Дмит­рий Сур­жи­ков: фе­но­мен вез­де­су­ще­го

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Олег ВЕРГЕЛИС

Один из са­мых ак­ту­аль­ных укра­ин­ских ак­те­ров Дмит­рий Сур­жи­ков (филь­мы «Слу­га на­ро­да», «Не­до­тур­кані», спек­так­ли «Од­но­ру­кий», «Аф­ро­ди­зи­ак», etc.), по­жа­луй, впер­вые рас­ска­зы­ва­ет в ин­тер­вью ZN.UA о тай­ных ла­би­рин­тах сво­е­го твор­че­ско­го ми­ра: о ро­ли Та­ра­са Шев­чен­ко, о ге­ро­ях из пьес Ива­на Фран­ко и Мар­ти­на Мак­до­на­ха. Не обо­шлось, есте­ствен­но, без важ­ных тем те­пе­реш­ней те­ат­раль­ной ре­фор­мы и те­ку­щих се­ри­аль­ных за­ра­бот­ков.

Кон­крет­ные пер­со­на­жи в по­ли­ти­че­ских се­ри­а­лах «95 Квар­та­ла» — его за­по­ми­на­ю­ще­е­ся ли­цо. Бан­ди­ты и мир­ные жи­те­ли с этим же неза­бы­ва­е­мым об­ли­ком — еже­ве­черне в каж­дом те­ле­ви­зо­ре. Реклам­ный то­та­ли­та­ризм кре­дит­ных ком­па­ний — с тем же свет­лым ли­ком (бук­валь­но на всех пе­ре­крест­ках).

Мас­са­ми он узна­ва­ем и ува­жа­ем как раз вот по этим со­ци­аль­ным твор­че­ским про­яв­ле­ни­ям: мен­ты, ав­то­ри­те­ты, дру­гие свет­лые и по­до­зри­тель­ные лич­но­сти из се­ри­аль­ной все­лен­ной. А ин­тел­лек­ту­аль­ные мень­ше­ви­ки (нас ма­ло, но мы еще дер­жим­ся), ко­неч­но, вос­при­ни­ма­ют это­го ак­те­ра как — се­рьез­но­го и дра­ма­ти­че­ско­го. В Те­ат­ре дра­мы и ко­ме­дии на Ле­вом бе­ре­гу в свое вре­мя он чу­дес­но иг­рал в спек­так­лях «Ло­ли­та», «Си­ра­но де Бер­же­рак», «Оче­редь», «По­след­ний ге­рой», «Ро­зо­вый мост», дру­гих. Се­го­дня с успе­хом иг­ра­ет на сцене Мо­ло­до­го те­ат­ра: «Укра­ден­ное сча­стье», «Од­но­ру­кий», «Ко­вар­ство и лю­бовь».

В раз­ных его пер­со­на­жах — ха­риз­ма­тич­ная обо­льсти­тель­ность и скры­тая над­лом­лен­ность, хищ­ное оба­я­ние и хит­рая ух­мыл­ка. Его ге­рои с пер­чин­кой по­ро­ка, с нескры­ва­е­мой слож­но­стью ми­ра внут­рен­не­го.

Ну и плюс энер­ге­ти­ка, ко­неч­но же.

Да­же в цир­ке (в «Аф­ро­ди­зи­а­ке»), боль­шая аре­на с его по­яв­ле­ни­ем буд­то бы пре­вра­ща­ет­ся в ко­пе­еч­ку: он ее се­бе под­чи­ня­ет, при­тя­ги­ва­ет вни­ма­ние ты­сяч зри­те­лей. Буд­то бы это не дра­ма­ти­че­ский ар­тист, а ка­на­то­хо­дец, вы­све­чен­ный про­жек­то­ра­ми. — Бук­валь­но недав­но я за­лез в Ин­тер­нет, что­бы най­ти там один свой фильм и об­на­ру­жил, что у ме­ня на се­го­дня, ока­зы­ва­ет­ся, бо­лее 130 ро­лей в раз­ных ки­но­про­ек­тах, — го­во­рит в ка­фе, си­дя на­про­тив; толь­ко за­кон­чи­лась ре­пе­ти­ция «Аф­ро­ди­зи­а­ка»; по­се­ти­те­ли за­ве­де­ния осто­рож­но при­смат­ри­ва­ют­ся: они яв­но с ним где-то встре­ча­лись. — Ди­ма, в на­сто­я­щее вре­мя у те­бя сколь­ко ки­но­про­ек­тов од­но­вре­мен­но в про­из­вод­стве? Пять, шесть, два­дцать шесть? — По­жа­луй, не так мно­го. Сре­ди них вы­де­лю, на­при­мер, дет­ский фильм «Каз­ка про гро­ші». Это укра­ин­ская кар­ти­на, го­су­дар­ствен­ное фи­нан­си­ро­ва­ние. Важ­но, что ки­но для дет­ской ауди­то­рии. Ведь дет­ских кар­тин все­гда ма­ло в на­шем про­ка­те. — Дет­ских-то ма­ло. А вот по­ли­ти­че­ских уже на­би­ра­ет­ся под за­вяз­ку. Ска­жем, «Не­до­тур­кані» с тво­им же уча­сти­ем, где ты сыг­рал неко­е­го Дмитрия Гриш­ко. Этот про­ект «Квар­та­ла» рас­счи­тан на но­вые се­зо­ны? — По­ка 24 се­рии. Даль­ше бу­дет вид­но. — Как те­бе ка­жет­ся, наш зри­тель уже окон­ча­тель­но «слил­ся» и с по­ли­ти­че­ски­ми ре­а­ли­ти-шоу, и с по­ли­ти­че­ски­ми се­ри­а­ла­ми? Дру­гие жан­ры в бли­жай­шем бу­ду­щем во­об­ще в на­шей жиз­ни оста­нут­ся? — А ведь да­ле­ко не все из на­ших зри­те­лей как раз и при­ни­ма­ют по­доб­ный фор­мат — по­ли­ти­че­ский се­ри­ал. — Ну это как ска­зать? «Кар­точ­ный до­мик», «Ро­ди­на» (сей­час как раз смот­рю ше­стой се­зон уже). По-мо­е­му, мно­гие вос­при­ни­ма­ют «се­ри­а­ло­по­ли­ти­ку» со­вер­шен­но вос­тор­жен­но. — Но ты го­во­ришь об аме­ри­кан­ских се­ри­а­лах. А я — об оте­че­ствен­ных. Здесь вос­при­я­тие как раз не все­гда вос­тор­жен­ное. — Это по­че­му же? — По­то­му что на экране — «прав­да жиз­ни». В ка­кие бы са­ти­ри­че­ские или юмо­ри­сти­че­ские фор­мы она не бы­ла об­ле­че­на. Будь здесь чи­стый вы­мы­сел (в тех же «Не­до­тур­ка­них») так и ра­до­ва­лись бы боль­ше. А так нет. И ре­ак­ция на по­доб­ные кар­ти­ны, ко­то­рые про­из­во­дит «95 Квар­тал», ча­сто на­сто­ро­жен­ная. Ну и, по­том, есть опре­де­лен­ная ка­те­го­рия зри­те­лей, ко­то­рая тен­ден­ци­оз­но от­но­сит­ся к «Квар­та­лу», как к та­ко­во­му. — По­че­му эта ка­те­го­рия к ним так от­но­сит­ся? Прав­да гла­за ко­лет? Юмор ни­же плин­ту­са? Или? — Ду­маю, это за­висть. Вот они, ре­бя­та из «Квар­та­ла», на­ши — укра­ин­цы. Са­ми все­го до­би­лись, со­зда­ли столь­ко рей­тин­го­вых про­ек­тов. От­кры­ли недав­но це­лый ка­нал. Успеш­ные лю­ди, де­ла­ют свое де­ло, ни­ко­го не по­уча­ют «как на­до». А у нас как? Тол­пы хо­дят по Кре­ща­ти­ку и со­вер­шен­но ни­че­го не де­ла­ют, за­то они рас­ска­зы­ва­ют всем «как на­до». Ты вна­ча­ле сде­лай что­ни­будь, а за­тем по­учай дру­гих.

Но, без­услов­но, ты прав, есть в Укра­ине и пре­сы­ще­ние по­ли­ти­кой. Ведь мно­гие пре­крас­но по­ни­ма­ют, что раз­ные «про­бле­мы» в на­шей стране как раз и со­зда­ны — по­ли­ти­ка­ми. При­чем спе­ци­аль­но, тех­но­ло­гич­но. Эти «про­бле­мы» вли­я­ют на лю­дей, разъ­еди­ня­ют их, ссо­рят. — Воз­мож­но, мне по­ка­за­лось, но се­го­дня ты яв­но боль­ше на­це­лен на те­атр, неже­ли на се­ри­а­лы. Что-то про­изо­шло? — Все нор­маль­но. Про­сто стал из­би­ра­тель­нее. Сей­час стал боль­ше се­бя лю­бить. Стал боль­ше от­ды­хать. Хо­чу де­лать мень­ше, но луч­ше.

Ну и в те­ат­ре по­яви­лась ин­те­рес­ная ра­бо­та. Зна­ешь, мне ка­за­лось, что, про­ра­бо­тав до­воль­но про­дол­жи­тель­ный и на­сы­щен­ный пе­ри­од в Те­ат­ре на Ле­вом бе­ре­гу, а за­тем пе­ре­клю­чив­шись толь­ко на ки­но, я уже вряд ли ко­гда-ли­бо смо­гу пой­мать преж­ний кайф и преж­ний вос­торг — от ра­бо­ты на сцене. К сча­стью, «это» вер­ну­лось. — Что имен­но? — Вер­ну­лось чув­ство тре­пе­та и стра­ха пе­ред но­вой пье­сой. Это про­изо­шло в Мо­ло­дом. Ко­гда я сна­ча­ла на­чал ре­пе­ти­ро­вать Вур­ма в «Ко­вар­стве и люб­ви» Шил­ле­ра, а за­тем по­явил­ся «Од­но­ру­кий» Мак­до­на­ха. И вме­сте с ним тот са­мый — страх и тре­пет. Пе­ред пье­сой!

Мо­ло­дой те­атр — это укра­ин­ский язык, но­вый кол­лек­тив. При­чем кол­лек­тив за­ме­ча­тель­ный, пре­крас­ная труп­па. Я ча­сто лов­лю се­бя на мыс­ли, что мне «хо­чет­ся» ид­ти в те­атр, хо­чет­ся ре­пе­ти­ро­вать. Тем бо­лее, в бли­жай­шее вре­мя, на­де­юсь, нач­нут­ся ре­пе­ти­ции Иб­се­на, од­ной из слож­ней­ших его пьес «Стро­и­тель Соль­нес». В ко­то­рой, как мне ка­жет­ся, мож­но об­на­ру­жить сра­зу несколь­ко пла­стов — На­бо­ков, Че­хов, сам Иб­сен. «Укра­дене щастя» (Мо­ло­дой те­атр) — Но в те­ат­ре, по срав­не­нию с се­ри­а­ла­ми, не силь­но-то за­ра­бо­та­ешь! А у по­пу­ляр­но­го ак­те­ра се­ри­а­ла, как го­во­рят, воз­ни­ка­ет пси­хо­ло­ги­че­ская за­ви­си­мость от шаль­ных де­нег. Неко­то­рые звез­ды уже не зна­ют, ку­да их де­вать по­сле то­таль­ных съе­мок. — Всех де­нег не за­ра­бо­та­ешь. — Бы­ло вре­мя, ко­гда ты плот­но и, ви­ди­мо, эко­но­ми­че­ски вы­год­но, сни­мал­ся в РФ. Мно­го про­ек­тов, сре­ди них при­лич­ные. Как, на­при­мер, «Ор­ло­ва и Алек­сан­дров», где ты иг­рал ре­прес­си­ро­ван­но­го му­жа пер­вой звез­ды ста­лин­ско­го ки­но. Се­го­дня — «от­ту­да» — есть пред­ло­же­ния? — Пред­ло­же­ния бы­ли. Но ко­гда на­ча­лась вой­на, а они ста­ли зво­нить и при­гла­шать, то я от­ве­тил: «Вы с ума со­шли?». — При филь­мо­гра­фии в 130 кар­тин те­бе, есте­ствен­но, встре­ча­лись на пло­щад­ках ре­жис­се­ры раз­ные. С ка­ки­ми из них хо­те­лось бы на съем­ках встре­тить­ся сно­ва? — Хо­ро­ших твор­че­ских лю­дей бы­ло мно­го. И тут уж, ско­рее, про­ще на­звать тех, с кем бы ни­ко­гда не хо­те­лось встре­чать­ся! Но та­ких мень­ше. Их мож­но со­счи­тать на паль­цах.

Во­об­ще, ты же по­ни­ма­ешь, про­из­вод­ство се­ри­а­ла — же­сто­кий мир. В нем же­сто­кие за­ко­ны. По­сто­ян­но нуж­но вы­да­вать, вы­да­вать, вы­да­вать. И ес­ли не вла­де­ешь про­фес­си­ей, те­бя тут же вы­толк­нут. Ес­ли ты не ком­му­ни­ка­бель­ный че­ло­век и не мо­жешь най­ти об­щий язык с ак­те­ра­ми и ре­жис­се­ра­ми из раз­ных стран (и раз­ных школ) — вы­толк­нут еще быст­рее. Са­ма си­сте­ма вы­да­вит.

Ко­неч­но, ак­те­рам-звез­дам лег­че. Про­дю­се­ры и ре­жис­се­ры их тер­пят. Это же ме­дий­ные ли­ца. Но, есте­ствен­но, не все по­па­да­ют в эту «вер­туш­ку». Про­из­вод­ствен­ный се­ри­аль­ный про­цесс — си­сте­ма, ко­то­рая пред­по­ла­га­ет кол­лек­тив­ное твор­че­ство. Как и те­атр, соб­ствен­но. Но в се­ри­а­ле все го­раз­до ин­тен­сив­нее.

Ес­ли в те­ат­ре до сих пор еще оста­лись некие ху­до­же­ствен­ные цен­но­сти (прав­да, не во всех те­ат­рах они оста­лась), то се­ри­ал — ре­мес­лен­ни­че­ская ис­то­рия. Все за­ня­ты, нет вре­ме­ни, со­бра­лись — раз­бе­жа­лись. Там по­доб­ное — пра­ви­ло. Сме­на за сме­ной, но­чи без сна. На­би­ра­ешь се­бе все под­ряд, а за­тем не спишь несколь­ко су­ток. — Как со­хра­нить по­доб­ный «фе­но­мен вез­де­сущ­но­сти» (се­ри­а­лы, цирк, Фран­ко, Мак­до­нах, Шил­лер) при по­доб­ных на­груз­ках? То есть, как вос­тре­бо­ван­ный ак­тер ре­а­би­ли­ти­ру­ет­ся по­сле та­ких-то га­лер? — Сон! — Жизнь есть сон? Как ска­зал

Каль­де­рон? — Да, сон — един­ствен­ное, что мо­жет спа­сти и ре­а­би­ли­ти­ро­вать. Или еще на­чи­на­ешь мно­го есть, ко­гда не спишь. Ор­га­низм тре­бу­ет энер­гии, при­чем неза­мед­ли­тель­но. Но са­мый «кру­тяк» — пе­ре­ле­ты. О... Се­го­дня съе­моч­ная сме­на в Мин­ске, зав­тра — в Ки­е­ве, а но­чью — съ­ем­ки в Одес­се. — Не знаю, на­сколь­ко те­бе ин­те­рес­на для раз­го­во­ра те­ма ре­фор­мы в укра­ин­ском те­ат­ре… — По­че­му же? Ин­те­рес­на! Что та­кое ре­фор­ма? Это пра­во­вая ис­то­рия. Здесь мно­гое за­ви­сит от го­су­дар­ства. Как оно су­ме­ет пе­ре­фор­ма­ти­ро­вать преж­ние пла­но­вые ка­но­ны (то, что оста­лось от со­вет­ских вре­мен) в усло­вия на­ше­го, так на­зы­ва­е­мо­го, ди­ко­го ка­пи­та­лиз­ма. При этом — ду­мая о ре­зуль­та­те, ду­мая о лю­дях те­ат­ра. Внед­ре­на кон­тракт­ная си­сте­ма. Но она не ре­шит мно­гие во­про­сы. Мно­гое ре­ша­ет лич­ност­ный фак­тор. То есть лич­ность в те­ат­ре! Есть та­кая лич­ность — бу­дет ре­зуль­тат. Бу­дет ин­те­рес­ный ху­до­же­ствен­ный про­цесс. А ес­ли по­доб­ной та­лант­ли­вой и мно­го­гран­ной лич­но­сти не су­ще­ству­ет, то­гда, как ча­сто у нас — ку­мов­ство, «род­ствен­ные узы». Но это уже не те­атр! А что-то дру­гое.

Ну и по­том… Вот мы го­во­рим — ре­фор­ма-ре­фор­ма. Лег­ко «ре­фор­ми­ро­вать» ни­щие те­ат­ры, в ко­то­рых ак­те­ры по­лу­ча­ют смеш­ные день­ги. Но по­че­му имея в Укра­ине те­ат­ры На­ци­о­наль­ные, мы не ви­дим на сце­нах этих На­ци­о­наль­ных по­ста­но­вок луч­ших ев­ро­пей­ских ре­жис­се­ров? Там же огром­ные бюд­же­ты, в этих те­ат­рах.

Ну лад­но, нет го­но­ра­ров для ев­ро­пей­ских. Но хо­тя бы для пост­со­вет­ских най­дут­ся? Та­ких, как та­лант­ли­вый Ри­мас Ту­ми­нас или вы­да­ю­щий­ся Ро­берт Сту­руа. Их же то­же у нас нет? А мы го­во­рим о ка­кой-то «ре­фор­ме», су­ще­ствуя в «за­кры­том про­стран­стве». — Ты в свою оче­редь го­во­ришь о «смеш­ных день­гах» в му­ни­ци­паль­ных те­ат­рах, в од­ном из ко­то­рых и ра­бо­та­ешь. Что, раз­ве за день­ги там ра­бо­та­ешь? — По­слу­шай, ни­кто в те­ат­ре се­го­дня не ра­бо­та­ет «за день­ги». И не верь тем, кто по­доб­ное ска­жет. Ра­бо­та ак­те­ра в со­вре­мен­ном укра­ин­ском ре­пер­ту­ар­ном те­ат­ре — это не зар­пла­та, а об­раз жиз­ни, ар­ти­сти­че­ская фи­ло­со­фия. Же­ла­ние со­зда­вать тот мир, ко­то­ро­го нет в ре­аль­но­сти.

День­ги, как из­вест­но, вос­тре­бо­ван­ный ак­тер за­ра­ба­ты­ва­ет в дру­гом ме­сте. И те­атр (в дан­ном слу­чае, ре­пер­ту­ар­ный) для мно­гих оста­ет­ся зо­ной чи­сто­го воз­ду­ха, чи­сто­го ис­кус­ства, тер­ри­то­ри­ей по­зна­ния се­бя и ав­то­ра.

Тем и от­ли­ча­ет­ся ре­пер­ту­ар­ный те­атр, ска­жем, от ан­тре­при­зы, что здесь во­об­ще не ду­ма­ешь о зар­пла­те. И ес­ли ан­тре­при­за (во мно­гих слу­ча­ях) — это хал­ту­ра, быст­рый за­ра­бо­ток, са­мо­иг­раль­ная пье­са, то ка­че­ствен­ный ре­пер­ту­ар­ный те­атр — это про­цесс твор­че­ский.

Ну и еще… Ес­ли бы укра­ин­ские ар­ти­сты по­лу­ча­ли хо­тя бы столь­ко, сколь­ко на­ши но­вые по­ли­цей­ские, то, не со­мне­ва­юсь, го­раз­до боль­ше бы за­ни­ма­лись имен­но «чи­стым ис­кус­ством».

Чест­но го­во­ря, я ино­гда с ужа­сом вспо­ми­наю свой преж­ний те­ат­раль­ный пе­ри­од (еще на Ле­вом бе­ре­гу), ко­гда бы­ло 13 спек­так­лей в ме­сяц плюс ко все­му съ­ем­ки. Я про­сы­пал­ся в ужа­се в семь утра. Ку­да бе­жать, ко­го иг­рать? При этом спек­так­ли бы­ли пре­крас­ные, ре­жис­се­ры за­ме­ча­тель­ные.

Но уже сам этот прин­цип «пла­но­вой эко­но­ми­ки» в те­ат­ре вро­де бы за­го­нял те­бя в жер­но­ва. И уже не бы­ло вре­ме­ни ду­мать о чем-то важ­ном, о те­ат­раль­ном: о пу­ти к об­ра­зу от со­зна­тель­но­го — к под­со­зна­тель­но­му (как учил клас­сик). — Все-та­ки да­вай вер­нем­ся в твое свет­лое про­шлое, в Ма­ри­у­поль. Ты же имен­но там и под­хва­тил «ви­рус» те­ат­ра? Как это по­лу­чи­лось? — По­доб­ный «ви­рус», ес­ли го­во­рить об­раз­но, стран­ным об­ра­зом свя­зан с лич­но­стью мо­е­го за­ме­ча­тель­но­го кол­ле­ги Ста­ни­сла­ва Бо­кла­на. Од­на­жды я при­шел в Ма­ри­у­поль­ский драм­те­атр, где Бо­клан был звез­дой, уви­дел его на сцене — и ко­лос­саль­ное впе­чат­ле­ние.

Кста­ти, те­перь мы с ним сце­ни­че­ские парт­не­ры в «Од­но­ру­ком» в Мо­ло­дом.

Вот как судь­ба рас­по­ря­ди­лась.

А то­гда, в Ма­ри­у­по­ле, его сце­ни­че­ское вли­я­ние и ста­ло для ме­ня неким им­пуль­сом — «ис­кать се­бя» в ис­кус­стве. Бы­ла меч­та по­сту­пить в ВГИК (ре­жис­су­ра иг­ро­во­го ки­но). Од­на­ко не успел под­го­то­вить­ся к эк­за­ме­нам. Впо­след­ствии узнал, что Ма­ри­у­поль­ский те­атр на­би­ра­ет вспо­мо­га­тель­ный со­став. Что­бы не те­рять год по­сле уче­бы, по­шел в этот те­атр. И 13 сен­тяб­ря 1996-го был за­чис­лен во вспо­мо­га­тель­ный со­став.

В тот же пе­ри­од при те­ат­ре ор­га­ни­зо­вал те­ат­раль­ную сту­дию Ана­то­лий Ни­ко­ла­е­вич Лев­чен­ко. Мож­но ска­зать, имен­но он и при­вел ме­ня в про­фес­си­о­наль­ный те­ат­раль­ный мир. За что ему боль­шое спа­си­бо.

Уже то­гда я по­ни­мал, что пер­спек­ти­вы ту­ман­ны. Ко­гда врас­та­ешь в мас­сов­ки, то даль­ше — как стю­ар­дес­са: ноль ка­рьер­но­го ро­ста. Ну, мо­жет, ста­нешь стар­шей стю­ар­дес­сой... А ди­рек­то­ром аэро­пор­та — вряд ли! Тем не ме­нее, с Ма­ри­у­поль­ским те­ат­ром за два го­да объ­ез­дил все по­бе­ре­жье Азов­ско­го мо­ря, все пи­о­нер­ла­ге­ря. — Те­перь, ко­гда воз­вра­ща­ешь­ся в Ма­ри­у­поль, небось зем­ля­ки бро­са­ют­ся на шею? Узна­ют ведь по се­ри­а­лам и гор­дят­ся мест­ной до­сто­при­ме­ча­тель­но­стью? — Ко­гда при­ез­жаю ту­да, то дей­стви­тель­но узна­ют. Но ча­сто на уровне — «я вас где-то ви­дел», «а мы с ва­ми где-то встре­ча­лись». Че­ло­век же не ви­но­ват, что дей­стви­тель­но ме­ня «где-то» ви­дел? Ко все­му еще и на­руж­ная ре­кла­ма до­ба­ви­ла узна­ва­е­мо­сти.

Так вот еще в кон­це 1997-го я уехал от­ту­да в Ки­ев. По­сту­пил в те­ат­раль­ный. Впо­след­ствии судь­ба по­да­ри­ла встре­чи с за­ме­ча­тель­ны­ми пе­да­го­га­ми, кол­ле­га­ми. — Ин­те­рес­но, ка­кой ре­пер­ту­ар был у те­бя в пе­ри­од сту­ден­че­ства? На ка­кие ро­ли рас­пре­де­ля­ли пе­да­го­ги? — По­сколь­ку ам­плуа са­мо по се­бе по­не­мно­гу уми­ра­ет (точ­нее, на­ча­ло уми­рать рань­ше), то мно­гие из нас по­зи­ци­о­ни­ро­ва­ли се­бя как «ак­те­ры-уни­вер­са­лы». Эпи­зод, глав­ная роль, ко­ме­дий­ный об­раз, ост­ро­ха­рак­тер­ный — важ­но и нуж­но уметь иг­рать «все».

Но фак­ти­че­ски мой пер­вый важ­ный дра­ма­ти­че­ский спек­такль еще в по­ру ста­нов­ле­ния — «Укра­ден­ное сча­стье». Пье­са Ива­на Фран­ко, роль Мы­ко­лы За­до­рож­но­го. при­вя­зан к жене, а она лю­бит дру­го­го. То­го, ко­то­рый из дру­га пре­вра­тил­ся в па­ла­ча, эн­ка­ве­ди­ста. Я это пра­виль­но «про­чи­тал»? И как это чи­та­ет­ся из­нут­ри? — Зна­ешь, я не ду­мал по по­во­ду Харь­ко­ва, ко­гда иг­раю «Укра­ден­ное сча­стье». В том го­ро­де (то­гда укра­ин­ской сто­ли­це) у мно­гих пи­са­те­лей, как из­вест­но, бы­ли же­ны-ар­тист­ки. И за ни­ми ор­га­ны сле­ди­ли на­мно­го при­сталь­нее, неже­ли за ин­тел­ли­ген­та­ми, ко­то­рые жи­ли в сто­ли­це.

Го­во­рят же, что имен­но в то вре­мя в опре­де­лен­ных ме­стах сто­я­ли эн­ка­ве­ди­сты и на­блю­да­ли, кто несет цве­ты к ки­ев­ско­му па­мят­ни­ку Та­ра­су Шев­чен­ко в день его рождения. Так а вот в Харь­ко­ве в те вре­ме­на, оче­вид­но, бы­ло еще жест­че.

И все-та­ки, мне ка­жет­ся, мой Мы­ко­ла — ки­ев­ля­нин. Че­ло­век, ока­зав­ший­ся в тра­ги­че­ском меж­вре­ме­нье. С од­ной сто­ро­ны (за его стен­кой) — пьян­ка-гу­лян­ка, со­вет­ское сча­стье, а у него са­мо­го — ни­ще­та, об­ре­чен­ность. Го­лод, хо­лод. Невоз­мож­но со­греть­ся. Не к ко­му при­сло­нить­ся. Раз­би­тая жизнь.

«Не­до­тур­кані» (Фо­то «1+1») — Роль во всех смыс­лах зна­ко­вая: Сам он чем-то по­хож на ве­ли­кие те­ни Бу­ч­мы и жу­ка, ко­то­рый сам се­бя и за­ка­пы­ва­ет, Ступ­ки за этим об­ра­зом. ко­то­рый хо­чет, но не мо­жет Спу­стя мно­го лет — по­сле спря­тать­ся от чу­до­вищ­ной тво­е­го ран­не­го Мы­ко­лы — дей­стви­тель­но­сти. Ведь ес­ли он, этот же пер­со­наж силь­но из­ме­нил­ся чест­ный пи­са­тель и на­пи­шет то, уже в те­пе­реш­нем что ду­ма­ет, — так тут же за­ру­бят. «Укра­ден­ном» на сцене Тем не ме­нее, мой Мы­ко­ла Мо­ло­до­го? все-та­ки пы­та­ет­ся «что-то» ска­зать. — Тот же внеш­ний ри­су­нок. Но, Он все-та­ки спо­со­бен на по­сту­пок. есте­ствен­но, из­ме­ня­ет­ся внут­рен­няя По от­но­ше­нию к Анне он жизнь и ак­те­ра, и пер­со­на­жа. про­яв­ля­ет внеш­нюю сла­бость. С те­че­ни­ем-то вре­ме­ни. Но по­сколь­ку он пи­са­тель, то,

Пред­ставь сле­ду­ю­щее. Ес­ли ви­ди­мо, в этом еще и часть его по­ста­вить ко­лы­шек и по­сто­ян­но слож­но­го, твор­че­ско­го ми­ра. вби­вать его в зем­лю (и с каж­дым — Его де­мон­стра­тив­ная сме­лость уда­ром все глуб­же и глуб­же), по от­но­ше­нию к то сам про­цесс ра­бо­ты и те­че­ние Ми­хай­лу — это что? Раз­рыв вре­ме­ни бу­дет обост­рять с про­шлым? Или бунт ма­лень­ко­го по­доб­ный «кон­фликт», ко­то­рый че­ло­ве­ка внут­ри то­же, есте­ствен­но, бу­дет все ста­лин­ской тюрь­мы? глуб­же и глуб­же. Так и с ро­лью. — Ми­хай­ло, в на­шей сце­ни­че­ской Ко­гда рань­ше иг­рал За­до­рож­но­го, вер­сии, ко­гда-то был хо­ро­шим то, ко­неч­но, еще не бы­ло пар­нем. Но по­пал в «ор­га­ны»: за­ста­ви­ла ре­мес­ла, а бы­ло на­и­тие. Воз­мож­но, жизнь. А что та­кое «ор­га­ны» то­гда мне не хва­та­ло эмо­ци­о­наль­ных в 30-е? Ту­да же на­би­ра­ли и тех­ни­че­ских лю­дей ото­всю­ду. Ча­сто из кри­ми­наль­но­го средств для пол­но­цен­но­го рас­кры­тия ми­ра. Мно­гие бан­ди­ты клас­си­че­ско­го об­ра­за? впо­след­ствии ста­но­ви­лись крас­ны­ми

Сей­час же мно­гие ве­щи де­ла­ешь офи­це­ра­ми и осу­ществ­ля­ли на сцене бо­лее лег­ко, сво­бод­но. тер­рор. Это слож­ный пер­со­наж, И фо­кус пе­ре­но­сит­ся не неод­но­знач­ный че­ло­век. толь­ко на «как» вы­ра­зить, но и Ми­хай­ла иг­ра­ет ре­жис­сер «что» вы­ра­зить. К то­му же в «Укра­ден­но­го сча­стья» — про­цес­се жиз­ни спек­так­ля мо­гут Ан­дрей Фе­до­ро­вич Би­ло­ус. воз­ни­кать но­вые непред­ска­зу­е­мые те­мы, свя­зан­ные с од­ним и тем же пер­со­на­жем. — О те­мах, кста­ти. Я для се­бя опре­де­лил в но­вой вер­сии «Укра­ден­но­го» сле­ду­ю­щее. Твой Мы­ко­ла, со­глас­но ре­жис­сер­ской вер­сии, оби­та­ет в Харь­ко­ве ста­лин­ской эпо­хи. Это чест­ный, но за­ви­си­мый от ре­жи­ма пи­са­тель. Он Ко­гда-то судь­ба све­ла ме­ня с ним еще в пер­вые го­ды ра­бо­ты в Те­ат­ре дра­мы и ко­ме­дии на Ле­вом бе­ре­гу Дне­пра. С тех пор — у нас мно­го об­щих, очень важ­ных для ме­ня, спек­так­лей.

Кста­ти, в Те­атр дра­мы и ко­ме­дии в свое вре­мя я про­бо­вал­ся три ра­за! Сна­ча­ла не хо­те­ли брать. В это же вре­мя по­до­спе­ло ки­но. И, кста­ти, зна­ешь, ка­кая моя пер­вая важ­ная роль в укра­ин­ском ки­но? — Не вспом­ню. — Та­рас Гри­го­рье­вич Шев­чен­ко. — Не­уже­ли? — Да, это фильм «Брат­ство», 2005-й. Од­на из ли­ний кар­ти­ны — Ки­рил­ло-ме­фо­ди­ев­ское брат­ство, его пред­ста­ви­те­ли. Это мно­го­се­рий­ный фильм-порт­рет о Коб­за­ре. — На­вер­ня­ка кар­ти­ну ви­де­ли

немно­гие твои по­клон­ни­ки? — На­вер­ня­ка. И жаль. По­то­му что в чис­ле сце­на­ри­стов — Иван Дзю­ба, Бо­рис Олей­ник, сам ре­жис­сер Ста­ни­слав Сте­па­но­вич Кли­мен­ко. У нас же все­гда так: по­ка­за­ли пре­мье­ру в До­ме ки­но — и за­бы­ли о ней на­все­гда. — Но ты же не за­был? — Ко­неч­но, нет. Та­кая роль! Кста­ти, роль Та­ра­са Шев­чен­ко дол­жен был сыг­рать один из­вест­ный по­ли­тик. Но судь­ба рас­по­ря­ди­лась ина­че. Во мно­гом и бла­го­да­ря за­ме­ча­тель­но­му ху­дож­ни­ку по гри­му Ане Лу­ка­шен­ко. — Бы­ла за­да­ча в том филь­ме — ис­кать порт­рет­ное сход­ство с Шев­чен­ко? Или на­обо­рот — ид­ти от се­бя к нему? — Порт­рет­ное сход­ство бы­ло важ­но. Пом­ню, во вре­мя проб я шел по ки­но­сту­дии име­ни До­в­жен­ко и уви­дел скульп­ту­ру Та­ра­са Гри­го­рье­ви­ча. Ко­гда при­шел на про­бы, то по­пы­тал­ся пе­ре­дать то «скульп­тур­ное» вы­ра­же­ние ли­ца Коб­за­ря. Прав­да, ре­жис­сер, ви­ди­мо, что-то под­ме­тил и ска­зал: «Па­мят­ник мы де­лать не бу­дем!»

На­ка­нуне и во вре­мя съе­мок при­хо­ди­лось по­сти­гать и от­кры­вать мно­го ма­те­ри­а­лов, свя­зан­ных с жиз­нью Та­ра­са Шев­чен­ко. В этом плане сам ре­жис­сер был уни­каль­ным че­ло­ве­ком: ка­за­лось, он знал аб­со­лют­но все о лич­но­сти и твор­че­стве Та­ра­са Гри­го­рье­ви­ча. Ста­ни­слав Сте­па­но­вич, свет­лая ему па­мять, очень мне по­мог. По­мог по­нять ха­рак­тер ге­ния. По­мог осо­знать «как» чи­тать сти­хи Шев­чен­ко… — Ес­ли вер­нуть­ся к по­пу­ляр­но­му спек­так­лю «Од­но­ру­кий», к тво­е­му сце­ни­че­ско­му тан­де­му со Ста­ни­сла­вом Бо­кла­ном, то вот о чем хо­чу спро­сить. Од­ним кри­ти­кам ка­жет­ся, что ис­то­рия Мак­до­на­ха про от­ре­зан­ную ру­ку про­ис­хо­дит ис­клю­чи­тель­но в го­ло­ве ге­роя Бо­кла­на (Кар­май­кл). Дру­гим кри­ти­кам ка­жет­ся, что эта же ис­то­рия кру­тит­ся в го­ло­ве тво­е­го ге­роя — экс­тра­ва­гант­но­го пор­тье Мер­ви­на. Чья го­ло­ва в этом спек­так­ле важ­нее? — Важ­нее все­го — го­ло­ва зри­те­ля. В ней по­сто­ян­но что-то про­ис­хо­дит. И зри­тель вос­при­ни­ма­ет эту ис­то­рию толь­ко так, а не ина­че.

Хо­тя, ко­неч­но, в ос­но­ве пье­сы — те­ма Кар­майк­ла, это его сю­жет. Он ини­ци­а­тор, он про­во­ка­тор. Он эту па­у­ти­ну пле­тет. А мой ге­рой — он ужас­но несчаст­ный и оди­но­кий. Он очень хо­чет быть нуж­ным. Хо­чет ко­му­то при­го­дить­ся, к че­му-то при­ло­жить­ся, ко­му-то по­нра­вить­ся... В об­щем-то, на­вер­ное, как и каж­дый из нас?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.