Точ­ка зре­ния

Или Мо­ра­то­рий на по­жиз­нен­ное ли­ше­ние сво­бо­ды

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ва­дим ЧОВГАН,

со­вет­ник по пра­во­вой ре­фор­ме Кон­суль­та­тив­ной мис­сии ЕС в Укра­ине

Осуж­ден­ный к по­жиз­нен­но­му ли­ше­нию сво­бо­ды име­ет пра­во на пер­спек­ти­ву умень­шить свое на­ка­за­ние. В част­но­сти он име­ет пра­во знать, ко­гда и на ос­но­ва­нии ка­ких кри­те­ри­ев мо­жет быть рас­смот­рен во­прос о его до­сроч­ном осво­бож­де­нии. Воз­мож­ность осво­бож­де­ния долж­на быть ре­а­ли­стич­ной, т.е. су­ще­ство­вать не толь­ко de jure, но и de facto.

Под­чер­ки­ва­ем: ес­ли ука­зан­ные усло­вия не со­блю­да­ют­ся, и нет пер­спек­ти­вы осво­бож­де­ния, на­ру­ша­ет­ся ст. 3 Кон­вен­ции — за­прет ис­тя­за­ний и дру­гих ви­дов ненад­ле­жа­ще­го об­ра­ще­ния или на­ка­за­ния. Об этом Ев­ро­пей­ский суд по пра­вам че­ло­ве­ка ука­зал в ря­де сво­их ре­ше­ний, в част­но­сти в де­лах Вин­те­ра и дру­гих про­тив Объ­еди­нен­но­го Ко­ро­лев­ства и Тра­бел­си про­тив Бель­гии.

Пра­во на рас­смот­ре­ние во­про­са о до­сроч­ном осво­бож­де­нии от по­жиз­нен­но­го не озна­ча­ет, что в ко­неч­ном ито­ге по­жиз­нен­ни­ка осво­бо­дят. Это пра­во до­пус­ка­ет так­же, что по­жиз­нен­ное мо­жет про­дол­жать­ся до мо­мен­та смер­ти. Но ес­ли во вре­мя от­бы­тия на­ка­за­ния по­жиз­нен­ник из­ме­нил­ся так, что боль­ше «нет обос­но­ван­ных пе­но­ло­ги­че­ских ос­но­ва­ний для его даль­ней­ше­го со­дер­жа­ния за ре­шет­кой», то его сле­ду­ет осво­бо­дить (§ 119 ре­ше­ния в де­ле Вин­те­ра).

Наш ана­лиз су­деб­ной прак­ти­ки сви­де­тель­ству­ет, что в су­ды в Укра­ине уже об­ра­ща­лись по­жиз­нен­ни­ки с хо­да­тай­ства­ми об их осво­бож­де­нии на ос­но­ва­нии упо­мя­ну­то­го ре­ше­ния ЕСПЧ в де­ле Вин­те­ра. Но су­ды от­ка­зы­ва­ют им, ссы­ла­ясь на два ар­гу­мен­та: а) в Укра­ине и так су­ще­ству­ет пер­спек­ти­ва для по­жиз­нен­ни­ков — по­сле от­бы­тия 20 лет по­жиз­нен­ное мо­жет быть за­ме­не­но на 25 лет пу­тем по­ми­ло­ва­ния; б) на­ци­о­наль­ное за­ко­но­да­тель­ство не за­креп­ля­ет ме­ха­низм осво­бож­де­ния от по­жиз­нен­но­го.

То есть су­ды не об­ла­да­ют до­ста­точ­ной сме­ло­стью, что­бы учи­ты­вать при­о­ри­тет меж­ду­на­род­но­го пра­ва и осво­бож­дать по­жиз­нен­ни­ков на ос­но­ва­нии од­ной ст. 3 Кон­вен­ции в по­ни­ма­нии Ев­ро­пей­ско­го су­да. Так­же они ока­за­лись не го­то­вы­ми со­блю­сти ст. 27 Вен­ской кон­вен­ции о пра­ве меж­ду­на­род­ных до­го­во­ров, ко­то­рая преду­смат­ри­ва­ет, что Укра­и­на не мо­жет ис­поль­зо­вать внут­рен­нее (на­ци­о­наль­ное) пра­во для обос­но­ва­ния невоз­мож­но­сти вы­пол­нить меж­ду­на­род­ный до­го­вор. Дру­ги­ми сло­ва­ми, от­сут­ствие ме­ха­низ­ма осво­бож­де­ния в на­ци­о­наль­ном за­ко­но­да­тель­стве — пло­хой юри­ди­че­ский ар­гу­мент для от­ка­за в осво­бож­де­нии на ос­но­ва­нии Кон­вен­ции.

По­доб­но ст. 3 Кон­вен­ции, ст. 28 Кон­сти­ту­ции Укра­и­ны преду­смат­ри­ва­ет: «Ни­кто не мо­жет под­верг­нуть­ся ис­тя­за­нию, же­сто­ко­му, нече­ло­веч­но­му или уни­жа­ю­ще­му его до­сто­ин­ство, об­ра­ще­нию или на­ка­за­нию».

В Ре­ше­нии Кон­сти­ту­ци­он­но­го су­да Укра­и­ны (КСУ) в де­ле о су­деб­ном кон­тро­ле над гос­пи­та­ли­за­ци­ей недее­спо­соб­ных лиц в пси­хи­ат­ри­че­ское ле­чеб­ное учре­жде­ние КСУ ука­зал на прин­цип дру­же­ствен­но­го от­но­ше­ния к меж­ду­на­род­но­му пра­ву (п. 2.3). По ана­ло­гии, ст. 28 Кон­сти­ту­ции долж­ны тол­ко­вать­ся в све­те ст. 3 Кон­вен­ции и со­от­вет­ству­ю­щей прак­ти­ки ЕСПЧ. Та­ким об­ра­зом, Кон­сти­ту­ция Укра­и­ны, рав­но как и Кон­вен­ция, тре­бу­ет со­здать ре­а­ли­сти­че­скую пер­спек­ти­ву осво­бож­де­ния для по­жиз­нен­ни­ков.

В Укра­ине та­кой пер­спек­ти­вы нет. По со­сто­я­нию на се­го­дняш­ний день не из­вест­но о ка­ком-ли­бо слу­чае по­ми­ло­ва­ния осуж­ден­ных по­жиз­нен­но. При этом пер­вые де­сят­ки по­жиз­нен­ни­ков уже от­бы­ли по 20 лет, об­ра­ти­лись за по­ми­ло­ва­ни­ем к пре­зи­ден­ту Укра­и­ны и по­лу­чи­ли от­каз. Ко­мис­сия в во­про­сах по­ми­ло­ва­ния при пре­зи­ден­те Укра­и­ны от­ка­зы­ва­ет в по­ми­ло­ва­нии та­ким осуж­ден­ным, не со­об­щая о мо­ти­вах.

На­ше об­ще­ние с пред­ста­ви­те­ля­ми ру­ко­вод­ства учре­жде­ний ис­пол­не­ния на­ка­за­ний, где со­дер­жат­ся по­жиз­нен­ни­ки, а так­же с от­дель­ны­ми чле­на­ми Ко­мис­сии сви­де­тель­ству­ет о том, что Ко­мис­сия в во­про­сах по­ми­ло­ва­ния ба­наль­но бо­ит­ся брать на се­бя от­вет­ствен­ность. Да­же имея все ра­ци­о­наль­ные ар­гу­мен­ты, сви­де­тель­ству­ю­щие о без­опас­но­сти по­жиз­нен­ни­ка для об­ще­ства, она ра­бо­та­ет по прин­ци­пу «от гре­ха по­даль­ше» и от­ка­зы­ва­ет в по­ми­ло­ва­нии.

В лю­бом слу­чае Ев­ро­пей­ский суд уже неод­но­крат­но де­лал за­ме­ча­ние, что су­ще­ство­ва­ние воз­мож­но­сти осво­бож­де­ния по мо­ти­вам «ми­ло­сти» (compassionate release) не яв­ля­ет­ся до­ста­точ­ным для удо­вле­тво­ре­ния тре­бо­ва­ний ст. 3 Кон­вен­ции — Хат­чин­сон про­тив Объ­еди­нен­но­го Ко­ро­лев­ства и Мюр­рей про­тив Ни­дер­лан­дов. Суд пря­мо при­знал, что ин­сти­тут по­ми­ло­ва­ния пре­зи­ден­том недо­ста­то­чен для со­блю­де­ния ст. 3 Кон­вен­ции — Лас­ло Ма­гяр про­тив Вен­грии.

Вме­сте с тем сле­ду­ет при­знать, что от­но­си­тель­но Укра­и­ны Ев­ро­пей­ский суд по­ка что не уста­но­вил на­ру­ше­ния ст. 3 в свя­зи с от­сут­стви­ем у по­жиз­нен­ни­ков пер­спек­ти­вы осво­бож­де­ния. Мы пред­по­ла­га­ем, что это су­гу­бо во­прос вре­ме­ни, по­то­му что: а) со­от­вет­ству­ю­щая жа­ло­ба от осуж­ден­но­го Пе­ту­хо­ва рас­смат­ри­ва­ет­ся су­дом и уже да­же про­шла этап ком­му­ни­ка­ции, а зна­чит, в бли­жай­шее вре­мя мож­но ожи­дать ре­ше­ния; б) Ев­ро­пей­ский ко­ми­тет по предот­вра­ще­нию ис­тя­за­ний, ко­то­рый яв­ля­ет­ся ор­га­ном Со­ве­та Ев­ро­пы, так же, как и Ев­ро­пей­ский суд, в сво­ем до­кла­де от­но­си­тель­но ви­зи­та в Укра­и­ну в 2016 г. пря­мо ука­зал на от­сут­ствие в Укра­ине ре­а­ли­сти­че­ской пер­спек­ти­вы осво­бож­де­ния от по­жиз­нен­но­го ли­ше­ния сво­бо­ды, как то­го тре­бу­ет ст. 3 Кон­вен­ции. Так­же он от­дель­но при­знал дей­ству­ю­щий в на­шем го­су­дар­стве ме­ха­низм по­ми­ло­ва­ния от­но­си­тель­но по­жиз­нен­ни­ков та­ко­вым, что не яв­ля­ет­ся ре­а­ли­сти­че­ской пер­спек­ти­вой (§ 40 До­кла­да, CPT/INF (2017) 15). За­ме­тим, что та­ко­го ро­да на­блю­де­ния Ко­ми­те­та мо­гут быть пре­ю­ди­ци­аль­ны­ми для уста­нов­ле­ния на­ру­ше­ния Кон­вен­ции Ев­ро­пей­ским су­дом.

Та­ким об­ра­зом, мож­но уве­рен­но утвер­ждать, что се­го­дняш­няя си­ту­а­ция с осво­бож­де­ни­ем от по­жиз­нен­но­го на­ру­ша­ет ст. 3 Кон­вен­ции, а так­же ст. 28 Кон­сти­ту­ции. Это на­ру­ше­ние но­сит мас­со­вый ха­рак­тер, ведь в Укра­ине 1,5 тыс. по­жиз­нен­ни­ков, и еже­год­но при­бы­ва­ет по не­сколь­ко но­вых де­сят­ков. Прав­да, ес­ли в 2000-х к по­жиз­нен­но­му за год осуж­да­ли око­ло 100 чел., то за пер­вое по­лу­го­дие 2017 г. та­ких осуж­ден­ных бы­ло ре­корд­но ма­лое ко­ли­че­ство — ше­сте­ро. То есть по со­сто­я­нию на се­го­дняш­ний день на­зна­ча­ют при­бли­зи­тель­но в 10 раз мень­ше по­жиз­нен­ных на­ка­за­ний, чем 10 лет на­зад. Это сви­де­тель­ству­ет об осо­зна­нии су­да­ми всей се­рьез­но­сти по­след­ствий на­зна­че­ния та­ко­го на­ка­за­ния — по су­ти, смерт­но­го на­ка­за­ния в рас­сроч­ку.

Од­на­ко это не сни­ма­ет во­прос о некон­сти­ту­ци­он­но­сти по­жиз­нен­но­го на­ка­за­ния при на­сто­я­щих усло­ви­ях. Тем бо­лее что боль­шин­ство из чис­ла по­жиз­нен­ни­ков 90-х и 2000-х еще жи­вы, у не­ко­то­рых еще есть се­мьи, а мно­гие же­ни­лись или име­ют де­тей. По­это­му мы по­ни­ма­ем, что ос­нов­ной про­бле­мой яв­ля­ют­ся 1,5 тыс. осуж­ден­ных по­жиз­нен­ни­ков, и нуж­но фо­ку­си­ро­вать­ся имен­но на пер­спек­ти­вах их осво­бож­де­ния. Кста­ти, я яв­ля­юсь со­ав­то­ром норм, ко­то­рые пред­по­ла­га­ют соз­да­ние та­ко­го ме­ха­низ­ма (см. за­ко­но­про­ект №6344, а так­же по­доб­ный ме­ха­низм в пра­ви­тель­ствен­ном про­ек­те за­ко­на «О пе­ни­тен­ци­ар­ной си­сте­ме»).

Тем вре­ме­нем, ожи­дая ме­ха­низм до­сроч­но­го осво­бож­де­ния, важ­но осо­знать, что уже в мо­мент на­зна­че­ния по­жиз­нен­но­го ли­ше­ния сво­бо­ды без ре­а­ли­стич­ной пер­спек­ти­вы осво­бож­де­ния на­ру­ша­ет­ся ст. 3 Кон­вен­ции. Это пря­мо под­твер­жда­ет Ев­ро­пей­ский суд (§ 122 ре­ше­ния в де­ле Вин­те­ра). По этой ло­ги­ке, сам факт на­зна­че­ния по­жиз­нен­но­го ли­ше­ния сво­бо­ды в Укра­ине как в стране, где нет ре­а­ли­стич­ной пер­спек­ти­вы осво­бож­де­ния от это­го на­ка­за­ния, про­ти­во­ре­чит ст. 28 Кон­сти­ту­ции. То есть в Укра­ине, несмот­ря на Кон­сти­ту­цию и Кон­вен­цию, про­дол­жа­ют на­зна­чать по­жиз­нен­ное на­ка­за­ние без пер­спек­ти­вы осво­бож­де­ния. Пусть сей­час это ка­са­ет­ся и мень­ше­го ко­ли­че­ства лиц, чем рань­ше, но факт гру­бо­го на­ру­ше­ния прав че­ло­ве­ка оче­ви­ден.

Все это по­рож­да­ет мысль о необ­хо­ди­мо­сти вве­сти в Укра­ине вре­мен­ный мо­ра­то­рий на на­зна­че­ние по­жиз­нен­но­го ли­ше­ния сво­бо­ды — по­ка не бу­дет со­здан ре­а­ли­стич­ный ме­ха­низм до­сроч­но­го осво­бож­де­ния.

Мы мо­жем про­ве­сти па­рал­лель с при­ме­не­ни­ем смерт­ной каз­ни. Назна­чая по­жиз­нен­ное в Укра­ине, че­ло­ве­ку по су­ти вы­но­сят смерт­ный при­го­вор. Раз­ни­ца со смерт­ной каз­нью в том, что этот при­го­вор вы­пол­ня­ет­ся не сра­зу, и что у по­жиз­нен­ни­ков оста­ет­ся хоть ка­кая-то на­деж­да.

В про­шлом пре­зи­дент при­ме­нил мо­ра­то­рий на смерт­ную казнь, по­сколь­ку это на­ка­за­ние на­ру­ша­ло пра­ва че­ло­ве­ка. Мож­но ли вве­сти та­кой вре­мен­ный мо­ра­то­рий от­но­си­тель­но по­жиз­нен­но­го на­ка­за­ния, ко­то­рое так­же на­ру­ша­ет пра­ва че­ло­ве­ка? На са­мом де­ле раз­ни­ца меж­ду мо­ра­то­ри­я­ми есть: мо­ра­то­рий на смерт­ную казнь за­пре­щал ее вы­пол­нять, а мо­ра­то­рий на по­жиз­нен­ное дол­жен был бы за­пре­тить су­дам ее на­зна­чать. Кто-то мо­жет на­звать это вме­ша­тель­ством в су­деб­ную власть, а кто-то — вы­пол­не­ни­ем пре­зи­ден­том функ­ции га­ран­та ст. 28 Кон­сти­ту­ции.

Или все же некон­сти­ту­ци­он­ность по­жиз­нен­но­го ли­ше­ния сво­бо­ды в со­вре­мен­ном ви­де дол­жен при­знать Кон­сти­ту­ци­он­ный суд? Со­от­вет­ству­ю­щая кон­сти­ту­ци­он­ная жа­ло­ба от из­вест­но­го осуж­ден­но­го Вла­ди­ми­ра Па­на­сен­ко уже на­ча­ла свой путь, и ско­ро та­ких жа­лоб бу­дут сот­ни.

Ча­сто да­же юри­сты счи­та­ют, что на по­жиз­нен­ном си­дят од­ни се­рий­ни­ки и ма­нья­ки. Впер­вые озву­чим здесь ра­нее недо­ступ­ную ши­ро­кой об­ще­ствен­но­сти ста­ти­сти­ку: в Укра­ине 588 по­жиз­нен­ни­ков впер­вые от­бы­ва­ют на­ка­за­ние за тяж­кое или осо­бо тяж­кое пре­ступ­ле­ние, 357 по­жиз­нен­ни­ков осуж­де­ны за убий­ство од­но­го че­ло­ве­ка. Ко­неч­но, лю­бое убий­ство яв­ля­ет­ся страш­ным и долж­но быть со­раз­мер­но на­ка­за­но. Вме­сте с тем в Укра­ине 9 тыс. осуж­ден­ных за умыш­лен­ное убий­ство, в том чис­ле 4,2 тыс. — за убий­ство при отя­го­ща­ю­щих об­сто­я­тель­ствах. По­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство из них от­бы­ва­ют сроч­ное на­ка­за­ние, а не по­жиз­нен­ное.

В до­пол­не­ние: ана­лиз укра­ин­ских при­го­во­ров сви­де­тель­ству­ет о боль­шом ко­ли­че­стве убийств с по­доб­ным сце­на­ри­ем, но од­них из них на­ка­зы­ва­ют опре­де­лен­ным сро­ком, а дру­гих — по­жиз­нен­ным. О при­чи­нах та­кой раз­ни­цы мож­но толь­ко до­га­ды­вать­ся и на­ме­кать, од­на­ко сле­ду­ет се­рьез­но за­ду­мать­ся не толь­ко о до­сроч­ном осво­бож­де­нии по­жиз­нен­ни­ков, но и о спра­вед­ли­во­сти их при­го­во­ров.

Эта ста­тья отоб­ра­жа­ет толь­ко субъ­ек­тив­ные взгля­ды и по­зи­цию ав­то­ра. Она не мо­жет ин­тер­пре­ти­ро­вать­ся как отоб­ра­жа­ю­щая по­зи­цию ка­кой-ли­бо ор­га­ни­за­ции.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.