

Пер­вых жертв вой­ны опла­ки­ва­ла вся стра­на. О му­жьях-ге­ро­ях и вдо­вах с детьми пи­са­ли жур­на­ли­сты, им по­мо­га­ли во­лон­те­ры.

Уже дав­но в свод­ках по­терь АТО ис­поль­зу­ют циф­ры, а не име­на. О вдо­вах не пи­шут.

В ГО «Спіл­ка ве­те­ранів АТО Дес­нянсь­ко­го рай­о­ну» мне по­ру­чи­ли встре­тить­ся с вдо­ва­ми Ки­е­ва, узнать их про­бле­мы, и еще раз на­пом­нить об­ще­ству о му­жьях-ге­ро­ях.

Не ожи­дал, что встре­чи вы­зо­вут та­кие силь­ные эмо­ции. Об­ще­ство уже дав­но за сло­вом «ар­мия» пе­ре­ста­ло ви­деть кон­крет­ных муж­чин, с же­на­ми и детьми. Но сто­ит нам на­пом­нить — и боль утра­ты все так же силь­на…

Мно­же­ство встреч от­ло­жи­лось в па­мя­ти яр­ки­ми об­ра­за­ми: вот за­мерз­ший цве­ток, вот за­бот­ли­вая те­туш­ка, вот Мать… Кол­лек­тив­ный порт­рет не вы­ри­со­вы­вал­ся до встре­чи с Ок­са­ной Ма­ки­дон, со­труд­ни­ком об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ции «Кри­ла 8-ї сот­ні». Ок­са­на по­мо­га­ет вдо­вам и си­ро­там с 2014-го, с ги­бе­ли Вик­то­ра Ма­ки­до­на под По­пас­ной.

Вик­тор 20 лет ра­бо­тал в МВД. Вы­шел на пен­сию и до Май­да­на ра­бо­тал в охран­ной фир­ме. Май­да­нов­цам по­мо­гал, но при­со­еди­нить­ся не мог — к лю­дям из МВД от­но­ше­ние там бы­ло осо­бым. С мар­та 2014-го уже не мог оста­вать­ся до­ма. По­шел доб­ро­воль­цем в ба­та­льон «Ми­ро­тво­рец». «11 июля они вы­еха­ли из Ви­ты Поч­то­вой в Лу­ган­скую об­ласть, — рас­ска­зы­ва­ет Ок­са­на. — Дол­го не зво­нил. По­зво­нил 22 июля. 18–19 июля они ве­ли тя­же­лый бой под По­пас­ной и чу­дом вы­шли без по­терь, но бы­ли очень ис­то­ще­ны. Бы­ло слыш­но — что-то не то с го­ло­сом. Го­во­рил необыч­ные ве­щи. За 20 лет вме­сте уже по­ни­ма­ешь, что к че­му. Рань­ше неж­ные сло­ва ред­ко слы­ша­ла, а тут — «со­ску­чил­ся по те­бе»…

Это бы­ла са­мая тре­вож­ная ночь в на­шей с сы­ном жиз­ни, серд­це пред­чув­ство­ва­ло бе­ду. Утром — зво­нок. Но­чью оста­но­ви­лось серд­це…

Боль­ше трех су­ток жда­ли те­ло. По­хо­ро­ни­ли в Не­жине, от­ку­да мы ро­дом и где жи­вет его ма­ма.

Сын ре­шил в ли­цей Бо­гу­на по­сту­пать. Вик­тор на­учил его мет­ко стре­лять. В 2015-м Ми­ха­ил за­нял пер­вое ме­сто по стрель­бе. Но рань­ше хо­тел ид­ти в мо­ре­ход­ку в Хер­соне. Смерть от­ца все из­ме­ни­ла. Ми­ха­ил очень по­дру­жил­ся с сы­ном по­гиб­ше­го Аль­бер­та Па­дю­ко­ва — Ар­ту­ром. С раз­ни­цей в три неде­ли не ста­ло их от­цов. Го­ре объ­еди­ни­ло…

С по­ступ­ле­ни­ем в Бо­гу­на бы­ло тя­же­ло — кон­курс боль­шой. Но взя­ли. Сын счаст­лив. Там необы­чай­но силь­ное ощу­ще­ние, что каж­дый из ре­бят ва­жен. С ни­ми мно­го за­ни­ма­ют­ся. Им тя­же­лее, чем в шко­ле, но ка­кие у них ко­ман­ди­ры! Су­ро­вые, но спра­вед­ли­вые, как на­сто­я­щие от­цы. Очень бла­го­дар­на их взвод­но­му Ни­ко­лаю Бу­ту, ко­ман­ди­ру ро­ты Ан­то­ну Пер­фи­лье­ву и ру­ко­во­ди­те­лю ли­цея, Ге­рою Укра­и­ны Иго­рю Гор­дей­чу­ку.

Про­бле­ма не толь­ко в оди­но­че­стве. Ко­гда гиб­нет муж, ты все рав­но про­дол­жа­ешь жить в при­выч­ной ко­лее: ре­бе­нок, ра­бо­та. Ты не вы­став­ля­ешь го­ре на­по­каз. Лю­ди ви­дят те­бя «нор­маль­ной», и не по­ни­ма­ют, что го­ре ни­ку­да не ис­че­за­ет. Внешне ты та­кая же, де­ла­ешь то же са­мое, но ты уже на­ча­ла жизнь за­но­во, внут­ри. И эта но­вая жизнь ду­шит, фи­зи­че­ски уни­что­жа­ет.

По­че­му? Это­го вам дру­гие вдо­вы не ска­жут, а я ска­жу. У 90% из нас по­сы­па­лось здо­ро­вье. Ты кис­нешь, а оно сы­пет­ся даль­ше. Это как неиз­ле­чи­мая бо­лезнь.

По­том, кто год, кто два го­да, как я, скло­ня­ли го­ло­вы, по­ка бе­га­ли по ка­би­не­там за до­ку­мен­та­ми для пен­сии, для жи­лья, зем­ли. Ма­ло кто зна­ет, ка­кая это но­ша. Ес­ли бы Онуф­рий­чук, мест­ный де­пу­тат, не при­шел к нам в 12-мет­ро­вую ком­на­ту об­ще­жи­тия, не за­пнул­ся там о ме­бель, на­вер­ное, все еще хо­ди­ла бы по тем ка­би­не­там!

И мно­гие из нас во­об­ще не зна­ли жиз­ни без му­жа. Мы 20 лет вме­сте с Вик­то­ром про­жи­ли — за­муж в 18 лет вы­шла. Го­во­ри­ла, что у ме­ня двое де­тей — сын и муж. И столь­ко энер­гии все­гда бы­ло, и гор­до­сти за му­жа… Он на опе­ра­тив­ной ра­бо­те был, все­гда в дви­же­нии, в опас­но­сти, на вы­зо­вах. А я бы­ла ча­стью все­го это­го. И лю­би­ла все это — фор­му так на­гла­жи­ва­ла, что Вик­то­ру пре­мию за внеш­ний вид да­ли. Вот ни­ко­му и ни­ко­гда за все вре­мя РОВД не да­ва­ли, а ему да­ли.

Вс­по­ми­на­ешь эту вы­стра­дан­ную, тя­же­лую жизнь, но и свет­лое, ра­дост­ное. По­то­му что мы с Вик­то­ром лю­би­ли друг дру­га, под­хо­ди­ли друг дру­гу, как две про­ти­во­по­лож­но­сти. Он — ху­день­кий, жив­чик, «я — му­жик, ска­зал — сде­лай!» А я, как та шея, все рав­но по­во­ра­чи­ва­ла на свое…

И по­ни­ма­ешь: ты уже та­ко­го че­ло­ве­ка не най­дешь. Вто­рой раз жизнь не про­жи­вешь.

По­это­му с дру­ги­ми вдо­ва­ми и объ­еди­ня­ем­ся — что­бы вы­жить, что­бы не кис­нуть в оди­но­ких квар­ти­рах. По­то­му что есть еще кто-то, ко­му еще ху­же, чем те­бе. Де­прес­сия «на­кры­ва­ет» всех по-раз­но­му, но ча­ще все­го — на дне рож­де­ния. То­гда обя­за­тель­но нуж­но не про­сто при­е­хать, но и дей­ство ка­кое-то за­бав­ное ор­га­ни­зо­вать. Что­бы че­ло­век те­бя еще из ок­на уви­дел, и за­ра­нее знал — сей­час те­бя вы­тя­нут. Вот эти­ми цве­та­ми, тор­та­ми, но вы­тя­нут. И ты бу­дешь жить даль­ше, и бу­дешь улы­бать­ся, и да­же зав­тра са­ма бу­дешь та­ко­го кло­у­на иг­рать, по­то­му что зав­тра еще один День рож­де­ния, у еще од­ной вдо­вы…»

Дру­гие вдо­вы до сих пор на ста­дии от­ри­ца­ния, не мо­гут при­ми­рить­ся с про­шлым.

Юлия Ле­виц­кая ни­как не мо­жет за­кон­чить ре­монт квар­ти­ры: «По­сле ги­бе­ли Сла­ви­ка опу­сти­лись ру­ки. Пла­ны, идеи — все бы­ло об­щее. А так — р-раз! — и нет че­ло­ве­ка! И к че­му то­гда все?»

Я про­шу рас­ска­зать о му­же — как он по­пал в ар­мию? Юлия очень при­сталь­но вгля­ды­ва­ет­ся в ли­цо. Объ­яс­ня­ет: «Го­во­ри­те гром­че, по­сле смер­ти му­жа очень силь­но упал слух». Этот прон­за­ю­щий взгляд, слов­но ка­нал свя­зи, пе­ре­но­сит все сло­ва из ее из­му­чен­ной ду­ши, «ду­ши на ре­мон­те».

«Са­ма его при­би­ла бы, — вспо­ми­на­ет жен­щи­на. — Скрыл, что в во­ен­ко­мат по­шел! У него со зре­ни­ем про­бле­мы. Вот по­че­му его взя­ли? Все ос­но­ва­ния бы­ли не ид­ти по по­вест­ке. Но Сла­вик ска­зал: «Я так ре­шил».

По­том зво­нит уже с по­ли­го­на во Ль­вов­ской об­ла­сти: «Не вол­нуй­ся, все бу­дет хо­ро­шо, вы­кру­тим­ся! Не мо­ло­дым же па­ца­нам ид­ти». А я ру­га­лась, кри­ча­ла: «Че­го ты ту­да по­ехал?!». Труб­ку бро­са­ла...

Сам вы­звал­ся в 93-ю бри­га­ду, в Пе­ски, был пу­ле­мет­чи­ком. В ав­гу­сте при­зва­ли — 14 но­яб­ря уже по­гиб... Сна­ряд по­пал в дом. По­зво­ни­ли днем по го­род­ско­му те­ле­фо­ну, мы жи­ли с его ма­те­рью, в ее квар­ти­ре. Но ма­те­ри го­во­рить не хо­те­ли, толь­ко мне. Ве­че­ром пе­ре­зво­ни­ли, а я не мог­ла по­ве­рить. И доч­ке не смог­ла ска­зать. Она по­ду­ма­ла, что па­пу ра­ни­ли. Сня­ла все день­ги со сво­ей кар­точ­ки, при­но­сит — вот, на­до от­пра­вить па­пе на ле­че­ние. А я ры­даю, оне­ме­ла про­сто... Ду­ма­ла: ес­ли про­из­не­сешь, то точ­но по­гиб!

Настя хоть и взрос­лая, 15 лет то­гда бы­ло, но очень от­ца лю­би­ла. Я да­же оби­жа­лась: он все­го па­ру слов ска­жет — «ты мой зай­чик», — а она так рас­цве­та­ет! И с тех пор за­кры­лась очень, ска­жешь ей «сол­ныш­ко, ко­те­нок», она нерв­ни­ча­ет: «Не на­зы­вай ме­ня так, ме­ня так па­па на­зы­вал!»

А сын, ему то­гда 17 лет бы­ло, уже ве­щи со­брал: «Еду мстить за от­ца!» Я лег­ла на по­рог и ска­за­ла: «Смо­жешь пе­ре­сту­пить — иди!» Остал­ся, сла­ва Бо­гу, ес­ли б и его… я не смог­ла бы даль­ше...

Глу­пость, ко­неч­но, но я до сих пор не мо­гу по­ве­рить, что Сла­вик мертв! Хо­ро­ни­ли в от­кры­том гро­бу, а я как буд­то ви­жу, что он мне под­ми­ги­ва­ет! И сей­час ка­жет­ся — он вер­нет­ся! Он вез­де вы­кру­чи­вал­ся, мо­лод­цом был — ну как же так?

С той сто­ро­ны Пу­тин всех от­мо­роз­ков го­нит, а с на­шей по­ги­ба­ют луч­шие. Вот недав­но пар­ня хо­ро­ни­ли из на­ше­го подъ­ез­да — 22 го­да. Един­ствен­ный сын, един­ствен­ный внук! Ро­ди­те­ли, ба­буш­ки­де­душ­ки, все жи­вы, но го­рем уби­ты! Что по­сле них оста­нет­ся? И ду­ма­ешь: «Сла­вик хоть по­жить успел, де­тей вы­рас­тил...»

В квар­ти­ры вдо­вы Ири­ны Гру­зо­вен­ко есть непо­сед­ли­вое чу­до — двух­лет­ний ху­ли­ган Егор. Он ри­су­ет крас­ка­ми и мо­ей руч­кой в аль­бо­ме и мо­ей тет­рад­ке.

«Ес­ли руч­ку за­брал, зна­чит, даль­ше за­пи­сы­вать не на­до», — шу­тит Ири­на.

Хо­тя ша­лун от­ни­ма­ет уй­му вре­ме­ни, ма­ма от него под­за­ря­жа­ет­ся энер­ги­ей. Имен­но эта энер­гия да­ла Ирине си­лы пе­ре­жить страш­ную зи­му 2014-го…

С ав­гу­ста 2014-го Алек­сандр Гру­зо­вен­ко был в Ма­рьин­ке, в со­ста­ве 28-й бри­га­ды.

Ири­на то­гда бы­ла на вось­мом ме­ся­це бе­ре­мен­но­сти. «По­шел по по­вест­ке, — рас­ска­зы­ва­ет Ири­на. — Пе­ред отъ­ез­дом ку­пил все ве­щи, необ­хо­ди­мые для ма­лы­ша, и се­бе в ар­мию всю эки­пи­ров­ку. Он и рань­ше слу­жил, в Нац­г­вар­дии, по­то­му его раз­вед­чи­ком-пу­ле­мет­чи­ком взя­ли, в пер­вый мех­ба­та­льон. А до ар­мии — в стро­и­тель­стве ра­бо­тал. Как все: ры­бал­ку лю­бил, гри­бы со­би­рать. Го­то­вить лю­бил. Стар­ше­го сы­на Оле­га мно­го­му на­учил. Очень его нам не хва­та­ет...»

Что он мог го­во­рить по те­ле­фо­ну сво­ей жене, ко­то­рую очень лю­бил? «Все спо­кой­но, не стре­ля­ют, пе­ре­ми­рие…». Толь­ко в по­след­нем раз­го­во­ре ска­зал Ирине: «Я те­бе кое-что рас­ска­жу. Толь­ко ты не бу­дешь пе­ре­жи­вать? Ты по­ни­ма­ешь, что я — в го­ря­чей точ­ке? Ты долж­на знать». А до это­го шу­тил, про со­ба­ку рас­ска­зы­вал. При­бил­ся к ним пес, ов­чар­ка. Са­ша его при­ру­чил. Пес в от­вет ку­ри­цу от­ку­да-то при­та­щил! И сам не ел, ждал, по­ка хо­зя­ин уго­стит. Ко­гда им по но­чам бы­ло хо­лод­но, этот пес их обо­их со­гре­вал, ле­жал по­се­ре­дине. Олег, по­бра­тим Са­ши, его там не оста­вил, при­вез к се­бе до­мой.

По­том Ири­на ро­ди­ла, а Алек­сан­дру рас­ска­зы­ва­ли: еще 20 дней на пе­ред­ке — по­том 10 дней от­пус­ка. По­том еще 20. И еще...

«Зна­е­те, ко­гда от­пу­сти­ли в от­пуск по­бра­ти­ма Са­ши, Оле­га? — Ири­на горь­ко улы­ба­ет­ся. — Ле­том 2015-го. Ес­ли бы Са­ша остал­ся жив, он смог бы уви­деть сво­е­го сы­на уже де­вя­ти­ме­сяч­ным. А мы не кре­сти­ли до то­го ма­лень­ко­го Егор­ку — крест­ным дол­жен был стать Олег. Са­ша так хо­тел… И Олег вы­жил, при­е­хал…»

В свой день рож­де­ния Ири­на жда­ла по­здрав­ле­ния, а Алек­сандр так и не по­зво­нил! Ран­ним утром их ко­лон­на под­верг­лась об­стре­лу око­ло Но­во­ми­хай­лов­ки, и пу­ля снай­пе­ра по­па­ла пря­мо в серд­це. Те­перь 18 де­каб­ря от­счи­ты­ва­ют­ся не толь­ко ее го­ды, но и го­ды без му­жа. Она оста­лась од­на с дву­мя детьми, в том чис­ле — трех­ме­сяч­ным ма­лы­шом, в свой соб­ствен­ный день рож­де­ния.

Бо­ец ба­та­льо­на «Пра­вый Сек­тор» Игорь Шеп­тиц­кий по­гиб под Пес­ка­ми от ми­но­мет­но­го сна­ря­да бо­лее двух лет на­зад. По­след­ним ка­на­том к жиз­ни у его же­ны Элео­но­ры остал­ся сын. Ка­за­лось бы, вре­мя ле­чит. Но тут — слож­ный па­ци­ент...

Элео­но­ре так пло­хо сей­час, по­то­му что так хо­ро­шо бы­ло рань­ше. У нее бы­ло 12 лет счаст­ли­вой жиз­ни с лю­бя­щим му­жем. Он был не про­сто стар­ше ее на де­ся­ток лет — он был муд­рее. И очень лю­бил свою кра­са­ви­цу же­ну, ба­ло­вал. Сей­час это сча­стье — ее про­бле­ма. Оно не от­пус­ка­ет, дер­жит в пле­ну вос­по­ми­на­ний. Ино­гда фи­зи­че­ски дер­жит. И Но­ра чув­ству­ет на пле­че при­кос­но­ве­ния му­жа (вра­чи го­во­рят — нев­рал­гия), ей ка­жет­ся, что он все еще ря­дом, го­то­вит на кухне, по­ка она спит...

Мы го­во­рим боль­ше ча­са. О том, как Игорь фи­зи­че­ски не мог уси­деть до­ма, ко­гда на­чал­ся Май­дан; как не при­зна­вал­ся Но­ре, что уже не на ба­зе ПС под Ки­е­вом, а на Дон­бас­се — Са­ур-мо­ги­ла, Ило­вайск, Пе­ски под аэро­пор­том… О том, как на по­хо­ро­нах сын Бо­г­дан по­до­шел к гро­бу, не пла­кал, и ска­зал: «Я про­жи­ву жизнь за те­бя»...

Жут­ко­ва­то ста­но­вит­ся от фра­з­пред­ска­за­ний Иго­ря, еще за­дол­го до Май­да­на. «Чув­ствую, ме­ня в фор­ме и по­хо­ро­нят», — го­во­рил он по­сле ры­бал­ки, ку­да они в ка­му­фля­же хо­ди­ли». «Вот бы и для нас тут ме­сто на­шлось» (про ме­сто на Бер­ков­цах ря­дом с ма­те­рью, где его и по­хо­ро­ни­ли. Сто­и­ло рань­ше 70 000 долл.).

Ри­со­вал: «Это ваш дом с Бо­г­да­ном». — «А по­че­му те­бя нет?» — «Я вас фо­то­гра­фи­рую» — «А день­ги от­ку­да, на зем­лю, на дом?» — «С неба упа­дут». И ведь упа­ли — Клич­ко вы­де­лил уча­сток. «Бо­г­да­на бу­дет ждать, пус­кай за­ра­ба­ты­ва­ет и стро­ит»…

Мно­гим, как и Оль­ге Па­дю­ко­вой, слож­но бы­ло и до вой­ны. Их му­жья бы­ли ак­ти­ви­ста­ми Май­да­на. Аль­берт Па­дю­ков по­лу­чил три но­же­вых ра­не­ния от ти­ту­шек. Вско­ре по­сле вы­здо­ров­ле­ния по­гиб — во­е­вал в со­ста­ве «Ай­да­ра». По­хо­ро­ни­ли его у род­ствен­ни­ков, на За­кар­па­тье. Се­ло Кля­ча­но­во Му­ка­чев­ско­го рай­о­на — там те­перь ули­ца Аль­бер­та Па­дю­ко­ва. Па­мят­ник кра­си­вый сде­ла­ли…

У Оль­ги — двое сы­но­вей, но она по­преж­не­му, как и два го­да на­зад, со­би­ра­ет и от­прав­ля­ет по­сыл­ки на фронт:

«Ре­бя­там там тя­же­лее. А мы и так про­жи­вем, — она улы­ба­ет­ся, а у ме­ня пе­ред гла­за­ми про­плы­ва­ют ли­ца мо­их пра­ба­бу­шек, по­те­ряв­ших сво­их му­жей в ве­ли­кой войне. Те жен­щи­ны — как са­ма Укра­и­на в ХХ сто­ле­тии — мно­го стра­да­ли, но не сло­ма­лись. Не бы­ло в них зло­сти и от­ча­я­ния, толь­ко глу­бо­кие, тра­ги­че­ские мор­щин­ки на ли­це.

Те­перь у мно­гих укра­и­нок ХХI сто­ле­тия — Оль­ги, Эли, Ири­ны и дру­гих вдов — я ви­жу те са­мые тра­ги­че­ские чер­ты. Их сы­но­вья зна­ют — это це­на за стра­да­ния ма­те­рей.

По­чти все вдо­вы так или ина­че по­мо­га­ют осталь­ным, за­ня­ты об­ще­ствен­ной ра­бо­той. Я не мог по­нять — по­че­му, ведь им са­мим на жизнь не хва­та­ет. От­ве­ти­ла Ок­са­на Ма­ки­дон: «Са­мое луч­ше — де­лать доб­ро дру­гим. Что­бы ко­гда про­сы­па­ешь­ся утром, не бы­ло стыд­но смот­реть са­мой се­бе в гла­за, и на фо­то му­жа на стене. С каж­дым днем ста­но­вит­ся все боль­ше тех, ко­му нуж­на по­мощь — но­вые вдо­вы с детьми, ин­ва­ли­ды, ве­те­ра­ны, ко­то­рые по­сле вой­ны на­чи­на­ют все сна­ча­ла.

Я и дру­гие вдо­вы уже про­шли та­кой путь. Мы для них — как эн­цик­ло­пе­дия. Мы уже зна­ем, ку­да нуж­но ид­ти, что нуж­но ска­зать, что­бы те­бя не по­гна­ли за еще ка­кой-ни­будь бу­маж­кой.

А ес­ли их про­бле­мы бо­лее се­рьез­ные, то у нас и ор­га­ни­за­ция се­рьез­ная. По­про­буй что-ни­будь сде­лать, ес­ли ты обыч­ная жен­щи­на. Но ко­гда от тво­е­го име­ни уже об­ра­ща­ет­ся с пись­мом об­ще­ствен­ная ор­га­ни­за­ция, то все во­про­сы ре­ша­ют­ся на­мно­го быст­рее и про­ще.

По­дар­ки де­тям, при­гла­ше­ния на от­дых, по­мощь от во­лон­те­ров — все­го это­го мно­гие лю­ди не зна­ли бы и не ви­де­ли, ес­ли бы не мы. Зво­ним им, ез­дим по се­лам, де­ла­ем все, что­бы де­ти вы­рос­ли до­стой­ны­ми сво­их от­цов.

И не хо­чет­ся сей­час сно­ва быть в те­ни — «же­ной по­гиб­ше­го бой­ца Вик­то­ра Ма­ки­до­на». Лю­ди уже зна­ют Ок­са­ну Ма­ки­дон. И це­нят за де­ла, за ре­аль­ную по­мощь.

Чер­ное пла­мя го­ря до сих пор го­рит в их ду­шах. Но оно и да­ет им неисто­вую энер­гию — дви­гать­ся даль­ше, и по­мо­гать дру­гим. В этих встре­чах я уви­дел ве­ли­чие ду­ха, о ко­то­ром чи­тал в кни­гах. Дай им Бог еще боль­ше сил тво­рить доб­ро, и до­стой­но нести свой тяж­кий крест!

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.