Ян­варь: «По­то­му что при­дут к те­бе…»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ва­лен­тин ТКАЧ

Кро­ме че­ре­ды празд­ни­ков, ян­варь для ме­ня — это так­же все­гда неиз­беж­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния с на­ло­го­вой.

Вот и в этот раз я на­ве­дал­ся в фис­каль­ное учре­жде­ние. По­сле то­го как фор­маль­но офор­мил свои про­шло­год­ние от­но­ше­ния с го­су­дар­ством, я с со­от­вет­ству­ю­щим на­стро­е­ни­ем по­шел пить ко­фе в бли­жай­ший бар. Ко­фе я взял с со­бой, ре­шив вы­пить его на «лет­ней пло­щад­ке», что­бы пе­ре­ку­рить по­сле «ад­ми­ни­стра­тив­ных на­гру­зок». Мыс­ли бы­ли на­стро­е­ны над­ле­жа­щим об­ра­зом. Итак, по­ка пил ко­фе, кар­ти­на си­ту­а­ции в стране на­ча­ла воз­ни­кать в мо­ем во­об­ра­же­нии.

Ес­ли по­пы­тать­ся дать са­мое об­щее опре­де­ле­ние го­су­дар­ству, оно бу­дет сле­ду­ю­щим: го­су­дар­ство — это ин­сти­тут ле­га­ли­за­ции соб­ствен­но­сти в ка­пи­тал. Все дру­гие функ­ции, при­пи­сы­ва­е­мые го­су­дар­ству (за­щи­та гра­ниц, над­зор за со­блю­де­ни­ем прав и сво­бод граж­дан, их без­опас­ность, предо­став­ле­ние «го­су­дар­ствен­ных услуг» и т.п.), пря­мо или кос­вен­но яв­ля­ют­ся про­из­вод­ны­ми от его глав­ной за­да­чи — ле­га­ли­за­ции ка­пи­та­лов. Соб­ствен­но, все ре­во­лю­ции — это сме­на фор­мы и спо­со­ба та­кой ин­сти­ту­ци­он­ной про­це­ду­ры.

И ес­ли мы хо­тим из­ме­нить Укра­и­ну, то долж­ны из­ме­нить про­це­ду­ру ле­га­ли­за­ции соб­ствен­но­сти в ка­пи­тал. Сей­час она у нас пар­ти­ку­ляр­ная, т.е. за­кон при­ме­ня­ет­ся из­би­ра­тель­но. Это ин­ду­ци­ру­ет ис­крив­ле­ния в по­ли­ти­че­ском, об­ще­ствен­ном, ин­фор­ма­ци­он­ном про­стран­стве и бы­ту. У нас есть пар­тии без идео­ло­гий, со­ци­аль­ный за­каз без ос­но­ва­ний, со­об­ще­ние без фак­та и кон­тракт без бра­ка.

Мож­но про­во­дить пер­ма­нент­ные люст­ра­ции, устра­и­вать тен­де­ры, кон­кур­сы, фор­ми­ро­вать ко­мис­сии по со­блю­де­нию мо­ра­ли, но по­ка ка­пи­та­ли­за­ция у нас «кри­вая», вся эта ра­бо­та бу­дет на­прас­ной. Мы ни­ко­гда не со­бе­рем вме­сте но­вых ис­пол­ни­те­лей, ибо си­стем­ный урод «кри­вой» ка­пи­та­ли­за­ции все­гда их пе­ре­вер­бу­ет.

Ко­гда я по­пы­тал­ся пред­ста­вить се­бе, что все-та­ки нуж­но в стране сде­лать, то не до­шел да­же до су­деб­ной си­сте­мы, по­то­му что оста­но­вил­ся на за­ко­но­да­тель­ной рас­хля­бан­но­сти — да­же не на из­би­ра­тель­но­сти ее при­ме­не­ния.

Я до­пил ко­фе и ощу­тил, как про­стран­ство нега­тив­ной эти­ки на­чи­на­ет ме­ня по­гло­щать. Вы­ход сфор­ми­ро­вал­ся без­от­каз­но, как все­гда в по­доб­ных си­ту­а­ци­ях: я ре­шил пой­ти на озе­ро «к ут­кам». «К ут­кам» — это лет­ний мем, по­это­му я внес ка­лен­дар­ную по­прав­ку: пой­ду «к ры­ба­кам». Сей­час озе­ра оде­ты в лед и гу­сто усе­я­ны лю­би­те­ля­ми под­лед­но­го ло­ва. За ры­ба­ка­ми на­блю­дать не ме­нее ин­те­рес­но, чем за ут­ка­ми: неко­то­рые из них да­же уста­но­ви­ли ми­ни­а­тюр­ные па­лат­ки — счаст­ли­вые лю­ди.

Я сто­ял над озе­ром, счи­тал ры­ба­ков, рас­смат­ри­вал цвет льда, при­смат­ри­вал­ся к ло­ги­ке тро­пи­нок, про­ло­жен­ных пе­ше­хо­да­ми по сне­гу, ко­то­рый при­по­ро­шил по­верх­ность за­мерз­ше­го озе­ра. По этой ло­ги­ке я по­нял, что по льду хо­дят не толь­ко ры­ба­ки. «Как быст­ро лю­ди при­спо­саб­ли­ва­ют­ся к но­вым об­сто­я­тель­ствам», — по­ду­мал, за­ме­тив од­ну из тро­пи­нок, ко­то­рая бы­ла про­топ­та­на че­рез озе­ро от жи­лых до­мов до ба­за­ра на хол­ме над озе­ром за цер­ко­вью. Эти тро­пы — и есть са­мые прав­ди­вые спон­тан­ные по­ряд­ки зи­мы, и я стал пред­став­лять, как вес­ной они нач­нут рас­па­дать­ся на кус­ки, клоч­ки, лу­жи и про­ру­би...

Эта опе­ра­тив­ная спо­соб­ность лю­дей к са­мо­ор­га­ни­за­ции, вос­при­я­тию но­вой ло­ги­ки успо­ко­и­ли ме­ня от­но­си­тель­но пер­спек­тив стра­ны: из­ме­ним ло­ги­ку — даль­ше лю­ди все сде­ла­ют са­ми. Настро­е­ние, ко­то­рое мгно­вен­но по­ки­ну­ло про­стран­ство нега­тив­ной эти­ки, вер­ну­ло ме­ня к вос­по­ми­на­ни­ям по­след­них недель и дней.

6 ян­ва­ря. Ве­чер. Я по­шел за со­лью. В су­пер­мар­ке­те цен­траль­ный вход еще был от­крыт, но внут­ри — толь­ко охран­ник и пу­сто­та. По­это­му дви­нул­ся даль­ше, к га­стро­но­му. Там еще ра­бо­та­ли. По те­ле­фо­ну вы­яс­нил, ка­кую соль брать: йо­ди­ро­ван­ную или обыч­ную. Ку­пил и по­шел до­мой. Воз­ле су­пер­мар­ке­та оста­но­вил­ся на пе­ре­хо­де и, по­ка ждал зе­ле­ный свет, по­чув­ство­вал, что про­ис­хо­дит что-то необыч­ное. Пло­щадь меж­ду су­пер­мар­ке­том, ма­га­зи­ном, до­мом бы­та и даль­ше, вдоль про­спек­та, бы­ла со­вер­шен­но пу­стая. На пе­ре­крест­ке, где еще несколь­ко дней на­зад фор­ми­ро­ва­лись су­ма­сшед­шие ав­то­мо­биль­ные «проб­ки», не бы­ло ни од­ной ма­ши­ны. Че­рез до­ро­гу еще неде­лю на­зад был лес елок и ви­ди­мо-неви­ди­мо лю­дей. А се­го­дня ме­ня окру­жи­ла пол­ная пу­сто­та. Дви­гал­ся и ка­зал­ся жи­вым толь­ко свет на све­то­фо­рах. И во всем этом ва­ку­у­ме есте­ствен­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний под све­то­фо­ром сто­я­ла ма­лень­кая жен­щи­на, в ру­ках (в фай­ли­ке) дер­жа­ла ка­кой-то ли­стик и пе­ла ко­ляд­ку. А во­круг — ни од­ной жи­вой ду­ши. По­ка я ждал зе­ле­ный свет, некая ми­сте­рия необъ­ят­но­го дей­ства на­ча­ла свой кру­го­во­рот: пу­стая пло­щадь, пу­стой го­род и ко­ляд­ка. И непо­нят­но — то ли она под­ни­ма­ет­ся с зем­ли к небу, то ли спус­ка­ет­ся с неба на зем­лю. Я пе­ре­шел до­ро­гу, по­до­шел к жен­щине, дал ей день­ги — сда­чу из ма­га­зи­на, а она по­же­ла­ла мне доб­ро­го здо­ро­вья. Уже воз­ле до­ма, пе­ред подъ­ез­дом, осо­знал, что иду и на­пе­ваю: «Син Бо­жий на­ро­ди­вся».

…Че­рез несколь­ко недель я по­шел на озе­ро фо­то­гра­фи­ро­вать про­рубь-крест. Сфо­то­гра­фи­ро­вал. По­нял, что ре­бя­та, сто­яв­шие ря­дом, толь­ко что из нее вы­бра­лись. Они бы­ли уже оде­ты, о чем-то меж­ду со­бой по­го­во­ри­ли и по­шли че­рез озе­ро на­пря­мик ку­да-то по сво­им де­лам.

Мне ста­ло жаль, что я не успел их сфо­то­гра­фи­ро­вать.

Тут сто­яв­ший по­за­ди муж­чи­на по­про­сил ме­ня снять его на ви­део его же ап­па­ра­том. По­ка­зал, где на­до на­жать, объ­яс­нил, что по­явит­ся ре­мар­ка «за­пись», и то­гда нуж­но про­сто на­жать сно­ва на од­ну и ту же кла­ви­шу, ко­гда он вый­дет из про­ру­би.

Я пе­ре­спро­сил, в са­мом ли де­ле он по­ле­зет в во­ду, а он улыб­нул­ся: «Я каж­дый день здесь ку­па­юсь».

Ко­гда муж­чи­на вы­шел из во­ды и пе­ре­одел­ся, я от­дал ему его ап­па­рат и по­жа­лел, что не сфо­то­гра­фи­ро­вал на свой.

«Да вон ре­бя­та сей­час то­же пой­дут в во­ду», — успо­ко­ил ме­ня муж­чи­на.

Так оно и слу­чи­лось, и я по­лу­чил же­ла­е­мые кад­ры.

Один ны­ряль­щик по­те­рял в во­де вьет­нам­ку, но за ней не воз­вра­щал­ся. А тем вре­ме­нем вьет­нам­ка всплы­ла. Я с лю­бо­пыт­ством на­блю­дал, как сле­ду­ю­щий муж­чи­на ее схва­тил и вы­бро­сил на бе­рег.

Каж­до­му из ны­ряль­щи­ков я го­во­рил: «Хри­стос хре­щаєть­ся». И все мне от­ве­ча­ли, ны­ряя в во­ду: «В річ­ці Йор­дані».

На сле­ду­ю­щий день по­ток но­во­стей на­ску­чил от са­мо­го утра. И я ре­шил вый­ти про­гу­лять­ся ку­да-ни­будь — день был за­ме­ча­тель­ный: све­ти­ло солн­це, си­ял снег, лег­кий мо­роз­чик при от­сут­ствии вет­ра бод­рил.

Как толь­ко я на­чал при­ду­мы­вать се­бе марш­рут, как меж­ду еля­ми на тро­туа­ре уви­дел по­жи­лую жен­щи­ну, ко­то­рая сто­я­ла на сол­ныш­ке и рас­смат­ри­ва­ла про­хо­жих. Я да­же оста­но­вил­ся — так она бы­ла по­хо­жа на мою ма­му. Вы­со­кая, в та­ком же свет­ло-пе­пель­ном паль­то, се­ром бе­ре­те, теп­лых зим­них бо­тах… Жен­щи­на да­же сто­я­ла как ма­ма — сло­жив ру­ки за спи­ной. Так де­ла­ла и ма­ма, ко­гда оста­нав­ли­ва­лась от­дох­нуть. По­след­ние го­ды у нее бо­ле­ла спи­на.

Жен­щи­на смот­ре­ла на про­хо­жих, а я сто­ял и бо­ял­ся по­дой­ти бли­же, что­бы не на­ру­шить сход­ства об­ра­за. Ко­гда же она по­вер­ну­ла го­ло­ву, и ди­на­ми­ка дви­же­ния сде­ла­ла сход­ство пол­ным, я за­крыл гла­за.

Я уже знал, ку­да пой­ду, и ис­кал в кар­мане день­ги на свеч­ки. Зна­ти про Бо­га і віри­ти в Бо­га — це зов­сім різ­ні речі.

Вс­пом­нил, что се­го­дня Храм, и по­шел в цер­ковь. При­пом­нил всех Ива­нов: де­да, от­ца. Вс­пом­нил ма­му — Ива­нов­ну и бра­та — Ива­но­ви­ча. По­мо­лил­ся за се­мью.

На вы­хо­де из церк­ви воз­ле по­ро­га сто­я­ла ма­ши­на на­сто­я­те­ля с от­кры­тым ба­гаж­ни­ком, а все про­стран­ство внут­ри за­ни­ма­ли сверт­ки со свеч­ка­ми. Я еще ни­че­го не успел по­ду­мать, но уже из рук на­сто­я­те­ля за­би­рал свер­ток. Несколь­ко сно­пи­ков све­чей, объ­еди­нен­ных в охап­ку ве­ли­чи­ной с ре­ше­то.

Вме­сте со ста­ро­стой мы быст­ро раз­гру­зи­ли ма­ши­ну, а за­тем я по­до­шел к на­сто­я­те­лю, сло­жил ла­до­ни ло­доч­кой и по­про­сил бла­го­сло­вить. Он пе­ре­кре­стил ме­ня, об­нял и, улыб­нув­шись, бла­го­сло­вил.

Ко­гда я шел до­мой, то все вре­мя улы­бал­ся: вспо­ми­нал, как вче­ра пла­ни­ро­вал, что бу­ду де­лать се­го­дня.

За эти­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми об­ра­тил вни­ма­ние, что во­да в озе­ре за­мерз­ла не вез­де. В боль­шом сточ­ном кол­лек­то­ре она про­дол­жа­ла свое бес­пре­рыв­ное те­че­ние, па­дая в глу­бо­кую шах­ту. Я да­же по­до­шел бли­же, что­бы услы­шать ее гро­хот. Эта кар­тин­ка во­до­па­да и аку­сти­че­ские объ­я­тия бур­но­го по­то­ка, вме­сте с преды­ду­щи­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми об ин­сти­ту­ци­он­ных пре­вра­ще­ни­ях в стране, на­пом­ни­ли мне еще од­ну те­му, но уже не из про­стран­ства фор­маль­ных норм, а из об­ла­сти нефор­маль­ных уста­но­вок.

Язык — это ве­ли­че­ствен­ный гор­ный во­до­пад и ши­ро­кая бес­край­няя ре­ка. Его по­ят лед­ни­ки, гро­зы, ру­чьи и источ­ни­ки. Он пры­га­ет пе­ре­ка­та­ми, иг­ра­ет с солн­цем на фон­та­нах, ка­ча­ет­ся на ло­па­стях мель­ниц. Он плы­вет ку­да за­хо­чет­ся, блуж­да­ет по бо­ло­там и пру­дам, пря­чет­ся в пе­сок и вы­ны­ри­ва­ет из-под зем­ли сквозь тол­щу гра­ни­тов. В нем от­ра­жа­ют­ся звез­ды и ту­чи, гро­зы его по­ят, хо­ло­да за­ка­ля­ют, сне­га оде­ва­ют в бе­лый мех.

Ль­ды хо­тят его оста­но­вить, и он ны­ря­ет под них и про­дол­жа­ет свой неудер­жи­мый бег, что­бы вес­ной с но­вой си­лой вос­крес­нуть и раз­лить­ся во всей кра­со­те на все сто­ро­ны.

Он иг­ра­ет­ся с ры­ба­ми и ра­ка­ми, пле­тет ко­сы во­до­рос­лям, смот­рит на го­лых лю­дей на сво­их бе­ре­гах. Да­же в ям­ке, вы­ко­пан­ной в пес­ке ма­лыш­ней, то­же жи­вет он.

А вы пред­ла­га­е­те этот по­ток на­пра­вить в ка­на­лы, одеть в бе­тон, по­ста­вить за­слон­ки и ар­ма­ту­ра­ми ре­гу­ли­ро­вать его веч­но бур­ля­щее есте­ство. Не мой­те свои ма­ши­ны на его бе­ре­гах — вот и все хо­ро­шее, что вы мо­же­те сде­лать. Лю­буй­тесь им и до­ве­ряй­те ему. Ибо, ес­ли вы нач­не­те управ­лять им, при­дет «боль­шая во­да», а вме­сте с ней — ужас. И это ужас не во­ды, а ва­ше­го вме­ша­тель­ства в его во­лю.

Ко­гда у са­мо­го кол­лек­то­ра я по­чув­ство­вал, как во­круг ме­ня на­чи­на­ют свой кру­го­во­рот аку­сти­че­ские ми­ра­жи, ре­шил, что по­ра уже ско­ор­ди­ни­ро­вать се­бя с ре­аль­но­стью. За­тем стре­ми­тель­но по­шел на ба­зар, ко­то­рый был ря­дом, за цер­ко­вью.

Два мощ­ней­ших ме­ста со­ци­а­ли­за­ции рас­по­ло­же­ны ря­дом, и это очень хо­ро­шо, что­бы вер­нуть­ся к дей­стви­тель­но­сти.

Я шел до­мой с мо­ло­ком, куп­лен­ным у жен­щи­ны око­ло ба­за­ра, и ду­мал: ва­рить его или по­ста­вить «на кис­лое»?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.