Мир без Бо­га от Шмит­та

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Дмит­рий ДРОЗДОВСКИЙ

Уви­де­ла свет но­вая кни­га ма­лой про­зы Эри­ка-эм­ма­ню­э­ля Шмит­та «Кон­церт пам’яті ян­го­ла» («Ви­дав­ниц­тво Анет­ти Ан­то­нен­ко»), укра­ин­ский пе­ре­вод — Ива­на Ряб­чия.

Лю­ди Шмит­та — транс­грес­сия, они жи­вут в из­ме­ре­ни­ях све­то-те­ни, но не яв­ля­ют­ся чер­ны­ми или свет­лы­ми, они ко­леб­лют­ся, на­хо­дясь на неустой­чи­вой гра­ни, на­зы­ва­ю­щей­ся «те­ло». Они едят, чув­ству­ют стра­сти, ро­жа­ют... сво­бод­ны!

Шмитт в по­сле­сло­вии пи­шет, что для него эти ис­то­рии — о гра­ни­цах сво­бо­ды в че­ло­ве­ке. «Эти по­вест­во­ва­ния про­бе­га­ют по из­ви­ли­стым тро­пам су­ще­ство­ва­ния, по­буж­дая к осмыс­ле­нию то­го, ку­да ве­дут: к сво­бо­де или к де­тер­ми­низ­му? Сво­бод­ны мы или нет? Этот во­прос зна­чи­тель­но жи­вее от­ве­та — и пе­ре­жи­вет от­ве­ты на осталь­ные во­про­сы. По­то­му что мне ка­жет­ся нечест­ным, бес­це­ре­мон­ным и нера­зум­ным утвер­ждать что-то с пол­ной уве­рен­но­стью. Ко­гда мы об­ща­ем­ся, ко­леб­лем­ся, де­ла­ем вы­бор, то яко­бы чув­ству­ем се­бя сво­бод­ны­ми. Но раз­ве это ощу­ще­ние не яв­ля­ет­ся ил­лю­зи­ей?»

Учи­ты­вая весь тот мир, ко­то­рый изоб­ра­жа­ет Э.-Э. Шмитт, мож­но ли во­об­ще на­де­ять­ся на что-то свя­тое и свет­лое?

У Шмит­та спе­ци­фи­че­ская ма­не­ра пись­ма. Он, кон­стру­и­руя текст так, слов­но вот-вот долж­но про­изой­ти что-то свет­лое, на са­мом де­ле раз­ру­ша­ет ожи­да­ния.

Не ска­жу, что Шмит­ту уда­ет­ся пред­ста­вить пси­хо­ло­ги­зи­ро­ван­ные де­та­ли ми­ра, о ко­то­ром пи­шет. Его луч­шие де­та­ли — «идей­ные», они несут се­ми­о­ти­че­скую на­груз­ку и со­во­куп­но со­зда­ют в вос­при­я­тии чи­та­те­лей об­ман­чи­вый мир, за­вер­ну­тый в скор­лу­пу ком­фор­та, в ко­то­ром вме­сте с тем су­ще­ству­ет сплет­ни­че­ство, в ко­то­ром че­ло­век жи­вет ин­стинк­тив­ны­ми мо­ти­ва­ми, и ни­что свет­лое не спо­соб­но на него по­вли­ять. Не мог бы Крис обуз­дать се­бя и не бе­жать за со­кро­ви­ща­ми, а вер­нуть­ся к Ак­се­лю, что­бы спа­сти? Или че­ло­век за­про­грам­ми­ро­ван на то, что­бы си­ту­а­ци­ях на гра­ни по­сту­пать под­ло, ци­нич­но, ве­ро­лом­но? По­ни­маю, что все эти по­ня­тия на са­мом де­ле мо­гут ка­зать­ся пу­стым зву­ком в тре­ше­вом ми­ре, где ца­рит хам­ство, эго­и­сти­че­ское по­треб­ле­ние и пош­лость, где ин­стинкт до­вле­ет над ра­зу­мом све­та. Шмитт уме­ет скон­стру­и­ро­вать слож­ные си­ту­а­ции, в ко­то­рые в це­лом ве­ришь (у ме­ня со­мне­ние вы­зы­ва­ет раз­ве что но­вел­ла «По­ве­ренн­ня», по­сколь­ку не мо­гу пред­ста­вить си­ту­а­цию, что­бы отец мог за­быть об од­ной из сво­их до­че­рей, — а ес­ли и мог, то то­гда пра­во­мер­но го­во­рить уже о со­вер­шен­но иной пси­хо­ло­гии «от­цов­ства»).

Э.-Э. Шмитт пре­крас­но справ­ля­ет­ся с иде­я­ми, но ему сто­и­ло бы боль­ше вни­ма­ния уде­лять сма­ко­ва­нию опи­сы­ва­е­мо­го. От­ча­сти пред­ло­же­ния ка­жут­ся слиш­ком хо­лод­ны­ми, они кон­ста­та­ци­он­ны, аф­фир­ма­тив­ны, но в них нет вни­ма­ния к де­та­лям, скры­ва­ю­щим­ся от чи­та­те­ля. На­обо­рот, Шмитт ого­ля­ет ве­щи и по­ка­зы­ва­ет то, что ого­ли­лось, вы­но­ся его на пер­вый план. Та­кая стра­те­гия пись­ма, бес­спор­но, име­ет пра­во на жизнь. Мне же вре­ме­на­ми бы­ло недо­ста­точ­но опи­са­ний то­го, как идет по ули­цам Ма­ри Мо­ре­стье, и что в этот миг о ней го­во­рят дру­гие.

В ми­ре, в ко­то­ром жи­вут ге­рои дра­ма­ти­че­ских ис­то­рий Шмит­та, нет Бо­га. Эрик-эм­ма­ню­эль Шмитт

Дол­го не по­ни­мал, что объ­еди­ня­ет эти но­вел­лы. Свя­тая Ри­та, как за­яв­ле­но в ан­но­та­ции? Мне ка­жет­ся, что цен­траль­ной ли­ни­ей всех эк­зи­стен­ци­аль­ных, пси­хо­ло­ги­че­ских, иден­тич­ност­ных пе­ре­рож­де­ний и кол­ли­зий, с ко­то­ры­ми име­ем де­ло, воз­ни­ка­ет са­ма жизнь без Бо­га, мир без «все­ви­дя­ще­го ока», и преж­де все­го без ве­ры в то, что с тво­ей ду­ши по­том спро­сят обо всех доб­рых и пло­хих по­ступ­ках, то­бой со­вер­шен­ных. Та­кая мысль не по­се­ща­ет ни од­но­го из ге­ро­ев, да­же тех, кто зна­ет о сво­ем близ­ком фи­зи­че­ском кон­це. Те, о ком пи­шет Шмитт, жи­вут по за­ко­нам ин­стинк­тив­ной во­ли, их ре­ли­гия — это по­треб­ле­ние, удо­вле­тво­ре­ние, по­бе­ды.

Ге­рои жи­вут в ми­ре, где есть свя­щен­ни­ки, церк­ви, служ­бы, ми­ряне, но на са­мом де­ле меж­ду Бо­гом и людь­ми здесь непре­одо­ли­мая сте­на. В пер­вой ис­то­рии об отра­ви­тель­ни­це Ма­ри Мо­ре­стье Бог вро­де и тол­ка­ет ге­ро­и­ню к пе­ре­рож­де­нию, од­на­ко в фи­на­ле чи­та­тель по­ни­ма­ет, что все это зря, ее ду­шой ру­ко­во­дит во­все не Бог и не Свет Прав­ды. Страш­ная, агрес­сив­ная, мон­стру­оз­ная че­ло­ве­че­ская на­ту­ра по­беж­да­ет. Ма­ри вро­де и го­то­ва при­нять раз­гре­ше­ние, го­то­ва рас­ска­зать по­ли­ции о пре­ступ­ле­ни­ях про­шло­го, но ед­ва объ­ект ее же­ла­ния ис­че­за­ет, она пе­ре­ста­ет ис­пы­ты­вать ка­ку­юли­бо по­треб­ность в уста­нов­ле­нии спра­вед­ли­во­сти. Она же бы­ла го­то­ва сде­лать это ра­ди то­го, ко­го по­лю­би­ла, но в цен­тре ее люб­ви — страсть и же­ла­ние быть свя­той для се­бя и его. Ее лю­бо­вью ру­ко­во­дит не Бог, а эго­изм, стрем­ле­ние быть свя­той в соб­ствен­ных гла­зах.

Во всех но­вел­лах, в сущ­но­сти, или по­беж­да­ет тьма, или же путь к при­зрач­но­му по­кою и ста­биль­но­сти про­ле­га­ет че­рез та­кие тем­ные глу­би­ны че­ло­ве­ка, ко­то­рые от­нюдь не да­ют ос­но­ва­ний ве­рить в чу­до. Ка­жет­ся, что пре­зи­дент Фран­ции, по­пав под вли­я­ние все­по­беж­да­ю­щей люб­ви сво­ей же­ны, пре­одо­ле­ва­ет со­кры­тую в нем чер­во­то­чи­ну. Но та­кая по­бе­да по­сле смер­ти лю­би­мо­го че­ло­ве­ка — все­го лишь ми­раж, при­зрач­ный иде­ал, до­сти­га­е­мый мыс­лен­но, има­ги­на­тив­но, но не по су­ще­ству.

По­сле смер­ти же­ны Ан­ри Абри­ко­сов со­зда­ет культ той, ко­то­рая оста­ви­ла по­сле се­бе кни­гу о са­мом луч­шем, са­мом лю­бя­щем в ми­ре муж­чине. Но на са­мом де­ле в этом куль­те, как и в лю­бом дру­гом (вспом­ни­те толь­ко од­но­имен­ный аме­ри­кан­ский се­ри­ал о по­сле­до­ва­те­лях Эд­га­ра По), нет ис­тин­ной ве­ры, вы­рас­та­ю­щей из люб­ви,

вме­сто это­го есть жи­вот­ное слу­же­ние, ин­стинк­тив­ная пре­дан­ность на гра­ни с фа­на­тиз­мом, ко­гда скры­ва­ют­ся ба­рье­ры меж­ду те­ми ка­те­го­ри­я­ми, ко­то­рые, с точ­ки зре­ния здо­ро­во­го смыс­ла, ка­жут­ся недо­пу­сти­мы­ми: ра­ди куль­та мож­но и убить. И я не уве­рен, не спо­со­бен ли Ан­ри уби­вать и да­лее, по­то­му что фак­ти­че­ски все его по­бе­ды на пре­зи­дент­ских вы­бо­рах «обя­за­ны» несчаст­ным слу­ча­ям, устро­ен­ным им са­мим, что­бы ма­ни­пу­ли­ро­вать об­ще­ствен­ным мне­ни­ем и мне­ни­ем ме­диа. Сна­ча­ла он пред­стал су­пер­ге­ро­ем, ко­то­рый го­нит­ся за на­па­дав­шим, но все же воз­вра­ща­ет­ся к ав­то, что­бы спа­сти во­ди­те­ля. Впо­след­ствии по­беж­да­ет вто­рич­но, но за счет жиз­ни соб­ствен­ной же­ны, ко­то­рая пре­крас­но зна­ет о жи­вот­ной сущ­но­сти му­жа. По­че­му же то­гда пи­шет свои ме­му­а­ры, подыг­ры­вая мон­стру, осо­зна­вая, что он — убий­ца, ко­то­рый дол­жен был бы от­ве­тить за пре­ступ­ле­ния?

Что ж, зна­ко­вые но­вел­лы: они по­ка­зы­ва­ют кри­зис че­ло­ве­ка, кри­зис фи­ло­со­фии (ме­та­фи­зи­ки, в част­но­сти), кри­зис ре­ли­гии, кри­зис, кри­зис мо­ра­ли... В чем Шмитт ма­стер, так это в том, что уме­ет пре­крас­но пи­сать о че­ло­ве­ке. И все его но­вел­лы ан­тро­по­ло­ги­че­ские и ан­тро­по­цен­три­че­ские. В от­ли­чие от мно­гих фи­ло­со­фов на­ших дней, он ни­ко­гда не вы­но­сит во­прос о че­ло­ве­ке за скоб­ки. Его ин­те­ре­су­ет по­каз по­ступ­ков, ин­те­ре­су­ет, что про­ис­хо­дит в ге­ро­ях, ко­то­рые все ин­фи­ци­ро­ва­ны ви­ру­сом нар­цис­сиз­ма. Эпи­зод, ко­гда Крис рас­смат­ри­ва­ет соб­ствен­ное те­ло и лю­бу­ет­ся им, — об­раз­цо­вый.

Шмитт пред­став­лен мак­си­маль­но до­ступ­но, — прав­да, пе­ре­вод­чик Иван Ряб­чий — про­фес­си­о­наль­ный, один из луч­ших твор­цов укра­ин­ско­го те­ла для со­вре­мен­ных фран­ко­языч­ных ли­те­ра­тур, — лю­бит упо­треб­лять сло­ва из ка­те­го­рии «за­бы­тых» (как «тра­пу­нок»), сил­ком изъ­ятых из узу­са укра­ин­ско­го язы­ка. Он хо­чет ак­ту­а­ли­зи­ро­вать в на­шей ре­чи соб­ствен­но укра­ин­ские лек­се­мы, ко­то­рые в свое вре­мя бы­ли изъ­яты. Пе­ре­вод ху­до­же­ствен­но оду­хо­тво­рен, в от­ли­чие от то­го ми­ра, в ко­то­ром жи­вут ге­рои.

Са­мое боль­шое от­кры­тие Шмит­та, как по мне, в том, что у этих ге­ро­ев есть ду­ша. Они жи­вые. Но пи­са­тель по­ка­зы­ва­ет не чер­но-бе­лую ду­шу, и в ней по­беж­да­ет злость, ин­стинкт са­мо­со­хра­не­ния, по­хот­ли­вость, ам­би­ции, сло­вом — стрем­ле­ние быть «че­ло­ве­ком».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.