Чу­жая вой­на сер­жан­та Ма­рио

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Олег СМАЛЬ

Имя ита­льян­ско­го пи­са­те­ля Ма­рио Ри­го­ни-стер­на (1921– 2008) по­чти не известно укра­ин­ско­му чи­та­те­лю.

Раз­ве что ко­гда-то по­пал ему в ру­ки рус­ский пе­ре­вод 1982 го­да са­мо­го из­вест­но­го его про­из­ве­де­ния — Il sergente nella neve («Сер­жант в сне­гах»). И вот, на­ко­нец, эта по­весть о тра­ги­че­ской судь­бе ита­льян­ских сол­дат, ко­то­рых бур­ный во­до­во­рот Вто­рой ми­ро­вой вой­ны за­нес в да­ле­кие сте­пи Укра­и­ны и Рос­сии, по­яви­лась и на пол­ках на­ших книж­ных ма­га­зи­нов. Это ре­зуль­тат со­труд­ни­че­ства ки­ев­ско­го из­да­тель­ства «Кліо», Ин­сти­ту­та ис­сле­до­ва­ний ис­то­рии об­ще­ства и ре­ли­гии (Ита­лия), ас­со­ци­а­ции «Иль пон­те — Мост» (Ита­лия), ко­ми­те­та пре­мии име­ни Ма­рио Ри­го­ни-стер­на и Ита­льян­ско­го ин­сти­ту­та куль­ту­ры в Укра­ине.

В кни­ге, кро­ме крат­ко­го пре­ди­сло­вия Фран­че­ски Ло­ма­ст­ро (ас­со­ци­а­ция «Иль пон­те — Мост»), най­дем и по­дроб­ные, на­сы­щен­ные ин­фор­ма­ци­ей ста­тьи «От ок­ку­пан­тов до по­беж­ден­ных: ита­льян­цы в Укра­ине в 1941– 1943 гг.» Ма­рии-те­ре­зы Джу­си­ти (уни­вер­си­тет го­ро­дов Кье­ти и Пе­ска­ра, Ита­лия), «За­лож­ни­ки чу­жой вой­ны: во­ен­но­плен­ные ита­льян­цы в Укра­ине (1943–1954)» Алек­сандра По­тыль­ча­ка (На­ци­о­наль­ный пе­да­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет име­ни М.дра­го­ма­но­ва) и «Сло­во о Ве­ли­ком Че­ло­ве­ке» пе­ре­вод­чи­ка Ан­дрея Оме­лья­ню­ка. Эти ма­те­ри­а­лы необ­хо­ди­мы для бо­лее глу­бо­ко­го по­ни­ма­ния по­ве­сти «Сер­жант в сне­гах».

Ис­то­рия ни­че­му не учит, ис­то­рию пи­шут ис­клю­чи­тель­но по­бе­ди­те­ли... Эти фра­зы мы вос­при­ни­ма­ем по­чти как ак­си­о­му. И, по­хо­же, еже­днев­но по­лу­ча­ем то­му под­твер­жде­ния. Но прав­да ста­но­вит­ся пре­ступ­ле­ни­ем толь­ко то­гда, ко­гда по­беж­да­ет ти­ра­ния. В Со­вет­ском Со­ю­зе все, кто пы­тал­ся го­во­рить о под­лин­ном ли­це вой­ны, ста­но­ви­лись вра­га­ми Си­сте­мы. И неваж­но, ка­пи­тан ты Вик­тор Не­кра­сов или ге­не­рал Петр Гри­го­рен­ко.

Ита­лии по­вез­ло вы­рвать­ся из ад­ско­го кру­га фа­шист­ских идей и вер­нуть­ся к де­мо­кра­тии. По­это­му по­беж­ден­ный пу­ле­мет­чик Ма­рио Ри­го­ни-стерн не толь­ко смог опи­сать свою лич­ную дра­му и тра­ге­дию де­сят­ков ты­сяч ита­льян­цев — со­юз­ни­ков на­ци­стов, но и под­твер­дил, что ис­то­рия — хо­ро­ший учи­тель, ес­ли ей дают воз­мож­ность го­во­рить. Хо­тя в по­сле­во­ен­ной Ита­лии то­же не очень хо­те­ли слу­шать же­сто­кий и горь­кий рас­сказ ве­те­ра­на Вто­рой ми­ро­вой...

По­весть «Сер­жант в сне­гах» — ху­до­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние, а не во­ен­ные ме­му­а­ры. Но она на­пи­са­на без еди­ной нот­ки, ко­то­рая мог­ла бы вы­звать по­до­зре­ние в неис­крен­но­сти и по­пыт­ке уго­дить чи­та­те­лю или об­ще­ствен­но­му мне­нию. Та­кое ка­че­ство про­из­ве­де­ния объ­яс­ня­ет­ся не толь­ко та­лан­том ав­то­ра, но и тем, что ему не на­до бы­ло что-то вы­ду­мы­вать — со­бы­тия хо­лод­ной зи­мы 1943-го вре­за­лись в его па­мять до мель­чай­ших де­та­лей: «Мой нос до сих пор ощу­ща­ет за­пах сма­зоч­но­го мас­ла на рас­ка­лен­ном пу­ле­ме­те...» Рас­сказ ве­дет­ся от пер­во­го ли­ца, а глав­ный ге­рой — это и есть сам Ма­рио Ри­го­ни-стерн. Он не но­ви­чок на войне — до это­го уже пе­ре­жил ее ужа­сы во Фран­ции и в Гре­ции. Но за­сне­жен­ное про­стран­ство меж­ду Дон­цом и До­ном, где еже­днев­но гиб­нут бо­е­вые то­ва­ри­щи, ко­гда на их по­зи­ции ря­да­ми бро­са­ют крас­но­ар­мей­цев, за­став­ля­ют за­ду­мать­ся о смыс­ле и цене это­го по­хо­да, за­те­ян­но­го ду­че то ли для то­го, что­бы уго­дить фю­ре­ру, то ли ра­ди соб­ствен­ных грез о Ве­ли­ком Ри­ме. Но ита­льян­ские сол­да­ты, от­стре­ли­ва­ясь до по­след­не­го па­тро­на, бро­сая по­след­нюю гра­на­ту, ду­ма­ют не о воз­рож­де­нии Рим­ской им­пе­рии, а толь­ко о том, как вер­нуть­ся жи­вы­ми в род­ную, теп­лую Ита­лию, к лас­ко­во­му мо­рю, к сво­им де­вуш­кам, ви­ну и пес­ням. Их стра­шит не толь­ко своя смерть, но и ги­бель мир­ных лю­дей, ко­то­рые ока­зы­ва­ют­ся под об­стре­ла­ми и «чу­жих», и «сво­их». Как это ни уди­ви­тель­но, но кре­стьяне, в чьих до­мах оста­нав­ли­ва­ют­ся об­мо­ро­жен­ные, из­мож­ден­ные ита­льян­цы, встре­ча­ют их не толь­ко со стра­хом, но ча­сто и с со­чув­стви­ем. Жен­щи­на, на­ли­вая «ок­ку­пан­ту» из да­ле­кой Ита­лии мо­ло­ко, чув­ству­ет не нена­висть, а, ско­рее, жа­лость к сол­да­там, ко­то­рых злая судь­ба за­нес­ла в чу­жие края...

И ли­те­ра­тур­но­му, и ре­аль­но­му Ма­рио по­счаст­ли­ви­лось — он все же остал­ся жи­вым, хо­тя, прой­дя Укра­и­ну и Бе­ла­русь, ока­зал­ся... в немец­ком конц­ла­ге­ре. Осе­нью 1943 го­да Ита­лия вы­шла из вой­ны, а быв­шие со­юз­ни­ки-нем­цы ин­тер­ни­ро­ва­ли ита­льян­ские под­раз­де­ле­ния, пы­тав­ши­е­ся вер­нуть­ся на ро­ди­ну.

Ма­ло­из­вест­ный тра­ги­че­ский эпи­зод из фа­таль­но­го во­сточ­но­го по­хо­да ита­льян­ской ар­мии: мно­гие сол­да­ты, ко­то­рых нем­цы удер­жи­ва­ли, в част­но­сти, во Ль­вов­ском ла­ге­ре, со временем ока­за­лись в со­вет­ских ла­ге­рях. Нема­ло из них на­хо­ди­лись в за­клю­че­нии в Ки­е­ве — в Дар­ни­це и на Сыр­це. Ужас­ная ста­ти­сти­ка: в так на­зы­ва­е­мой рос­сий­ской кам­па­нии 8-я ита­льян­ская ар­мия по­те­ря­ла 95 ты­сяч че­ло­век — свы­ше тре­ти лич­но­го со­ста­ва. Из бо­лее 60 ты­сяч ита­льян­ских во­ен­но­плен­ных, удер­жи­ва­е­мых на тер­ри­то­рии СССР, умер­ши­ми счи­та­ют­ся 38 ты­сяч, 22 ты­ся­чи вер­ну­лись на ро­ди­ну. Судь­ба око­ло двух ты­сяч неиз­вест­на...

Ма­рио Ри­го­ни-стерн на­чал пи­сать свою по­весть еще в 1944 го­ду — в немец­ком ла­ге­ре на тер­ри­то­рии Поль­ши (в Ита­лию он вер­нул­ся 5 мая 1945-го). Вот как ав­тор вспо­ми­нал о сво­ей ра­бо­те: «В те­че­ние по­лу­то­ра ме­ся­цев — имен­но та­кой пе­ри­од охва­ты­ва­ет мой рас­сказ — я за­был обо всем на све­те: да­же о го­ло­де, да­же о сво­ей да­ле­кой стране. Я пи­сал, по­ка не на­чи­на­ло тем­неть (уже в два ча­са в пол­день ста­но­ви­лось тем­но), ста­ра­ясь не сло­мать кон­чик ко­ро­тень­ко­го ка­ран­да­ша. Каж­дую ночь я по­гру­жал­ся в вос­по­ми­на­ния, каж­дое утро их за­пи­сы­вал.

По­че­му я это де­лал? Оче­вид­но, во­все не из-за то­го, что­бы мои за­пи­си ко­гда-ни­будь на­пе­ча­та­ли и про­чи­та­ли. То­гда мне ка­за­лось необ­хо­ди­мым и сроч­ным вы­сво­бо­дить нечто, что си­де­ло у ме­ня внут­ри, за­фик­си­ро­вав его в сло­вах, глас­ны­ми и со­глас­ны­ми бук­ва­ми. За­фик­си­ро­вать то, что я ви­дел соб­ствен­ны­ми гла­за­ми, что­бы на­все­гда его за­пом­нить. Это не бы­ло что-то лич­ное: я дол­жен был рас­ска­зать о том, что про­изо­шло с ты­ся­ча­ми та­ких же лю­дей, как я, в этот от­дель­но взя­тый пе­ри­од вой­ны. Без стра­те­гии и так­ти­ки. Без во­ен­ной на­у­ки: рас­ска­зать толь­ко о лю­дях и их ощу­ще­ни­ях. Толь­ко это...

Наши со­юз­ни­ки оста­ви­ли нас на про­из­вол судь­бы. Вра­ги окру­жи­ли нас и при­ка­за­ли сдать­ся, но мы не по­слу­ша­лись. Един­ствен­ное, че­го мы хо­те­ли, — вер­нуть­ся к на­шим род­ным го­рам, боль­ше не во­е­вать, за­быть о же­сто­ко­сти, стра­да­нии и смер­ти. Нас бы­ло мно­го. Ты­ся­чи и ты­ся­чи, но боль­шин­ство из нас так и не вер­ну­лись...

В этой кни­ге вы най­де­те раз­ные эпи­зо­ды: при­ме­ры со­ли­дар­но­сти и же­сто­ко­сти. Ми­ра и вой­ны, ра­до­сти и от­ча­я­ния, но я хо­тел бы, что­бы вы при­за­ду­ма­лись в тех ме­стах, где речь идет о вза­и­мо­по­ни­ма­нии, о со­чув­ствии, о щед­ро­сти — чув­ствах, ко­то­рые объ­еди­ня­ют лю­дей, а не разъ­еди­ня­ют. Ибо да­же на войне, ко­гда ка­жет­ся, что все во­круг ру­шит­ся и гиб­нет, да­же од­но­го-един­ствен­но­го по­ступ­ка, сло­ва или же­ста мо­жет быть до­ста­точ­но, что­бы вер­нуть на­деж­ду и во­лю к жиз­ни».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.