Об­ще­ство в трав­ме,

Или Не бой­тесь про­сить о по­мо­щи

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ле­ся ЛИТВИНОВА

Та­ня На­за­рен­ко ро­ди­лась в ма­лень­ком го­род­ке Зна­мен­ка. И ес­ли бы не спо­соб­ность к ма­те­ма­ти­ке, ско­рее все­го, про­жи­ла бы там всю жизнь.

Но в вось­мом клас­се Та­ня пе­ре­еха­ла в Ки­ев, в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный ли­цей, и впер­вые об­на­ру­жи­ла, что под­рост­ко­вые про­бле­мы очень непло­хо ре­ша­ют­ся с по­мо­щью школь­ных пси­хо­ло­гов. В Зна­мен­ке та­ко­го не бы­ло, и это стало для нее на­сто­я­щим от­кры­ти­ем.

Мож­но, ко­неч­но, со­врать, что имен­но в этот мо­мент она и ре­ши­ла стать пси­хо­ло­гом. Но это бу­дет неправ­дой. Та­ня, как де­вуш­ка на­стой­чи­вая, упор­но шла к по­став­лен­ной це­ли, и по­сле шко­лы по­сту­пи­ла на ме­ха­ни­ко-ма­те­ма­ти­че­ский фа­куль­тет уни­вер­си­те­та. Прав­да, уже в про­цес­се уче­бы по­ня­ла, что ей го­раз­до боль­ше нра­вит­ся ра­бо­тать не с циф­ра­ми и функ­ци­я­ми, а с жи­вы­ми людь­ми. Си­сте­ма «че­ло­век— че­ло­век» бы­ла для нее са­мой близ­кой изо всех су­ще­ству­ю­щих. По­это­му сра­зу по­сле окон­ча­ния уче­бы по­лу­чи­ла вто­рое об­ра­зо­ва­ние. Пси­хо­ло­га.

До Май­да­на са­мой боль­шой ее меч­той бы­ло, что­бы пси­хо­ло­ги бы­ли до­ступ­ны не толь­ко в круп­ных го­ро­дах, но и в каж­дом от­да­лен­ном угол­ке стра­ны. На­при­мер, в род­ной Зна­мен­ке.

На Май­дане меч­тать уже бы­ло неко­гда. На­до бы­ло встра­и­вать­ся в рыв­ка­ми ме­ня­ю­щу­ю­ся ре­аль­ность, пы­тать­ся при­ме­нить на прак­ти­ке все зна­ния, ко­то­рые есть, и очень быст­ро на­учить­ся но­вым ме­то­дам. Пси­хо­ло­ги бы­ли од­ни­ми из пер­вых, кто объ­еди­нил­ся и на­ла­дил ра­бо­ту бук­валь­но в пер­вые дни про­те­стов. Как и мно­гое в те дни, все ре­шил один пост в Фейс­бу­ке от ко­го-то из Та­ни­ных кол­лег: «А да­вай­те со­бе­рем­ся и устро­им де­жур­ство».

30 но­яб­ря пер­вые пси­хо­ло­ги уже вы­шли на де­жур­ство. Рас­пи­са­ние со­ста­ви­лось до­ста­точ­но быст­ро, кон­так­ты с осталь­ны­ми служ­ба­ми то­же на­ла­ди­лись мо­мен­таль­но.

Ме­ди­цин­ской служ­бе по­на­до­би­лось со­всем немно­го вре­ме­ни для то­го, что­бы по­нять: го­лов­ные бо­ли, дав­ле­ние, сер­деч­ные при­сту­пы и сла­бость за­ча­стую не име­ли ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к бо­лез­ням, а бы­ли чи­стой пси­хо­со­ма­ти­кой, ре­ак­ци­ей нор­маль­ных ор­га­низ­мов на ненор­маль­ную внеш­нюю сре­ду. Ме­ди­ки пе­ре­на­прав­ля­ли та­ких па­ци­ен­тов к пси­хо­ло­гам, и те вполне успеш­но справ­ля­лись. Во вся­ком слу­чае, на пер­вом эта­пе осо­бых про­блем не воз­ни­ка­ло.

Да, лю­ди бы­ли взвин­че­ны. Да, Май­дан, как и лю­бое ме­сто мас­со­во­го скоп­ле­ния лю­дей, как маг­ни­том, при­тя­ги­вал лю­дей с пси­хи­че­ски­ми рас­строй­ства­ми. Но тут важ­но бы­ло вы­явить тех, ко­му нужна ква­ли­фи­ци­ро­ван­ная по­мощь пси­хи­ат­ра, и не пы­тать­ся по­мочь раз­го­во­ра­ми. С осталь­ны­ми вполне мож­но бы­ло спра­вить­ся. Неред­ко про­стой до­ве­ри­тель­ной бе­се­ды хва­та­ло, что­бы вы­ве­сти че­ло­ве­ка из ад­ре­на­ли­но­во­го стрес­са и вер­нуть в нор­маль­ное со­сто­я­ние.

За­ча­стую при­хо­ди­лось «ра­бо­тать» не с од­ним че­ло­ве­ком, а с це­лы­ми груп­па­ми. Это бы­ло слож­нее. На­при­мер, в ян­ва­ре, ко­гда уже во­всю пы­ла­ла «Гру­ша», и по­яви­лись не пер­вые ра­не­ные, а пер­вые смер­ти, Та­ня под бар­ри­ка­дой воз­ле ста­ди­о­на встре­ти­ла до­ста­точ­но агрес­сив­но на­стро­ен­ную груп­пу ре­бят с Май­да­на, та­щив­ших ку­да-то мо­ло­до­го пар­ня. Как ока­за­лось, юно­ша на­це­пил немец­кую кас­ку с над­пи­сью «СС» и, за­брав­шись на бар­ри­ка­ду, орал в сто­ро­ну Бер­ку­та «Хайль Гит­лер». Про­во­ка­то­ров ни­кто не лю­бил. Но и с ми­ли­ци­ей нор­маль­ных кон­так­тов уже не бы­ло. По­это­му сда­вать та­ких пер­со­на­жей бы­ло неко­му, а при взвин­чен­ных нер­вах вполне мог­ло дой­ти и до са­мо­су­да. Ми­нут со­рок Та­ня успо­ка­и­ва­ла ре­бят, по­ни­мая, что по­мощь нужна не пе­ре­пу­ган­но­му и не вполне трез­во­му про­во­ка­то­ру, а тем, кто сго­ря­ча на­тво­рит дел, а остыв, не бу­дет знать, что с этим де­лать.

Ни­кто не знал, ка­ки­ми ме­то­да­ми справ­лять­ся с боль­ши­ми груп­па­ми лю­дей. Кри­зис­ную пси­хо­ло­гию в на­шей стране ни­кто тол­ком не изу­чал. Мир­ная стра­на, не участ­во­вав­шая ни в ка­ких вой­нах, не знав­шая дол­гие де­ся­ти­ле­тия ни­ка­ких се­рьез­ных по­тря­се­ний, не го­то­ви­ла спе­ци­а­ли­стов по трав­ме. А уж по мас­со­вой трав­ме — тем бо­лее. По­это­му мно­гие ме­то­ды при­хо­ди­лось на­щу­пы­вать по хо­ду ра­бо­ты. Ес­ли бы не по­мощь за­ру­беж­ных кол­лег, справ­лять­ся бы­ло бы го­раз­до слож­нее. Но бук­валь­но в пер­вые неде­ли на­ча­ли при­ез­жать кол­ле­ги из Гру­зии, Сло­ва­кии, Из­ра­и­ля и учить то­му, что уме­ют са­ми.

Ко­неч­но, не обо­шлось и без ку­рье­зов. Од­на из тре­не­ров на пол­ном се­рье­зе рас­ска­зы­ва­ла, как мож­но снять стресс при по­мо­щи мас­са­жа ног. А пси­хо­ло­ги, уже успев­шие по­бы­вать в па­ре круп­ных столк­но­ве­ний, жи­во пред­став­ля­ли се­бе про­цесс мас­са­жа ног в усло­ви­ях ноч­ных де­журств, в мед­пунк­те До­ма проф­со­ю­зов или пря­мо на го­ря­щих бар­ри­ка­дах.

Мно­гое из то­го, о чем рас­ска­зы­ва­ли и че­му учи­ли, при­го­ди­лось не в этот день. И да­же не че­рез несколь­ко ме­ся­цев. Мно­гие ве­щи при­хо­ди­лось при­ни­мать на ве­ру и за­по­ми­нать на бу­ду­щее. На­при­мер, один аме­ри­кан­ский пси­хо­лог, ра­бо­тав­ший с по­стра­дав­ши­ми и во­лон­те­ра­ми во вре­мя на­вод­не­ния в Нью­ор­ле­ане, дал огром­ный пласт ма­те­ри­а­ла о тео­рии во­лон­тер­ства. В те зим­ние ме­ся­цы во­лон­тер­ство как мас­со­вое яв­ле­ние лишь на­чи­на­ло на­би­рать обо­ро­ты. И ни­кто не пред­став­лял, что спу­стя до­ста­точ­но ко­рот­кое вре­мя во­лон­те­рам то­же по­на­до­бит­ся по­мощь. В том чис­ле тем во­лон­те­рам, ко­то­рые ока­зы­ва­ют пси­хо­ло­ги­че­скую по­мощь. Его рас­ска­зы да­ли воз­мож­ность по­нять за­рож­да­ю­щи­е­ся про­цес­сы и хо­тя бы по­пы­тать­ся под­го­то­вить­ся к сле­ду­ю­ще­му эта­пу — ко­гда на­сту­пит от­кат и вы­го­ра­ние.

Чуть поз­же, уже с на­ча­лом во­ен­ных дей­ствий, при под­держ­ке по­соль­ства Из­ра­и­ля, це­лую се­рию тре­нин­гов про­ве­ли из­ра­иль­ские пси­хо­ло­ги. Во­об­ще си­ту­а­ция, в ко­то­рой ока­за­лась Укра­и­на с на­ча­лом вой­ны, очень напоминала ту, в ко­то­рой дол­гие го­ды жи­вет Из­ра­иль. Там пси­хо­ло­ги — во­ен­но­обя­зан­ные, и уме­ют ра­бо­тать как с во­ен­ны­ми и их се­мья­ми, так и с мир­ным на­се­ле­ни­ем во вре­мя вой­ны.

Бла­го­да­ря по­мо­щи ино­стран­ных кол­лег за счи­тан­ные ме­ся­цы груп­па пси­хо­ло­гов-эн­ту­зи­а­стов пре­вра­ти­лась в хо­ро­шо на­ла­жен­ную Кри­зис­ную пси­хо­ло­ги­че­скую служ­бу, ныне охва­ты­ва­ю­щую уже прак­ти­че­ски всю тер­ри­то­рию Укра­и­ны. Пси­хо­ло­ги, ко­то­рые в на­ча­ле Май­да­на жад­но пе­ре­ни­ма­ли чу­жой опыт и про­бо­ва­ли все но­вые и но­вые ме­то­ди­ки, к весне 2014 го­да уже са­ми учи­ли кол­лег. Но это бы­ло поз­же…

…Февраль 2014-го. Са­мые го­ря­чие дни Май­да­на. 18-го с са­мо­го утра в воз­ду­хе от­чет­ли­во ви­сит пред­чув­ствие близ­кой раз­вяз­ки. Сол­неч­ный, неожи­дан­но теп­лый день. Сот­ни, ухо­дя­щие вверх по Ин­сти­тут­ской, на­встре­чу солн­цу. Та­ня На­за­рен­ко

Мно­же­ство фла­гов. Дым от шин на Гру­шев­ско­го и бес­ко­неч­ный гимн — ото­всю­ду. Бук­валь­но па­ру ча­сов спу­стя, свер­ху, из Ма­ри­ин­ско­го пар­ка, на­чи­на­ют нести ра­не­ных. Раз­ных. Мно­го. С ог­не­стре­лом. С вы­би­ты­ми гла­за­ми. С трав­ма­ми че­ре­па. В мед­пунк­те Жо­втне­во­го не хва­та­ет лю­дей. Та­ня вме­сте с ме­ди­ка­ми пы­та­ет­ся хоть как-то струк­ту­ри­ро­вать тво­ря­щий­ся во­круг ха­ос. За­бе­га­ет охра­на: «Мы бар­ри­ка­ди­ру­ем­ся». Че­рез де­сять ми­нут: «Эва­ку­и­ру­ем­ся». Че­рез пять ста­но­вит­ся по­нят­но, что и эва­ку­и­ро­вать­ся уже позд­но — штур­му­ют. Ко­го смог­ли — вы­ве­ли че­рез чер­ный ход к Проф­со­ю­зам, где уже раз­вер­ну­ли хи­рур­гию. Несколь­ко че­ло­век, в том чис­ле и Та­ня, оста­лись в Жо­втне­вом, хо­тя там уже во­всю хо­зяй­ни­чал «Бер­кут». Все по­ни­ма­ли, что ес­ли бу­дет контр­ата­ка, ра­не­ных по­не­сут сю­да. И на­до что­бы бы­ло ко­му их при­нять.

На­до ска­зать, что по­мощь ока­зы­ва­ли всем без раз­бо­ру — «Бер­ку­ту» то­же. Но это да­ва­ло воз­мож­ность тор­го­вать­ся: вот мы ва­ших трех по­ле­чи­ли, те­перь дай­те нам то­го, ко­то­рый сто­нет в ав­то­за­ке. В ав­то­за­ке — тя­же­лый. Нужна хи­рур­гия. Нет све­та. Кое-как про­тя­ги­ва­ют пе­ре­нос­ку, под­клю­ча­ют к ней хи­рур­ги­че­скую лам­пу. Два вра­ча и Та­ня. — Та­ня, иди сю­да, по­мо­гать бу­дешь — Чем? Я же не хи­рург. Тут пу­лю из­вле­кать на­до.

— На­до. Ты пси­хо­лог? Бе­ри его за ру­ку и успо­ка­и­вай. По­ка пу­лю до­ста­нем…

Пар­ню по­вез­ло. Не толь­ко по­то­му, что ря­дом ока­зал­ся та­кой нестан­дарт­ный «нар­коз», но и по­то­му, что он по­пал в пе­ре­смен­ку. Про него про­сто за­бы­ли, и по­сле опе­ра­ции, пе­ре­одев его в бе­лый ха­лат, ти­хо­неч­ко смог­ли вы­ве­сти как ме­ди­ка…

Сра­зу по­сле Май­да­на Та­ня с дру­ги­ми пси­хо­ло­га­ми Кри­зис­ной пси­хо­ло­ги­че­ской служ­бы обу­ча­ла кол­лег. В стране был ко­рот­кий пе­ри­од за­ти­шья меж­ду ре­во­лю­ци­ей и вой­ной. За этот про­ме­жу­ток они успе­ли по­де­лить­ся по­лу­чен­ны­ми на­вы­ка­ми со все­ми же­ла­ю­щи­ми, в том чис­ле с ра­бот­ни­ка­ми го­су­дар­ствен­ных соц­служб. А по­том гря­ну­ла вой­на.

В июне 2014-го Та­ня уже про­во­ди­ла тре­нин­ги для кур­сан­тов, го­то­вя­щих­ся от­прав­лять­ся на фронт. Важ­но бы­ло под­го­то­вить их к то­му, с чем они столк­нут­ся бук­валь­но че­рез несколь­ко недель. Дать в ру­ки хо­тя бы ми­ни­маль­ные ин­стру­мен­ты для пре­одо­ле­ния бо­е­во­го стрес­са. Объ­яс­нить, как по­мочь то­ва­ри­щу, как за­щи­тить се­бя, как со­хра­нить рас­су­док в усло­ви­ях вой­ны. По­на­ча­лу мно­гие вос­при­ни­ма­ли это скеп­ти­че­ски. Пер­вая ме­ди­цин­ская по­мощь — это по­нят­но. Оста­но­вить кровь, на­ло­жить жгут, за­там­по­ни­ро­вать ра­ну — это по­ня­тия при­клад­ные и необ­хо­ди­мые. Но пси­хи­ка — это что-то эфе­мер­ное, то, что нель­зя по­тро­гать ру­ка­ми. И кто его зна­ет, че­го от них хо­тят эти стран­ные лю­ди.

Спу­стя еще па­ру ме­ся­цев в жизнь лю­дей, ко­то­рым по­вез­ло вер­нуть­ся из са­мо­го пек­ла, проч­но во­шло но­вое по­ня­тие — ПТСР (по­ст­трав­ма­ти­че­ский стрес­со­вое рас­строй­ство). Мно­гие из тех, кто ви­дел, что про­ис­хо­дит с их по­бра­ти­ма­ми, на­ча­ли по­ни­мать, зачем нуж­ны пси­хо­ло­ги.

Во вре­мя од­ной из по­ез­док в во­ин­скую часть в Жи­то­ми­ре Тане при­шлось читать курс для огром­ной ауди­то­рии, со­сто­я­щей из во­ен­ных медиков. Слож­ная ауди­то­рия, с боль­шим скеп­си­сом от­но­сив­ша­я­ся к пер­спек­ти­ве тре­нин­га по ока­за­нию пер­вой пси­хо­ло­ги­че­ской по­мо­щи. Ров­но до то­го мо­мен­та, как на сце­ну вы­шел зам­по­лит и рас­ска­зал о том, как их кол­ле­га по­сле де­мо­би­ли­за­ции уго­дил в пси­хуш­ку. А по­сле нее по­кон­чил жизнь са­мо­убий­ством. В ауди­то­рии по­вис­ла ти­ши­на…

На тему су­и­ци­да не лю­бит го­во­рить ни­кто. И Та­ня в том чис­ле. Тем не ме­нее бы­ли и те, кто, прой­дя ад мас­со­вых смер­тей, кот­лы и «зе­ле­ные ко­ри­до­ры», ло­мал­ся имен­но по воз­вра­ще­нии в мир­ную жизнь. Как пра­ви­ло, от невоз­мож­но­сти в нее встро­ить­ся и при­нять то, что здесь жизнь и цен­но­сти со­вер­шен­но иные. И все, что бы­ло, оста­лось за спи­ной, слов­но его нет и не бы­ло. К это­му невоз­мож­но под­го­то­вить. И за­ча­стую невоз­мож­но вовремя пой­мать мо­мент, ко­гда че­ло­век ша­га­ет за грань.

В июне 2014-го в Во­рох­те Та­ня про­во­ди­ла тре­нин­ги для ре­бят с Май­да­на, ко­то­рые со­би­ра­лись от­пра­вить­ся доб­ро­воль­ца­ми в «Ай­дар». Со мно­ги­ми она уже пе­ре­се­ка­лась рань­ше. Из этой по­езд­ки у нее мно­го фо­то­гра­фий. Сме­ю­щи­е­ся муж­чи­ны на фоне гор, об­ла­ка в небе, Та­ня в вен­ке из по­ле­вых цве­тов, со­вер­шен­но уми­ро­тво­рен­ная. В сен­тяб­ре бо­лее по­ло­ви­ны этих ре­бят уже не бы­ло в жи­вых. Та­ня узна­ла об этом, ко­гда по­еха­ла на пе­ред­ний край ра­бо­тать с бой­ца­ми на ме­сте. Это то­же был но­вый опыт. Тя­же­лый, с ко­то­рым невоз­мож­но бы­ло при­ми­рить­ся — ко­гда че­ло­век, с ко­то­рым ты го­во­рил несколь­ко недель на­зад, по­гиб. И ты зна­ешь, что в сле­ду­ю­щий при­езд опять не уви­дишь ко­го-то из тех, ко­му пы­та­ешь­ся по­мочь. На ка­ком-то эта­пе это стало для нее очень лич­ным.

На са­мом де­ле к кли­ен­ту нель­зя при­вя­зы­вать­ся, не толь­ко по­то­му, что боль­но мо­жет быть те­бе, но и по­то­му, что, впу­стив его в свое лич­ное про­стран­ство, те­ря­ешь объ­ек­тив­ность и не мо­жешь по­мочь ему так, как это нуж­но. Не на каж­до­го дей­ству­ют уго­во­ры и доб­рые сло­ва. На ко­го-то нуж­но вовремя рявк­нуть. А чем бли­же те­бе че­ло­век, тем слож­нее это сде­лать. В обыч­ной жиз­ни дер­жать ди­стан­цию лег­ко. На фрон­те — прак­ти­че­ски невоз­мож­но…

Во­об­ще по­мощь на пе­ре­до­вой обыч­но сво­ди­лась к до­ве­ри­тель­ным бе­се­дам и упор­ным по­пыт­кам объ­яс­нить, что сей­час те­бе, мо­жет быть, по­мощь и не нужна, но ко­гда вер­нешь­ся, нуж­но успеть по­мочь се­бе. На фрон­те боль­шин­ство бой­цов, осо­бен­но в 2014–2015 го­дах, пре­бы­ва­ли в ста­дии ге­ро­из­ма. По­сто­ян­ные ад­ре­на­ли­но­вые всплес­ки не да­ва­ли рас­кис­нуть и под­сте­ги­ва­ли к ак­тив­ным дей­стви­ям.

Ге­ро­изм… Со мно­ги­ми из них Тане при­хо­ди­лось раз­го­ва­ри­вать как с ма­лень­ки­ми детьми. Ни­кто не хо­тел ле­чить­ся в гос­пи­та­ле. Невоз­мож­но бы­ло оста­вить под­раз­де­ле­ние и знать, что они еже­днев­но под­вер­га­ют­ся смер­тель­ной опас­но­сти, а ты ле­жишь на чи­стой про­стыне, в теп­ле и уюте, и ле­чишь за­тяж­ной брон­хит. Тане при­хо­ди­лось при­во­дить ино­гда аб­сурд­ные ар­гу­мен­ты, ко­то­рые как ни стран­но, ра­бо­та­ли. «Ну вот пред­ставь се­бе, — го­во­ри­ла она, — си­дишь ты в за­са­де и каш­ля­ешь. Ты пред­став­ля­ешь, сколь­ко лю­дей ты под­ве­дешь? Ка­кое ты име­ешь пра­во ими рис­ко­вать? Марш в гос­пи­таль!»

С жен­щи­на­ми на пе­ре­до­вой бы­ло еще слож­нее, чем с муж­чи­на­ми. А их бы­ло мно­го. Жен­щи­ны не уме­ли вклю­чать хо­лод­ную го­ло­ву и ча­сто под­да­ва­лись эмо­ци­ям. С од­ной сто­ро­ны, это не да­ва­ло тру­сить муж­чи­нам и дер­жа­ло их в по­сто­ян­ном то­ну­се, с дру­гой — во вре­мя боя вни­ма­ние ча­стич­но от­вле­ка­лось на них. За­ча­стую муж­чи­ны по­лу­ча­ли ра­не­ния или гиб­ли, ин­стинк­тив­но ста­ра­ясь за­щи­тить жен­щин.

Пер­вые два го­да вой­ны бы­ли осо­бен­но тя­же­лы­ми. Не толь­ко из-за тя­же­лых бо­ев и мас­со­вых смер­тей. Но и по­то­му, что прак­ти­че­ски вся на­груз­ка в 2014-м и 2015 го­дах ло­жи­лась на пле­чи во­лон­те­ров. В том чис­ле и на пле­чи во­лон­те­ров-пси­хо­ло­гов. Не ра­бо­та­ли ни­ка­кие го­су­дар­ствен­ные про­грам­мы. Меж­ду­на­род­ные ор­га­ни­за­ции еще не ока­зы­ва­ли пси­хо­ло­гам гран­то­вую под­держ­ку. И вся ра­бо­та дер­жа­лась на го­лом эн­ту­зи­аз­ме, при под­держ­ке нерав­но­душ­ных со­оте­че­ствен­ни­ков. Ча­сто на по­езд­ку на фронт при­хо­ди­лось со­би­рать день­ги в соц­се­тях. Ра­бо­та-то — бес­плат­ная. Но где взять бен­зин для по­езд­ки?..

Па­рал­лель­но Та­ня про­дол­жа­ла част­ную прак­ти­ку, что­бы иметь воз­мож­ность как-то про­жить и, при хо­ро­ших рас­кла­дах, по­мочь зна­ко­мым доб­ро­воль­цам с кас­ка­ми, бро­ни­ка­ми, нос­ка­ми и кон­сер­ва­ми. В каж­дую по­езд­ку на пе­ред­ний край ста­ра­лась успеть что-ни­будь на­со­би­рать и при­хва­тить с со­бой.

С кон­ца 2015 го­да стало немнож­ко по­лег­че. Ми­но­бо­ро­ны от­но­си­тель­но уре­гу­ли­ро­ва­ло во­про­сы с об­мун­ди­ро­ва­ни­ем и пи­та­ни­ем; со­об­ра­зи­ло, что от пси­хо­ло­гов по­мо­щи не мень­ше, чем от медиков. Пси­хо­ло­гов на­ча­ли брать в штат, и они уже мог­ли пла­ни­ро­вать с ча­стя­ми дол­го­сроч­ную ра­бо­ту, не за­ви­ся­щую от ос­нов­ной, и от на­ли­чия или от­сут­ствия де­нег на по­езд­ку. Мно­гие Та­ни­ны кол­ле­ги по­шли ра­бо­тать в ар­мию. За­про­сы по от­дель­ным слу­ча­ям в ар­мии ино­гда все еще по­яв­ля­ют­ся, но боль­шин­ство про­блем за­кры­ва­ют­ся штат­ны­ми пси­хо­ло­га­ми на ме­стах.

Часть кол­лег так и оста­лась во­лон­те­ра­ми, но уже не в ме­стах бо­е­вых дей­ствий, а на мир­ной тер­ри­то­рии — по­мо­гать де­мо­би­ли­зо­ван­ным. Прак­ти­че­ски каж­до­му из тех, кто вер­нул­ся с фрон­та до­мой, нужна по­мощь. И де­ло да­же не в том, что по­сле уча­стия в бо­ях и близ­кой смер­ти дру­зей труд­но при­вык­нуть к мир­ной жиз­ни — с кон­цер­та­ми, ка­феш­ка­ми и дис­ко­те­ка­ми. По­чти у всех про­бле­мы но­сят со­вер­шен­но бы­то­вой ха­рак­тер. И это не толь­ко про­бле­мы са­мо­го де­мо­би­ли­зо­ван­но­го. Это про­бле­мы лю­дей, жи­ву­щих с ним под од­ной кры­шей.

…Его не бы­ло два го­да. Нет, ко­неч­но, он ино­гда при­ез­жал в от­пуск, ли­хо­ра­доч­но об­щал­ся с же­ной и под­рас­та­ю­щим сы­ном. Но это бы­ли ко­рот­кие встре­чи-празд­ни­ки. И вот он вер­нул­ся. Сы­ну уже не два, а по­чти пять лет. У него соб­ствен­ный гра­фик жиз­ни, в ко­то­рый па­па про­сто не впи­сы­ва­ет­ся, и он не зна­ет, как с па­пой об­щать­ся. И во­об­ще, при­вык спать с ма­мой в од­ной кро­ва­ти, и не на­ме­рен де­лить­ся сво­им ме­стом под оде­я­лом.

Же­на, ко­неч­но, жда­ла. Ко­неч­но, лю­би­ла и, ко­неч­но, ра­да. Но на бы­то­вом уровне за эти го­ды жизнь пе­ре­стро­и­лась пол­но­стью. Пе­ре­стро­и­лись от­но­ше­ния с ре­бен­ком — же­на взя­ла на се­бя функ­ции и ма­мы, и па­пы, и те­перь не зна­ет, как их раз­де­лить. Да и, ес­ли чест­но, несмот­ря на то, что жен­щи­на ис­кренне счи­та­ет му­жа ге­ро­ем, в глу­бине ду­ши жи­вет огром­ная оби­да за то, что эти го­ды ей при­шлось жить без его под­держ­ки и по­мо­щи. И те­перь она про­сто не мо­жет к нему при­вык­нуть. Он уже не тот, ка­ким ухо­дил. У него но­вый жиз­нен­ный опыт и но­вые при­выч­ки. Но­вые цен­но­сти и но­вый круг об­ще­ния. Он не хо­чет воз­вра­щать­ся к ста­рой профессии, но не зна­ет, чем бы хо­тел за­нять­ся. По но­чам его му­ча­ют непо­нят­ные ей кош­ма­ры. И вро­де бы эти два го­да она жи­ла толь­ко мыс­лью о ско­рой встре­че, а сей­час един­ствен­ное, че­го ей хо­чет­ся, —раз­ве­стись.

Сла­бые от­но­ше­ния, в ко­то­рых изна­чаль­но не бы­ло креп­ко­го стерж­ня, ру­шат­ся быст­ро. Силь­ные вы­дер­жи­ва­ют ис­пы­та­ния и вхо­дят в но­вую фа­зу. Но количество раз­во­дов все рав­но оста­ет­ся ужа­са­ю­щим, несмот­ря на все уси­лия пси­хо­ло­гов.

Кста­ти, еще од­на ка­те­го­рия лю­дей, у ко­то­рых в се­мьях за­шка­ли­ва­ет количество раз­во­дов, — во­лон­те­ры. Несмот­ря на все уси­лия Та­ни и ее кол­лег, ни в 2014-м, ни в 2015-м во­лон­те­ров невоз­мож­но бы­ло уго­во­рить хо­тя бы из­ред­ка об­ра­щать­ся за по­мо­щью. В ак­тив­ной фа­зе со­бы­тий боль­шин­ство из них во­шло в ста­дию «я все­си­лен», и ка­за­лось, что так бу­дет все­гда. Не бы­ло, по­жа­луй, та­кой за­да­чи, с ко­то­рой они бы не спра­ви­лись. Сон — по несколь­ко ча­сов в день, чу­жие про­бле­мы и бе­ды да чаш­ка ко­фе в день — вме­сто еды. Их ор­га­низ­мы вклю­чи­ли ре­жим экс­трен­ной ра­бо­ты и ощу­ща­лись как же­лез­ные и веч­ные. По­тра­тить два дра­го­цен­ных ча­са в сут­ки на ре­ше­ние соб­ствен­ных про­блем ка­за­лось ко­щун­ством. Тем бо­лее что про­блем ни­кто не ви­дел. О том, что на­сту­пит фа­за вы­го­ра­ния, слы­ша­ли все. Вот толь­ко не ве­рил ни­кто. Невоз­мож­но бы­ло это при­ме­рить на се­бя лич­но. Да, мо­жет быть, дру­гие и сло­ма­ют­ся. Но не я же! Вон как у ме­ня все по­лу­ча­ет­ся! И сил хва­та­ет. И так бу­дет веч­но. Ну, или про­сто очень дол­го.

В 2016-м во­лон­те­ры уже са­ми мас­со­во об­ра­ща­лись к пси­хо­ло­гам за по­мо­щью. Как толь­ко утих­ла ост­рая фа­за, на­сту­пил об­вал. Страш­ный и стре­ми­тель­ный. Пер­вы­ми по­сы­па­лись те, кто брал на се­бя са­мые непо­силь­ные за­да­чи и са­мую боль­шую от­вет­ствен­ность. Ин­фарк­ты, ин­суль­ты, по­пыт­ки са­мо­убий­ства и нерв­ные сры­вы. Ор­га­низ­мы ру­ши­лись са­ми со­бой, а вслед за мил­ли­о­ном вы­лез­ших бо­ля­чек на­сту­па­ло от­ча­я­нье. Это я, тот, ко­то­рый мог свер­нуть го­ры еще ме­сяц на­зад? Точ­но я? Ле­жа­щий пла­стом и не мо­гу­щий дой­ти до кух­ни, что­бы на­лить ста­кан во­ды?

Се­мьи, ко­то­рые долж­ны бы­ли бы под­дер­жать и по­мочь, при всем же­ла­нии не мог­ли это сде­лать. Тут си­ту­а­ция очень напоминала про­ис­хо­дя­щее с се­мья­ми де­мо­би­ли­зо­ван­ных. Се­мьи во­лон­те­ров на­учи­лись жить без них. Ибо веч­но оза­да­чен­ное су­ще­ство, при­хо­дя­щее до­мой толь­ко по­спать, и то — не каж­дый день, вы­но­ся­щее от­ту­да по­след­нее и по пер­во­му звон­ку ис­че­за­ю­щее в неиз­вест­ном на­прав­ле­нии, труд­но на­звать чле­ном се­мьи. Да, они вы­зы­ва­ли и ува­же­ние, и со­чув­ствие. Но де­ти рос­ли, а ро­ди­те­ли ста­ре­ли без них. Же­ны и му­жья от­ча­ян­но тос­ко­ва­ли по сво­им по­ло­вин­кам и по­ти­хонь­ку ко­пи­ли оби­ды. За то, что чу­жие де­ти и чу­жие ро­ди­те­ли бы­ли важ­нее соб­ствен­ных; что на чу­жих му­жей и жен вре­мя на­хо­ди­лось, а на сво­их — нет.

— Ма­ма, мож­но я возь­му эту иг­руш­ку?

— Нет, ма­лыш. Это чу­жая. Она для ре­бен­ка, у ко­то­ро­го со­всем не оста­лось сво­их иг­ру­шек. Он при­е­хал с вой­ны, и у него боль­ше нет до­ма.

— Ма­ма, но я то­же хо­чу. У ме­ня то­же нет. Ты же мне не по­ку­па­ешь. По­че­му?

Это труд­но объ­яс­нить. По­че­му свои де­ти от­хо­дят на вто­рой план и мыс­лен­но пе­ре­но­сят­ся в ка­те­го­рию взрос­лых, ко­то­рые долж­ны все по­ни­мать, под­дер­жи­вать и ве­сти се­бя со­зна­тель­но. Де­ти, ко­то­рые все рав­но оста­ют­ся детьми и ис­кренне не по­ни­ма­ют, ку­да де­лась преж­няя ма­ма. Де­ти, ску­ча­ю­щие по сво­им ро­ди­те­лям, да­же ес­ли ви­дят их каж­дый день. Это нечест­но и неспра­вед­ли­во.

Для Та­ни, кста­ти, вой­на — это в первую оче­редь неспра­вед­ли­вость и ха­ос. И еще непо­ни­ма­ние. «Я не по­ни­маю» — это то, на что ча­ще все­го жа­лу­ют­ся кли­ен­ты. По­че­му наши вой­ска за­шли в Лу­ганск, а по­том от­сту­пи­ли? По­че­му в До­нец­ке мож­но бы­ло все ре­шить в пер­вые же дни, но поз­во­ли­ли быть войне? Я не по­ни­маю, ка­ко­вы пра­ви­ла от­но­ше­ний с Рос­си­ей. Я не по­ни­маю кур­са пра­ви­тель­ства. Я го­тов мно­гое пе­ре­тер­петь и от мно­го­го от­ка­зать­ся, но я хо­чу по­ни­мать, ку­да мы идем, а я не по­ни­маю…

Неспра­вед­ли­во, что са­мые луч­шие и сме­лые гиб­нут, а тру­сы и лен­тяи по­лу­ча­ют льго­ты и награды. Неспра­вед­ли­во, что пат­ри­о­тов с до­нец­кой про­пис­кой на­зы­ва­ют се­па­ра­ми. Неспра­вед­ли­во, что де­ти оста­ют­ся си­ро­та­ми. Неспра­вед­ли­во, что ру­шат­ся се­мьи, в ко­то­рых оба лю­бят друг дру­га. Неспра­вед­ли­во, что невоз­мож­но вер­нуть­ся до­мой. Неспра­вед­ли­во…

Пси­хо­ло­ги то­же вы­го­ра­ют. И у них то­же бы­ва­ют нерв­ные сры­вы. И то­же опус­ка­ют­ся ру­ки. И то­гда Та­ня ис­поль­зу­ет те же ме­то­ды ста­би­ли­за­ции, ко­то­рым учит сво­их кли­ен­тов. А ко­гда они не по­мо­га­ют, хо­дит к пси­хо­ло­гу, с ко­то­рым мо­жет про­го­во­рить са­мые слож­ные слу­чаи. И ста­ра­ет­ся де­лать то, что важ­но не для нее, а для дру­гих. Это един­ствен­ный ме­тод, поз­во­ля­ю­щий ей справ­лять­ся со стрес­сом.

Та­ня го­во­рит, что ес­ли рас­смат­ри­вать на­ше об­ще­ство как еди­ный ор­га­низм, то этот ор­га­низм ныне пре­бы­ва­ет в со­сто­я­нии глу­бо­кой трав­мы. Он ру­ко­вод­ству­ет­ся серд­цем, при­ни­ма­ет все ре­ше­ния эмо­ци­о­наль­но, не пы­та­ясь ана­ли­зи­ро­вать. А го­ло­со­ва­ние серд­цем за­ча­стую вре­дит.

Об­ще­ство склон­но ставить на пье­де­стал лю­дей, о ко­то­рых ничего не зна­ет, кро­ме од­но­го-двух яр­ких эпи­зо­дов. И ко­гда вы­яс­ня­ет­ся, что сто­я­щий на пье­де­ста­ле пер­со­наж во­все не так хо­рош, как хо­те­лось, разо­ча­ро­вы­ва­ет­ся. И сте­пень разо­ча­ро­ва­ния с каж­дым ра­зом все боль­ше. По­это­му лю­бое из­ме­не­ние ав­то­ма­ти­че­ски трак­ту­ет­ся как «зра­да». Об­ще­ству лег­че по­ве­рить в то, что ни­ка­ких по­ло­жи­тель­ных сдви­гов быть не мо­жет, чем в оче­ред­ной раз разо­ча­ро­вать­ся. Имен­но по­это­му про­ще гор­дить­ся про­сты­ми и по­нят­ны­ми до­сти­же­ни­я­ми, от­но­ся­щи­ми­ся к ста­дии про­из­вод­ства: на­при­мер, са­мым длин­ным «руш­ны­ком» или са­мым мас­со­вым ше­стви­ем в вы­ши­ван­ках.

Но Та­ня ве­рит, что и это прой­дет. И что мы на­учим­ся гор­дить­ся ин­тел­лек­ту­аль­ны­ми до­сти­же­ни­я­ми, ре­фор­ма­ми и сме­лы­ми ша­га­ми. Что об­ще­ство вы­ныр­нет из со­сто­я­ния трав­мы и об­ре­тет ста­биль­ность и уве­рен­ность в се­бе. Она-то точ­но зна­ет, что с трав­мой спра­вить­ся мож­но. Нуж­но толь­ко за­хо­теть. И не по­стес­нять­ся по­про­сить о по­мо­щи.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.