Пятрас Вай­те­ку­нас: «Лю­ди спо­соб­ны ис­прав­лять ошиб­ки, ес­ли они сво­бод­ны»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Игорь ВИНОКУРОВ

В ав­гу­сте 2016 го­да быв­ший по­сол Лит­вы в Бе­ла­ру­си, Лат­вии и Укра­ине, а ныне — со­вет­ник сек­ре­та­ря СНБОУ Пятрас Вай­те­ку­нас по­се­тил Одес­скую об­ласть, где в Лет­нем ки­но­ла­ге­ре ми­ра со­бра­лись та­лант­ли­вые де­ти, про­жи­ва­ю­щие в при­фрон­то­вой зоне Дон­бас­са или вы­нуж­ден­ные по­ки­нуть свои до­ма из-за бо­е­вых дей­ствий.

Искрен­ний друг Укра­и­ны, ди­пло­мат и уче­ный рас­ска­зал школь­ни­кам о цен­но­стях объ­еди­нен­ной Ев­ро­пы и об ар­хи­тек­ту­ре ев­ро­ат­лан­ти­че­ской кол­лек­тив­ной без­опас­но­сти, а так­же по­об­щал­ся с во­лон­те­ра­ми дви­же­ния «Но­вый Дон­басс» — во­жа­ты­ми и ку­ра­то­ра­ми Ла­ге­ря ми­ра, от­ве­тив на мно­гие слож­ные во­про­сы, ко­то­рые нас вол­но­ва­ли. В част­но­сти, о том, как вос­пи­ты­вать граж­дан, осо­зна­ю­щих тра­ге­дии про­шло­го и от­вет­ствен­ных за соб­ствен­ную судь­бу. — Гос­по­дин Вай­те­ку­нас, ка­ко­во ва­ше ви­де­ние ре­ше­ния кон­флик­та в Дон­бас­се? — На мой взгляд, там нет во­об­ще ни­ка­ко­го ре­ше­ния. Со вре­ме­нем — воз­мож­но, а по­ка — нет. Ни мир­но­го, ни во­ен­но­го, ни ка­ко­го­ли­бо еще, по­сколь­ку Рос­сия, бу­дучи сто­ро­ной кон­флик­та, не при­зна­ет се­бя та­ко­вой. И по­ка она это­го не сде­ла­ет, она бу­дет под­дер­жи­вать кон­фликт, что­бы оста­но­вить ин­те­гра­цию Укра­и­ны в Ев­ро­пу. В дей­стви­тель­но­сти РФ ок­ку­пи­ро­ва­ла во­сточ­ные рай­о­ны Укра­и­ны и несет пол­ную от­вет­ствен­ность за то, что там про­ис­хо­дит. Воз­мож­но, этот кон­фликт за­кон­чит­ся, ес­ли Кремль в той или иной фор­ме до­бьет­ся при­зна­ния ан­нек­сии Кры­ма со сто­ро­ны За­па­да, а это­го до­пу­стить нель­зя.

Что ка­са­ет­ся Дон­бас­са, то ес­ли сей­час там и мож­но что-то сде­лать, то толь­ко сдер­жи­вать вра­га и по­за­бо­тить­ся о лю­дях. Раз уж кон­фликт по­ка не ре­ша­ем, нуж­но ста­рать­ся сде­лать так, что­бы им бы­ло лег­че, и что­бы они во­об­ще вы­жи­ли в усло­ви­ях ок­ку­па­ции. Там не толь­ко зем­ля укра­ин­ская — там жи­вут граж­дане Укра­и­ны, и нуж­но до­би­вать­ся, что­бы на ли­нии раз­ме­же­ва­ния не сто­я­ли оче­ре­ди из 500—600 че­ло­век, стоя в ко­то­рых, лю­ди уми­ра­ют. Вам нуж­но де­лать боль­ше со­ци­аль­ных про­грамм, ре­шать гу­ма­ни­тар­ные про­бле­мы. — Ка­кое впе­чат­ле­ние у вас сло­жи­лось об участ­ни­ках на­ше­го Ла­ге­ря ми­ра по­сле то­го, как вы про­чи­та­ли три лек­ции и по­об­ща­лись с ни­ми? — Хо­ро­шие де­ти. Ме­ня уди­ви­ли их во­про­сы и то, что они хо­ро­шо по­ни­ма­ют, о чем я го­во­рю. Ино­гда по-взрос­ло­му.

Их от­ли­ча­ет от дру­гих де­тей имен­но эта взрос­лость. Они ви­де­ли смерть и вой­ну. — Тем вре­ме­нем на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии идет бе­ше­ная про­па­ган­да, в том чис­ле «пе­ре­пи­сы­ва­ние ис­то­рии». Ра­бо­та­ют с детьми, с млад­шим по­ко­ле­ни­ем. — Да, там уже идут «уро­ки пат­ри­о­тиз­ма» «ЛНР/ДНР». Но это не так страш­но, как ка­жет­ся. Де­ти не глу­пые. Они ско­ро уви­дят, что им го­во­рят од­но, а жизнь со­всем дру­гая. Они пой­мут, что им лгут — как мы по­ни­ма­ли, что лгут пи­о­не­ры, ком­со­моль­цы и ок­тяб­ря­та. Но, ко­неч­но, жаль, что так про­ис­хо­дит: де­тям вы­кру­тят и за­со­рят моз­ги ос­но­ва­тель­но. — В Укра­ине идет про­цесс де­ком­му­ни­за­ции. По опы­ту Лит­вы, что при­хо­дит на сме­ну, ко­гда про­стран­ство очи­ща­ет­ся от на­бо­ра имен, па­мят­ни­ков, улич­ных ука­за­те­лей, ко­гда из­ме­ня­ет­ся ка­лен­дарь? — Долж­на при­хо­дить прав­да. Обо всем. Прав­да осво­бо­дит лю­дей. И о Бан­де­ре, и о том, как укра­ин­ские на­ци­о­на­ли­сты ве­ли се­бя по от­но­ше­нию к по­ля­кам, и как поль­ская сто­ро­на — по от­но­ше­нию к Укра­ине. Мы, ли­тов­цы, ез­ди­ли в Поль­шу и ста­ви­ли па­мят­ни­ки и кре­сты там, где мы уби­ва­ли по­ля­ков це­лы­ми де­рев­ня­ми. А по­ля­ки при­ез­жа­ли в Лит­ву и ста­ви­ли кре­сты и па­мят­ни­ки в тех де­рев­нях, где они уни­что­жа­ли ли­тов­цев. Не толь­ко в свои де­рев­ни нуж­но ез­дить, но в чу­жие, где твои со­тво­ри­ли что-то пло­хое. — Долж­но ли, на ваш взгляд, го­су­дар­ство за­ни­мать­ся ква­ли­фи­ка­ци­ей ис­то­ри­че­ских пре­ступ­ле­ний? Я имею в ви­ду, на­при­мер, недав­нее ре­ше­ние поль­ско­го Сей­ма о при­зна­нии со­бы­тий на Во­лы­ни 1943-го ге­но­ци­дом по­ля­ков. — С обе­их сто­рон тво­ри­лись страш­ные ве­щи. Те­перь это — де­ло двух на­ро­дов, ко­то­рые най­дут ре­ше­ние, не­смот­ря ни на ка­кие со­мни­тель­ные ша­ги и ошиб­ки. Вы при­де­те к при­ми­ре­нию с по­ля­ка­ми, как при­шли фран­цу­зы с нем­ца­ми, бри­тан­цы с фран­цу­за­ми, нем­цы с по­ля­ка­ми и по­ля­ки с ли­тов­ца­ми. При­дут и укра­ин­цы с рос­си­я­на­ми... со вре­ме­нем. Вол­на при­ми­ре­ния, на­чав­ша­я­ся на За­па­де, ка­тит­ся на Во­сток, и ее ни­кто не оста­но­вит. — Вы го­во­ри­ли на лек­ции, что для ев­ро­пей­ско­го ми­ро­воз­зре­ния че­ло­век по опре­де­ле­нию хо­ро­ший, и на этом стро­ит­ся идея сво­бо­ды. — Мы пред­по­ла­га­ем, что сво­бо­да воз­мож­на, по­то­му что ве­рим: по сво­ей при­ро­де лю­ди хо­ро­шие, и они склон­ны ис­прав­лять свои ошиб­ки. Ес­ли же при­нять, что лю­ди апри­о­ри нехо­ро­шие, то­гда нуж­но вы­брать од­но­го «хо­ро­ше­го», по­ста­вить его дик­та­то­ром, ти­ра­ном — и он бу­дет управ­лять. — Ко­гда де­ти за­да­ли вам во­прос о том, от­ку­да бе­рут­ся вой­ны, вы ска­за­ли, что агрес­сив­ность, склон­ность к войне — то­же в при­ро­де че­ло­ве­ка. Как это со­че­та­ет­ся? — Я ста­вил за­пя­тую по­сле слов: «Лю­ди хо­ро­шие...» Они хо­ро­шие, и бу­дут ис­прав­лять ошиб­ки, ес­ли они сво­бод­ны. А ес­ли нет... Боль­ной че­ло­век — хо­ро­ший он или нехо­ро­ший? Он про­сто бо­лен. Но ес­ли он бу­дет сво­бо­ден, есть боль­шие шан­сы, что он вы­здо­ро­ве­ет. Нем­цы «вы­здо­ро­ве­ли» от на­циз­ма. А со­вет­ские лю­ди «вы­здо­ро­ве­ли» от боль­ше­виз­ма? Мно­гие до сих пор лю­бят Ста­ли­на и не хо­тят слу­шать, что он уни­что­жил боль­ше лю­дей, чем Гит­лер. Это боль­ные моз­ги. Лю­ди бо­ле­ют от ви­ру­сов, а моз­ги — от идей.

Сей­час рос­си­яне бо­ле­ют иде­ей «ве­ли­кой Рос­сии», как сер­бы бо­ле­ли «Ве­ли­кой Сер­би­ей». Изоб­ре­ли ни­че­го не обо­зна­ча­ю­щий тер­мин «рус­ско­языч­ные», и го­то­вы их «за­щи­щать» по все­му ми­ру. Я буд­то бы то­же «рус­ско­языч­ный», как и мно­гие во­круг. Но «за­щи­щать» нас не нуж­но. Сто­ит го­во­рить не о «рус­ско­языч­ных», а о граж­да­нах. Граж­да­нах Укра­и­ны, Фран­ции, Лит­вы... — Для ме­ня очень важ­но то, о чем вы ска­за­ли ре­бя­там: что бла­го­по­лу­чие и цен­но­сти со­вре­мен­ной Ев­ро­пы, ее сво­бо­да вы­рос­ли на очень тра­ги­че­ской поч­ве Вто­рой ми­ро­вой вой­ны. Они куп­ле­ны очень до­ро­гой це­ной. Это не дан­ность, упав­шая с неба. — Ев­ро­па осо­зна­ла, на­сколь­ко опас­но со­зда­вать общ­ность на ос­но­ве так на­зы­ва­е­мой realpolitik, ко­гда ищет­ся «ба­ланс сил и ин­те­ре­сов». Это нена­деж­но, ибо все­гда вре­мен­но. Нуж­но сто­ять на цен­ност­ном, ци­ви­ли­за­ци­он­ном фун­да­мен­те: сво­бо­да, пра­ва че­ло­ве­ка, вер­хо­вен­ство за­ко­на и т. д. — на том, что не ме­ня­ет­ся каж­дые три, де­сять, два­дцать лет. — По­че­му, на ваш взгляд, идея еди­ной Ев­ро­пы не со­сто­я­лась еще сто­ле­тие на­зад, по­сле страш­ной Пер­вой ми­ро­вой? Ведь та вой­на унес­ла огром­ное ко­ли­че­ство че­ло­ве­че­ских жиз­ней, и вся Ев­ро­па ока­за­лась ее жерт­вой. Мысль об объ­еди­не­нии то­гда зву­ча­ла во мно­гих текстах, пи­са­ли о «Со­еди­нен­ных Шта­тах Ев­ро­пы». При этом уже по­яви­лось то, что на­зы­ва­ли «ком­му­ни­сти­че­ской угро­зой с во­сто­ка» (ко­то­рая поз­же, по­сле 1945-го, кон­со­ли­ди­ру­ет За­пад)? По­че­му же не по­лу­чи­лось во­пло­тить эту идею в 20—30-х го­дах? — Не по­лу­чи­лось, по­то­му что не бы­ло до­ста­точ­но­го по­ни­ма­ния, на ка­ких ос­но­вах мо­жет про­изой­ти объ­еди­не­ние. Со­юз на ос­но­ве уг­ля и ста­ли раз­ва­лил­ся бы рань­ше или поз­же. Толь­ко ко­гда ста­ло по­нят­но, что в фун­да­мент долж­ны быть за­ло­же­ны ци­ви­ли­за­ци­он­ные цен­но­сти, по­чти не под­вер­жен­ные вре­ме­ни — ува­же­ние к до­сто­ин­ству че­ло­ве­ка, пра­ва че­ло­ве­ка, сво­бо­да, де­мо­кра­тия, вы­бо­ры, вер­хо­вен­ство за­ко­на, то­гда по­лу­чи­лось объ­еди­не­ние. — Вы­хо­дит, без двух ми­ро­вых войн, без на­циз­ма и де­сят­ков мил­ли­о­нов по­гиб­ших Ев­ро­па бы это­го не по­ня­ла? — На­вер­ное, нет. Мы долж­ны знать, вы­учить и по­нять этот урок — и то­гда мы по­лу­ча­ем сво­е­го ро­да «при­вив­ку», шанс (но, увы, не га­ран­тию) из­бе­жать по­вто­ре­ния. Тем, кто при­дет по­сле нас, на­шим де­тям и де­тям де­тей, то­же нуж­но де­лать эту «при­вив­ку». — Как ее мож­но сде­лать в на­ших усло­ви­ях? В на­ших шко­лах уде­ля­ют до­воль­но ма­ло вни­ма­ния при­чи­нам воз­ник­но­ве­ния на­циз­ма. У нас до сих пор изу­ча­ли «Ве­ли­кую Оте­че­ствен­ную вой­ну»... про­сто как вой­ну. — В первую оче­редь, нуж­но де­лать обоб­ще­ние, что в усло­ви­ях несво­бо­ды мож­но вбить лю­дям в го­ло­вы, буд­то од­на на­ция «луч­ше всех». Буд­то дру­гая на­ция — «вра­ги че­ло­ве­че­ства», а «арий­цы» буд­то бы нуж­да­ют­ся в рас­ши­ре­нии «жиз­нен­но­го про­стран­ства». Или что один класс, про­ле­та­ри­ат, яко­бы «луч­ше» дру­гих, и он на­учит всех, как пра­виль­но жить и мыс­лить. А кто не со­гла­сен — в конц­ла­герь, в Си­бирь...

У вас из­вест­на циф­ра, что в Укра­ине уби­ли бо­лее 90% жив­ших здесь ев­ре­ев? В Лит­ве, к сло­ву, то­же. — Ес­ли вый­ти на ули­цу и спро­сить об этом лю­дей, то, бо­юсь, ока­жет­ся, что по­чти ни­кто об этом не зна­ет. Мне при­хо­ди­лось ез­дить с экс­пе­ди­ци­я­ми по быв­шим ев­рей­ским ме­стеч­кам За­пад­ной и Цен­траль­ной Укра­и­ны. Их со­вре­мен­ные жи­те­ли зна­ют о том, что про­изо­шло, но, ско­рее, бла­го­да­ря при­ез­жа­ю­щим род­ствен­ни­кам тех, кто жил здесь до 1941-го. Имен­но они пы­та­ют­ся вос­ста­но­вить па­мять. За пре­де­ла­ми этих мест лю­ди зна­ют на­мно­го мень­ше. — Од­на из участ­ниц ва­ше­го ла­ге­ря спро­си­ла: по­че­му укра­ин­цы — та­кой стра­даль­че­ский на­род?.. На са­мом де­ле и дру­гие стра­да­ли не мень­ше. В Лит­ве уби­ли бо­лее 90% ев­ре­ев — а как так по­лу­чи­лось? Как мы уби­ва­ли? В ка­ких ме­стах? Ка­ки­ми спо­со­ба­ми? На­пи­сал ли кто-то об этом? У нас толь­ко сей­час, чет­верть ве­ка по­сле про­воз­гла­ше­ния неза­ви­си­мо­сти, из­да­ли кни­гу ужа­са­ю­щих при­зна­ний «На­ши», на­пи­сан­ную од­ной сме­лой жен­щи­ной — Ру­той Ва­на­гай­те. Это и на­ши лю­ди уби­ва­ли ев­ре­ев!

Ка­кой по­сле это­го шум под­нял­ся в Лит­ве! Как труд­но ока­за­лось это при­нять! Осо­бен­но «по­дроб­но­сти», ко­то­рые, на мой взгляд, ни­ка­кие не «по­дроб­но­сти».

В ма­лень­кой Лит­ве — сот­ни мест, где уби­ва­ли ев­ре­ев. Несколь­ко круп­ных мест обо­зна­че­ны — там со­би­ра­ют­ся и по­ми­на­ют по­гиб­ших в го­дов­щи­ны мас­со­вых убийств. Но есть ма­лень­кие, и мно­гие из них не от­ме­че­ны ни­как. Укра­ине то­же нуж­но най­ти та­кие ме­ста и от­ме­тить их. Дол­жен най­тись кто-то сме­лый, что­бы за­дать во­про­сы: «Как вы их уни­что­жа­ли? Как вы в них стре­ля­ли? Рас­ска­жи­те». В Лит­ве они уже от­бы­ли свое, и они рас­ска­зы­ва­ют.

Не упус­кай­те вре­мя, по­то­му что уми­ра­ют и те, кто вы­жил, и те, кто их уби­вал. В та­ком воз­расте лю­ди уже очень мно­гое по­ни­ма­ют и оце­ни­ва­ют по-дру­го­му. За­ча­стую они уже не бо­ят­ся го­во­рить.

Нуж­но на­пи­сать от серд­ца. Че­рез чув­ства, не че­рез циф­ры, не че­рез ста­ти­сти­ку, а че­рез кон­крет­ных лю­дей. Циф­ры неубе­ди­тель­ны. Я за­ни­мал­ся аст­ро­фи­зи­кой. Зна­е­те, сколь­ко звезд в ви­ди­мой нам ча­сти Все­лен­ной? Где-то две­сти мил­ли­ар­дов мил­ли­ар­дов. Что это зна­чит? Ко­гда бу­де­те на пля­же, по­смот­ри­те на пес­чин­ки. Звезд в де­сять раз боль­ше, чем пес­чи­нок на всех пля­жах и во всех пу­сты­нях на Зем­ле. «Две­сти мил­ли­ар­дов мил­ли­ар­дов» зву­чит ме­нее убе­ди­тель­но, чем об­раз этих пес­чи­нок. Гро­мад­ные яв­ле­ния ста­но­вят­ся бо­лее по­нят­ны­ми, ко­гда их рас­кры­ва­ют че­рез об­раз, а не че­рез циф­ры.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.