Увле­чен­ные жиз­нью. Ис­то­рии успе­ха ве­те­ра­нов АТО. Ль­вов

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ал­ла КОТЛЯР

Рот­ный 80-й ль­вов­ской де­сант­ной бри­га­ды Сер­гей Ро­ма­нов­ский, по­те­ряв­ший но­гу в бою под Сча­стьем у ре­ки Се­вер­ский До­нец, в об­ле­тев­шем соц­се­ти ви­део­ро­ли­ке сво­е­го 75-го прыж­ка с па­ра­шю­том го­во­рил: «Нет та­ко­го сло­ва «от­ча­я­ние». Оно воз­ни­ка­ет, ко­гда ду­ма­ешь, что у те­бя нет вы­хо­да. На са­мом де­ле вы­ход есть все­гда. Про­сто его на­до уви­деть. Каж­до­му из нас да­ет­ся шанс на то, что­бы спа­сти се­бя. Дру­гой во­прос — вос­поль­зу­ешь­ся ты им или нет, при­мешь ли по­мощь от дру­го­го че­ло­ве­ка».

То, что вы­ход есть все­гда, ве­те­ра­ны убе­ди­тель­но до­ка­зы­ва­ли на при­ме­ре соб­ствен­ных ис­то­рий по­бед уже в мир­ной жиз­ни, ко­то­рые они рас­ска­за­ли 26 ок­тяб­ря во Ль­во­ве на фо­ру­ме «Увле­чен­ные жиз­нью. Ис­то­рии успе­ха ве­те­ра­нов АТО». Это бы­ли ис­то­рии об ак­тив­ном и со­зна­тель­ном вы­бо­ре и об от­вет­ствен­но­сти за свои дей­ствия лю­дей, ко­то­рые про­шли ад и не сда­лись; по­ве­ри­ли в се­бя, ко­гда в них не ве­ри­ли дру­гие; пре­одо­ле­ли свои стра­хи, на­стой­чи­во ра­бо­тая над со­бой; на­учи­лись ис­кать воз­мож­но­сти и про­сить по­мощь; су­ме­ли пре­вра­тить опыт вой­ны в свою су­пер­си­лу, до­ка­зав, что нет ни­че­го невоз­мож­но­го, нуж­но лишь ста­вить пе­ред со­бой чет­кую цель и уве­рен­но ид­ти к ее ре­а­ли­за­ции.

Уже пя­тый та­кой форум под мо­де­ра­тор­ством во­ен­но­го пси­хо­ло­га Ан­дрея Ко­зин­чу­ка (об­ще­ствен­ная ор­га­ни­за­ция «Побратимы») был ор­га­ни­зо­ван про­ек­том «Во­и­ну — до­стой­ный труд». На этот раз — сов­мест­но с Львов­ским цен­тром предо­став­ле­ния услуг участ­ни­кам бо­е­вых дей­ствий, при под­держ­ке Фон­да со­дей­ствия де­мо­кра­тии по­соль­ства США в Укра­ине и Ль­вов­ской го­род­ской ра­ды.

32-лет­ний На­зар Ост­ров­ский — вы­пуск­ник фи­ло­соф­ско­го фа­куль­те­та На­ци­о­наль­но­го уни­вер­си­те­та им. И.фран­ко — до вой­ны ра­бо­тал в ин­тер­нет-тор­гов­ле. «Ко­гда на Май­дане из­би­ли сту­ден­тов, — рас­ска­зы­ва­ет он, — я по­нял: это — Ру­би­кон, даль­ше так жить нель­зя, и стал участ­ни­ком Ре­во­лю­ции до­сто­ин­ства. Был на Бан­ко­вой, Гру­шев­ско­го, Ин­сти­тут­ской. Ко­гда рос­си­яне на­па­ли на Крым, я сра­зу по­шел в во­ен­ко­мат. Там мне ска­за­ли, что на­бо­ра нет, и за­пи­са­ли мой те­ле­фон.

Три ме­ся­ца я ждал, го­то­вил­ся, но так ни­че­го и не вы­шло. За это вре­мя вы­яс­нил, что обыч­ный че­ло­век мо­жет ку­пить се­бе ав­то­мат Ка­лаш­ни­ко­ва ле­галь­но. По­лу­чил раз­ре­ше­ние, ку­пил ка­ра­бин, и в во­ен­ко­мат по­шел уже с лич­ным ору­жи­ем. Но мне сно­ва ска­за­ли ждать.

То­гда я по­ехал в Ки­ев, в мо­би­ли­за­ци­он­ный центр «Азо­ва», ко­то­рый на­хо­дил­ся в го­сти­ни­це «Ка­зац­кая». Там мне ска­за­ли, что на­бор за­вер­шен. Од­на­ко лич­ное ору­жие убе­ди­ло. И 3 июля 2014-го я по­пал в полк. В те­че­ние ме­ся­ца нас го­то­ви­ли. По­том мы по­еха­ли в АТО. И уже че­рез пять дней на­ча­лась обо­ро­на Ма­ри­у­по­ля. Вой­ска за­шли со сто­ро­ны Но­во­азов­ска. Так, с ко­раб­ля на бал, нам при­шлось участ­во­вать в непо­сред­ствен­ных бо­е­вых дей­стви­ях.

В этот пе­ри­од в на­шем под­раз­де­ле­нии по­явил­ся от­жа­тый 120-й ми­но­мет. Стре­лять из него ни­кто не умел. 80% ре­бят, как и я, в ар­мии рань­ше не слу­жи­ли. Рот­ный нас вы­стро­ил и ска­зал мне: «Ты у нас са­мый разумный, с дву­мя выс­ши­ми об­ра­зо­ва­ни­я­ми, так что да­вай, учись стре­лять из ми­но­ме­та». Так, фак­ти­че­ски из Ин­тер­не­та, сво­и­ми си­ла­ми мы и на­учи­лись из него стре­лять.

По­зыв­ной мне да­ли «Агу­тин». Ко­гда я при­шел, во­ло­сы у ме­ня бы­ли до плеч, а в ру­ках — че­хол от ги­та­ры, где был ка­ра­бин.

Осе­нью 2014 г. мое под­раз­де­ле­ние пе­ре­во­ди­ли в Нац­г­вар­дию, при усло­вии под­пи­са­ния бес­сроч­но­го кон­трак­та (до окон­ча­ния осо­бо­го пе­ри­о­да). Я его не под­пи­сал и вер­нул­ся до­мой. Око­ло ме­ся­ца я пил и об­ду­мы­вал, в ка­кое под­раз­де­ле­ние мне пе­ре­ве­стись. Слу­чай­но на гла­за по­па­лось объ­яв­ле­ние о кон­кур­се в ми­ли­цию (по­ли­ции то­гда еще не бы­ло). Чи­сто из лю­бо­пыт­ства я за­пол­нил ан­ке­ту. И тут вы­яс­ни­лось, что в ми­ли­ции нет чет­кой по­зи­ции от­но­си­тель­но доб­ро­воль­че­ских ба­та­льо­нов. Во­е­вать на Во­сто­ке доб­ро­воль­цы мо­гут, а вот слу­жить на ме­стах в по­ли­ции — нет. И я стал да­вать ин­тер­вью — как это так, что про­ис­хо­дит? Ведь я во­е­вал в доб­ро­воль­че­ском пол­ку «Азов» при МВД и офи­ци­аль­но счи­тал­ся ря­до­вым ми­ли­ции…

То­гда мне пред­ло­жи­ли вос­ста­но­вить­ся, т.е. прой­ти всю бю­ро­кра­ти­че­скую про­це­ду­ру с кон­кур­са­ми, при­не­сти ха­рак­те­ри­сти­ки со всех мест уче­бы. В об­щем, со­брать боль­шую пап­ку до­ку­мен­тов. За ме­сяц я это сде­лал. Но мне ска­за­ли, что кон­курс уже за­вер­шен, и про­ис­хо­дит пе­ре­фор­ма­ти­ро­ва­ние ми­ли­ции в по­ли­цию. По­со­ве­то­ва­ли сно­ва по­слу­жить, те­перь в доб­ро­воль­че­ском ба­та­льоне «Ль­вов». Я со­гла­сил­ся. В на­ча­ле 2015-го с боль­ши­ми про­бле­ма­ми, я все-та­ки пе­ре­вел­ся во «Ль­вов», где про­слу­жил два го­да».

«К ра­бо­те по­ли­цей­ско­го у ме­ня был дол­гий путь, — про­дол­жа­ет На­зар. — В дан­ный мо­мент си­ту­а­ция несколь­ко про­ще. У нас ре­гу­ляр­но про­ис­хо­дят от­кры­тые кон­кур­сы, бы­ли со­зда­ны по­ли­цей­ские ко­мис­сии, про­це­ду­ра на­бо­ра про­зрач­на. Я хо­тел бы, что­бы боль­ше участ­ни­ков АТО по­пол­ня­ли ря­ды Нац­по­ли­ции. Счи­таю вы­бор этой про­фес­сии по­сле вой­ны наи­луч­шим ви­дом со­ци­аль­ной адап­та­ции ве­те­ра­нов».

За 31-лет­ним Ни­ко­ла­ем Сте­ць­ки­вым, от­цом пя­те­рых де­тей и ос­но­ва­те­лем эко­ло­ги­че­ско­го фер­мер­ско­го ягод­но­го хо­зяй­ства «Фай­наberry», уже за­кре­пи­лось про­зви­ще «клуб­нич­ный ба­рон». А все­го несколь­ко лет на­зад он за­ра­ба­ты­вал на жизнь, де­лая ре­мон­ты. Па­рал­лель­но они с же­ной по­лу­ча­ли выс­шее об­ра­зо­ва­ние.

«Ре­мон­ты я де­лал кра­си­вые, вкла­ды­вал ду­шу, —вспо­ми­на­ет Ни­ко­лай. — Мне это нра­ви­лось и нра­вит­ся по сей день. Ко­гда смот­рю фо­то­гра­фии, да­же не ве­рит­ся, что это сде­ла­но мо­и­ми ру­ка­ми. Я все­гда ру­ко­вод­ству­юсь пра­ви­лом: де­лай то, что нра­вит­ся, и это бу­дет по­лу­чать­ся.

На­чал­ся Май­дан, и как каж­дый, у ко­го бы­ло чув­ство от­вет­ствен­но­сти, я по­счи­тал, что мое ме­сто там. Но на­хо­дить­ся в Ки­е­ве по­сто­ян­но, ожи­дая, ко­гда что-то про­изой­дет, я не мог. На тот мо­мент у ме­ня бы­ло уже че­ты­ре сы­на. Нуж­но бы­ло ра­бо­тать и за­ра­ба­ты­вать. По­это­му я при­ез­жал на Май­дан, ко­гда мое при­сут­ствие там бы­ло необ­хо­ди­мо. День– три — и воз­вра­щал­ся до­мой. Си­ту­а­ция опять обостря­лась, и я ехал сно­ва. На та­кие по­езд­ки по­тра­тил ку­чу де­нег.

Ко­гда на­ча­лись со­бы­тия в Кры­му, при­шла по­вест­ка. Я ее ждал. Же­на ме­ня под­дер­жа­ла, как все­гда и во всем. Бы­ло неве­ро­ят­ное чув­ство, ко­гда в во­ин­ской ча­сти на пла­цу со­бра­лись пат­ри­о­ты: все рва­лись в Крым по­ка­зать рос­сий­ским сол­да­там, что та­кое Укра­и­на. Но нам ска­за­ли, что Крым мы от­да­ем без боя. Разо­ча­ро­ван­ны­ми мы вер­ну­лись до­мой.

Си­ту­а­ция обостря­лась, шла вглубь, на Дон­басс. А по­вест­ка не при­хо­ди­ла. Я ре­шил стать кон­тракт­ни­ком в ча­сти, в ко­то­рой слу­жил. Два ме­ся­ца со­би­рал справ­ки, но ме­ня так и не взя­ли. Ска­за­ли: «За­ни­май­ся детьми, без те­бя спра­вят­ся». Но ес­ли есть де­ти, есть и от­вет­ствен­ность. А у ме­ня сы­но­вья. Как я им по­том бу­ду в гла­за смот­реть, что го­во­рить? По­че­му пря­тал­ся?

В июле 2014-го ме­ня взя­ли в доб­ро­воль­че­ский ба­та­льон пат­руль­но-по­сто­вой служ­бы осо­бо­го на­зна­че­ния «Ль­вов». По­пал в штур­мо­вую груп­пу. По­еха­ли на Во­сток. Се­ве­ро­до­нецк, Ли­си­чанск. По­сте­пен­но мы дви­га­лись к Ста­ни­це Лу­ган­ской. Шла ар­мия, а за ней мы — за­чист­ка. Бы­ло страш­но. Но это был ад­ре­на­лин, ко­то­рый за­тя­ги­вал. Мно­гие ре­бя­та, воз­вра­ща­ясь от­ту­да, не мо­гут успо­ко­ить­ся. Этот ад­ре­на­лин — как нар­ко­тик.

На Во­сто­ке я про­вел пол­го­да. До­мой вер­нул­ся 7 мар­та 2015-го. Же­на то­гда при ро­сте 1,7 м ве­си­ла 45 кг… Это укре­пи­ло ме­ня в мыс­ли остать­ся.

Воз­вра­щать­ся ока­за­лось слож­нее, чем во­е­вать. На вой­ну мы шли с боль­шим же­ла­ни­ем что-то из­ме­нить, но вер­нув­шись, уви­де­ли, что все оста­лось по-преж­не­му. Ни­ко­му ни­че­го не нуж­но. Лю­ди при­спо­со­би­лись, на­учи­лись чувствовать се­бя ком­форт­но, ис­поль­зуя ло­зун­ги «Сла­ва Укра­ине!» и вы­ши­ван­ку в лич­ных це­лях. То, что я ви­дел во­круг, не то что раз­дра­жа­ло, это бы­ла бом­ба за­мед­лен­но­го дей­ствия.

Два ме­ся­ца я про­сто си­дел до­ма с се­мьей. Воз­вра­щать­ся к до­во­ен­но­му де­лу не хо­те­лось. Но се­мью нуж­но бы­ло кор­мить. И я по­шел в центр за­ня­то­сти. Там мне пред­ло­жи­ли воз­мож­ность — от­крыть соб­ствен­ное де­ло. Нуж­но бы­ло при­ду­мать биз­нес-план. На­ча­ли мы с же­ной ис­кать ва­ри­ан­ты, что нам бли­же по ду­ху. Вспом­ни­ли, как од­на­жды по­са­ди­ли несколь­ко клуб­нич­ных ку­сти­ков, и ка­кие эмо­ции у нас бы­ли, ко­гда они да­ли уро­жай. Ре­ши­ли на том и оста­но­вить­ся.

На­ча­ли изу­чать ягод­ни­че­ство в Укра­ине, во Ль­вов­ской об­ла­сти. Ока­за­лось, это очень за­пу­щен­ное на­прав­ле­ние, ко­то­рым ма­ло кто за­ни­ма­ет­ся. Счи­та­ет­ся, что на зем­ле ни­ко­гда не за­ра­бо­та­ешь.

На раз­ви­тие соб­ствен­но­го де­ла я по­лу­чил от цен­тра за­ня­то­сти 30 тыс. грн. Как участ­ни­ку АТО, го­су­дар­ство вы­де­ли­ло мне уча­сток зем­ли. За два де­сят­ка ки­ло­мет­ров от Ль­во­ва. Ни­кто, кро­ме же­ны, ме­ня в этом не под­дер­жи­вал».

За год план­та­ция в 10 со­ток уве­ли­чи­лась до 40. На се­го­дняш­ний день се­мья об­ра­ба­ты­ва­ет 80 со­ток. Участ­ки во­круг то­же при­над­ле­жат участ­ни­кам АТО. Ни­ко­лай бе­рет их в поль­зо­ва­ние. По­яви­лась теп­ли­ца, ро­ди­лась доч­ка. Од­на­ко все бы­ло со­всем не про­сто.

«Осе­нью 2015-го я по­са­дил 2 тыс. са­жен­цев клуб­ни­ки. На­чи­тав­шись ин­фор­ма­ции в Ин­тер­не­те и на­смот­рев­шись ро­ли­ков в Юту­бе, я чув­ство­вал се­бя аг­ро­но­мом выс­ше­го уров­ня.

Но вес­ной 2016-го вы­яс­ни­лось, что часть са­жен­цев вы­мерз­ла, часть укра­ли, что-то не при­жи­лось, а что-то за­глу­шил пы­рей. Оста­лось все­го 800 ку­стов. На­стро­е­ние мое упа­ло до ну­ля, ру­ки опу­сти­лись, и я ре­шил, что яго­да­ми за­ни­мать­ся боль­ше не бу­ду. Но по до­ро­ге до­мой на­шел под­ко­ву и ре­шил, что это — знак, и долж­но про­изой­ти что-то хо­ро­шее. До­ма я стал ис­кать в Ин­тер­не­те, что это озна­ча­ет. В од­ной из ста­тей про­чи­тал: «На­шли под­ко­ву? Так под­куй­тесь ею и па­ши­те, как конь! И бу­дет вам сча­стье!». Это ста­ло до­пол­ни­тель­ной мо­ти­ва­ци­ей не опус­кать ру­ки и дви­гать­ся даль­ше.

Про­сто так ни­че­го не да­ет­ся. Что­бы че­го­то до­стичь, нуж­но чем-то жерт­во­вать. Хо­чу под­черк­нуть, осо­бен­но для участ­ни­ков АТО: ни­кто ни­ко­му ни­че­го не дол­жен. Ко­гда мы еха­ли на Во­сток, ни­кто не знал, что кто-то что-то ко­му-то даст, и бу­дут ка­кие-то удо­сто­ве­ре­ния УБД (участ­ни­ка бо­е­вых дей­ствий). Но мы еха­ли, пре­крас­но по­ни­мая, ку­да.

Для ме­ня успех — ко­гда я знаю, че­го хо­чу. Я хо­чу ягод­ное хо­зяй­ство, на­чать аг­ро­ту­ризм, воз­ро­дить Ль­вов, Ль­вов­скую об­ласть, Укра­и­ну. Хо­чу учить­ся у луч­ших, что­бы то­же быть луч­шим. Ес­ли вы до сих пор не зна­е­те, че­го хо­ти­те, оста­но­ви­тесь и по­ду­май­те над этим. Участ­ни­ки АТО — не ал­ко­го­ли­ки, не ны­ти­ки, а знак ка­че­ства. И ес­ли мы че­го-то хо­тим, для это­го нуж­но прой­ти опре­де­лен­ный путь».

Ме­не­джер по про­да­жам Дмит­рий Гур­ный (28 лет) и бар­мен Ан­дрей Ка­рат­ник (23 го­да) от­кры­ли во Ль­во­ве ка­фе Humdrum. В пе­ре­во­де с ан­глий­ско­го на­зва­ние озна­ча­ет «ба­наль­ный». Од­на­ко исто­рия этих ре­бят от­нюдь не ба­наль­на. По­зна­ко­ми­лись и по­дру­жи­лись они на войне. А по­сле воз­вра­ще­ния на­ча­ли сов­мест­ный биз­нес. Дмит­рий — бо­лее спо­кой­ный. Он эко­но­мист, за­ни­ма­ет­ся до­ку­мен­та­ци­ей, бу­ма­га­ми. Ан­дрей — эмо­ци­о­наль­ный. Ему нра­вит­ся ра­бо­тать с ко­фе.

До вой­ны Ан­дрей учил­ся в Поль­ше. Из­за неко­то­рых фи­нан­со­вых про­блем взял от­сроч­ку на на­пи­са­ние ди­пло­ма и, не за­кон­чив уче­бу, по­ехал до­мой за­ра­ба­ты­вать день­ги. Ра­бо­тал бар­ме­ном. Слу­ча­лось, од­но­вре­мен­но на трех ра­бо­тах. «Но хо­чу под­черк­нуть, — го­во­рит он, — что и то­гда де­нег осо­бо не бы­ло».

От­быв все со­бы­тия на Май­дане, па­рень вер­нул­ся во Ль­вов. Ко­гда на Во­сто­ке на­ча­лось обостре­ние, по­шел в во­ен­ко­мат доб­ро­воль­цем. «Что ин­те­рес­но, — вспо­ми­на­ет Ан­дрей, — на вой­ну я то­гда не по­пал: ска­за­ли, что по до­ку­мен­там у ме­ня от­сроч­ка от ар­мии из-за уче­бы. А ко­гда вер­нул­ся с нее, во­ен­ко­мат ме­ня уже разыс­ки­вал.

Вме­ша­лась судь­ба. Как-то я шел до­мой с ра­бо­ты. Устал, все страш­но на­до­е­ло, и вдруг ви­жу на две­ри подъ­ез­да объ­яв­ле­ние: «ДУК «Пра­вый сек­тор». При­со­еди­няй­тесь в на­ши ря­ды». Я от­пра­вил ан­ке­ту, и уже че­рез две неде­ли по­ехал в тре­ни­ро­воч­ный ла­герь. Так на­чал­ся мой путь в АТО».

Дмит­рию уче­бу за­кон­чить уда­лось. Ин­те­рес­ная ра­бо­та, при­лич­ный за­ра­бо­ток. «Пе­ред са­мой вой­ной я уже пы­тал­ся на­чать свое де­ло, — рас­ска­зы­ва­ет ве­те­ран. — Хо­тел за­ни­мать­ся гид­ро­по­ни­кой — вы­ра­щи­вать са­лат и зе­лень. Не вы­шло.

На­чал­ся Май­дан. На нем я, в от­ли­чие от Ан­дрея, не был, хо­тя очень пе­ре­жи­вал. 4 мар­та 2014 г. я уже был в во­ен­ко­ма­те. В ар­мии до то­го не слу­жил. По­нял, что, ско­рее все­го, мне не пе­ре­зво­нят. Стал ду­мать над ва­ри­ан­та­ми. Уви­дел объ­яв­ле­ние ДУК ПС Вкон­так­те. Про­шел вы­шко­лы и 14 ав­гу­ста 2014-го уже был на ба­зе, а 23 ав­гу­ста — на сво­ей пер­вой ро­та­ции в ка­че­стве па­ра­ме­ди­ка. По­том был во­ди­те­лем, поз­же слу­жил в бо­е­вом ба­та­льоне, в «Гос­пи­та­лье­рах», по­зна­ко­мил­ся с Ан­дре­ем (по­зыв­ной «Лы­сый»). Был да­же немно­го и.о. ко­ман­ди­ра мед­ба­та­льо­на».

«2-й за­пас­ной ба­та­льон «Ль­вов» пры­гал по го­рам и ле­сам доб­рых три ме­ся­ца, — про­дол­жа­ет свою ис­то­рию Ан­дрей. — За­тем нас на­пра­ви­ли на двух­не­дель­ную под­го­тов­ку в «Дес­ну». Из Ль­во­ва я вы­ез­жал в со­ста­ве раз­вед­груп­пы, а по­сле «Дес­ны» по­пал в ме­ди­цин­ский ба­та­льон «Гос­пи­та­лье­ры» штур­мо­ви­ком — при­кры­ва­ли ме­ди­ков во вре­мя ра­бо­ты.

Сна­ча­ла ме­ня при­ста­ви­ли в охра­ну к Яне Зин­ке­вич. В од­ной из по­ез­док я и по­зна­ко­мил­ся с Ди­мой (по­зыв­ной «Гу­ру»). Он был за ру­лем, в по­ле ма­ши­на сло­ма­лась, и я по­ду­мал: «Вот кри­во­ру­кий, кто ему ма­ши­ну до­ве­рил?». Та­ким бы­ло мое пер­вое впе­чат­ле­ние. Но поз­же на­ча­лись сов­мест­ные ро­та­ции, и мы по­дру­жи­лись. Все­гда бы­ли вме­сте, при­кры­ва­ли друг дру­га. Ди­ма опе­кал ме­ня как па­па. Пе­ски, шах­та Бу­тов­ка, Ши­ро­ки­но…

В сен­тяб­ре 2015-го мы вер­ну­лись до­мой — в ПС на­ча­лись про­бле­мы, и че­рез несколь­ко ме­ся­цев он раз­ва­лил­ся. Возвращение и адаптация бы­ли до­воль­но слож­ны­ми, воз­мож­но, по­то­му что слу­чи­лись не по на­шей во­ле.

Вер­нув­шись на преж­нюю ра­бо­ту, я по­нял, что вой­на оста­ви­ла свой след — ста­ло тя­же­ло ра­бо­тать с ал­ко­го­лем, с пья­ны­ми людь­ми. Это вы­зы­ва­ло агрес­сию, по­сто­ян­но слу­ча­лись сры­вы. Нуж­но бы­ло пе­ре­ква­ли­фи­ци­ро­вать­ся, и я на­чал ра­бо­тать с ко­фе.

В это вре­мя мне уда­лось уго­во­рить Гу­ру пе­ре­ехать из Хмель­ниц­ко­го во Ль­вов. Нам обо­им хо­те­лось вер­нуть­ся на вой­ну. Но брат Дмит­рия на­толк­нул нас на мысль попробовать от­крыть что-то свое».

Дмит­рий на преж­нюю ра­бо­ту не воз­вра­щал­ся. Идео­ло­гия и взгля­ды на жизнь из­ме­ни­лись: «Неко­то­рое вре­мя во­об­ще не хо­те­лось ра­бо­тать. Хо­те­лось вер­нуть­ся. Ка­за­лось, там бы­ло про­ще. Пе­ре­би­вал­ся слу­чай­ны­ми за­ра­бот­ка­ми. При­е­хав во Ль­вов, я пол­го­да так­со­вал на сво­ем ав­то­мо­би­ле. Это по­мог­ло мне вы­учить го­род, люд­ные ме­ста, а в бу­ду­щем — най­ти мак­си­маль­но хо­ро­шее ме­сто для на­шей ко­фей­ни».

«На­ча­ли де­лать ре­монт сво­и­ми си­ла­ми, хо­тя опы­та в этом у нас не бы­ло, — при­зна­ет­ся Ан­дрей. — Пер­вые ме­ся­цы бы­ло тяж­ко. Но, воз­вра­ща­ясь к на­ча­лу рас­ска­за, ра­бо­тай­те вы хоть на трех ра­бо­тах, де­нег вы не за­ра­бо­та­е­те, ес­ли не ра­бо­та­е­те на се­бя. Сей­час де­ла идут непло­хо, в пла­нах — рас­ши­ре­ние за­ве­де­ния.

Ни­ко­гда не зна­ешь, что ждет те­бя в на­ча­ле но­во­го де­ла. Глав­ное и са­мое цен­ное — впе­чат­ле­ния и опыт. Они оста­нут­ся с ва­ми. Кро­ме то­го, я встре­тил мно­же­ство хо­ро­ших лю­дей, а недав­но — за­ме­ча­тель­ную де­вуш­ку Та­тья­ну».

«На­ша си­ла, ре­сурс — это на­ши побратимы, ко­то­рые нас под­дер­жи­ва­ют, под­ска­зы­ва­ют, — до­бав­ля­ет Дмит­рий. — Как го­во­рит «клуб­нич­ный ба­рон» Ни­ко­лай Сте­ць­кив: «Ни­ко­гда не слу­шай­те тех, кто ни­че­го не име­ет и го­во­рит, что ни­че­го не вый­дет! По­то­му что, те, кто что-то име­ет, ни­ко­гда та­ко­го не ска­жут».

35-лет­ний На­зар Голь­ко — ин­же­нер-стро­и­тель в тре­тьем по­ко­ле­нии, па­па двух до­чек и ос­но­ва­тель брен­да «Кро­лик Ро­стик». До Май­да­на неко­то­рое вре­мя тру­дил­ся в Рос­сии — про­ек­ти­ро­вал про­мыш­лен­ные со­ору­же­ния. В Укра­и­ну я вер­нул­ся, ко­гда за­кон­чил­ся Май­дан и на­ча­лись со­бы­тия на Во­сто­ке. От­кро­вен­но го­во­ря, рань­ше я в ар­мию не рвал­ся. На во­ен­ную ка­фед­ру по­шел, что­бы не слу­жить. Но в ре­зуль­та­те имен­но по­это­му в ар­мию и по­пал. Ска­жу чест­но: бы­ло немно­го страш­но, но я по­обе­щал се­бе, что обя­за­тель­но пой­ду на фронт, ко­гда при­дет по­вест­ка. Она при­шла, и я по­шел в во­ен­ко­мат, а на сле­ду­ю­щий день уже был в ка­зар­ме.

По­пал в 72-ю ме­ха­ни­зи­ро­ван­ную бри­га­ду. По­ра­зи­ло, что под­раз­де­ле­ни­я­ми ру­ко­во­ди­ли вче­раш­ние сту­ден­ты, толь­ко за­кон­чив­шие ака­де­мию. Дядь­ка­ми, в два ра­за стар­ше их! И что ин­те­рес­но, ру­ко­во­ди­ли хо­ро­шо.

Мой ком­бат все­гда был для ме­ня при­ме­ром. Ин­тел­ли­гент­ный че­ло­век, про­фес­си­о­нал в сво­ем де­ле. На вы­ез­дах ра­бо­тал, как швей­цар­ские ча­сы — без за­дер­жек, чет­ко, сла­же­но, без па­ни­ки. Я вос­хи­щал­ся им и то­гда, и сей­час. Он до сих пор на Во­сто­ке.

Сна­ча­ла мы бы­ли в Ма­ри­у­по­ле. Я очень люб­лю этот го­род, за­пал он мне в серд­це. По­том нас на­пра­ви­ли под Вол­но­ва­ху.

Де­мо­би­ли­зо­вал­ся 15 ап­ре­ля 2016-го уже стар­шим лей­те­нан­том. При­е­хал до­мой, вер­нул­ся на ра­бо­ту в ту же ком­па­нию. Мне да­ли до­воль­но боль­шой от­пуск — 40 дней. С 2012го мы с от­цом на­ча­ли раз­во­дить кро­ли­ков, и я ре­шил, что во вре­мя от­пус­ка бу­ду этим за­ни­мать­ся. Но ра­бо­та не шла, азар­та де­лать клет­ки не бы­ло. От­пуск за­кон­чил­ся, и я по­шел на ра­бо­ту.

Че­рез пол­го­да, осе­нью, мне по­зво­ни­ла де­вуш­ка из Шко­лы ли­дер­ства. В цен­тре предо­став­ле­ния услуг участ­ни­кам бо­е­вых дей­ствий шко­ла про­во­ди­ла на­бор, и мне пред­ло­жи­ли прий­ти. Я охот­но со­гла­сил­ся.

Обу­че­ние дли­лось во­семь дней и бы­ло до­воль­но ин­те­рес­ным. Но боль­ше все­го ме­ня мо­ти­ви­ро­вал при­мер Ни­ко­лая Сте­ць­ки­ва, ко­то­рый про­вел для нас пре­зен­та­цию. И я по­ду­мал, что вот он, на­вер­ное, был в худ­ших усло­ви­ях, чем я, но, вер­нув­шись, че­го-то до­бил­ся. А по­че­му я не смо­гу? И я на­чал раз­ви­вать на­шу кро­ли­чью фер­му».

Вы­ра­щи­вать кро­ли­ков — де­ло нелег­кое. На­зар сам спро­ек­ти­ро­вал и усо­вер­шен­ство­вал клет­ки. Сей­час у него 200 кро­ли­ков фран­цуз­ской мяс­ной по­ро­ды «Тер­мон», ко­то­рые пи­та­ют­ся ис­клю­чи­тель­но эко­ло­ги­че­ски­ми кор­ма­ми без до­ба­вок. Мя­со по­ку­па­ют в ос­нов­ном зна­ко­мые и род­ствен­ни­ки. Но На­зар хо­чет на­ра­щи­вать по­го­ло­вье. В пла­нах — око­ло 60 кле­ток. «Сель­ское хо­зяй­ство — до­ста­точ­но ин­те­рес­ная вещь, — го­во­рит ве­те­ран. — По­лу­чен­ные мною зна­ния я бу­ду вы­кла­ды­вать на стра­ни­це в Фейс­бу­ке «Кро­лик Ро­стик». Воз­мож­но, ко­му-то они при­го­дят­ся. А, мо­жет быть, мне то­же удаст­ся ко­го-то мо­ти­ви­ро­вать на со­зда­ние соб­ствен­но­го биз­не­са».

Сер­гей Ро­ма­нов­ский — 26-лет­ний ин­ве­стор, пред­при­ни­ма­тель, научный со­труд­ник На­уч­но­го цен­тра, со­учре­ди­тель про­ек­та «Иг­ры Ге­ро­ев», участ­ник про­ек­та «Пeрe­мож­ці», лю­бя­щий отец и муж. В 2014-м он по­те­рял в бою пра­вую но­гу, но это не по­ме­ша­ло ему оста­вать­ся ак­тив­ным, за­ни­мать­ся крос­с­фи­том и три­ат­ло­ном. В кон­це ав­гу­ста 2017-го соц­се­ти об­ле­те­ло ви­део, на ко­то­ром вме­сте с де­сант­ни­ка­ми Сер­гей осу­ще­ствил свою меч­ту — со­вер­шил 75-й пры­жок с па­ра­шю­том, на во­ду. За­крыл три чет­вер­ти от сот­ни, сто­про­цент­но­го вос­ста­нов­ле­ния, как он го­во­рит.

А вот в шко­ле Сер­гей был ху­ли­га­ном. «Я был очень пло­хим уче­ни­ком, — рас­ска­зы­ва­ет ве­те­ран. — При­во­дов к ди­рек­то­ру бы­ло, на­вер­ное, столь­ко же, сколько и в дет­скую ком­на­ту ми­ли­ции. Отец ска­зал: «Все. Бу­дешь во­ен­ным». И из Одес­ской об­ла­сти я по­ехал по­сту­пать во Ль­вов, в На­ци­о­наль­ную ака­де­мию Су­хо­пут­ных войск.

Отец очень про­сил учить­ся хо­ро­шо. И я окон­чил ака­де­мию с зо­ло­той ме­да­лью. В на­гра­ду ме­ня от­пра­ви­ли в 80-ю аэро­мо­биль­ную бри­га­ду де­сант­ни­ков. 2014 год я встре­тил уже в долж­но­сти ко­ман­ди­ра ро­ты. Мне бы­ло 23 го­да. А в ро­ту мы на­бра­ли 90 мо­би­ли­зо­ван­ных 35–55 лет.

По­еха­ли в зо­ну АТО. Ле­том-осе­нью 2014го на­ча­лись очень ак­тив­ные бо­е­вые дей­ствия. Я по­лу­чил ра­не­ние. По­пал в Ки­ев­ский во­ен­ный гос­пи­таль, где мне пы­та­лись спа­сти ча­сти те­ла. Что-то вы­шло, что-то — нет. Ам­пу­ти­ро­ва­ли но­гу. И на­стал та­кой мо­мент, ко­гда я не знал, что де­лать даль­ше. Ты стро­ишь се­бе планы на всю жизнь, хо­тя бы ми­ни­маль­но. Ес­ли уж я вы­брал про­фес­сию во­ен­но­го, то меч­тал стать ге­не­ра­лом. А тут все обо­рва­лось в один мо­мент. У ме­ня трех­ме­сяч­ный ре­бе­нок, же­на. А я — че­ло­век с ин­ва­лид­но­стью, без но­ги. Без ра­бо­ты, без ар­мии. Не знаю, ку­да се­бя деть.

Моя ака­де­мия пред­ло­жи­ла мне пре­по­да­вать мо­ло­дым кур­сан­там, бу­ду­щим офи­це­рам. Я со­гла­сил­ся. За­нял­ся на­уч­ной ра­бо­той, на­чал пи­сать кан­ди­дат­скую по фи­ло­со­фии. А по­том на­сту­пил мо­мент, ко­гда мне ста­ло ма­ло и за­хо­те­лось че­го-то боль­ше­го.

Для это­го необ­хо­ди­мо бы­ло прой­ти пол­ную ре­а­би­ли­та­цию. Не толь­ко пси­хо­ло­ги­че­скую, но и фи­зи­че­скую. Че­го я не мог де­лать без но­ги? Не мог бе­гать и пры­гать с па­ра­шю­том.

Я сра­зу на­чал с мак­си­му­ма — пы­тать­ся бе­гать. По­лу­ча­лось пло­хо. Уви­дев мое боль­шое же­ла­ние, дру­зья из Ки­е­ва свя­за­лись с Вла­ди­ми­ром Клич­ко, и он опла­тил пер­вый то­гда в Укра­ине спор­тив­ный про­тез, бла­го­да­ря ко­то­ро­му я сей­час мо­гу бе­гать.

На­чал ез­дить на ве­ло­си­пе­де, пла­вать. Вес­ной пла­ни­рую по­е­хать в Тур­цию на со­рев­но­ва­ния по три­ат­ло­ну Ironman: 4 км — за­плыв, 180 км — на ве­ло­си­пе­де и 42 км — ма­ра­фон.

Да­лее мы с ре­бя­та­ми на­ча­ли про­ект «Иг­ры ге­ро­ев». Его про­во­ди­ли уже во мно­гих го­ро­дах Укра­и­ны. Со­рев­но­ва­ния по крос­с­фи­ту — это ин­тен­сив­ные фи­зи­че­ские на­груз­ки. Это очень зре­лищ­но, ди­на­мич­но, ко­гда ты ви­дишь, как ко­ля­соч­ни­ки, ре­бя­та без рук, без ног под­ни­ма­ют­ся по 10-мет­ро­во­му ка­на­ту, спус­ка­ют­ся вниз, а за­тем еще тол­ка­ют ги­ри.

По­том был Со­ци­аль­ный муль­ти­ме­дий­ный про­ект «Пе­ре­мож­ці», ос­но­ва­тель­ни­цей ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся Со­ло­мия Вит­виц­кая. Цель — сбор средств для раз­ви­тия оте­че­ствен­но­го про­те­зи­ро­ва­ния и обу­че­ние но­вых спе­ци­а­ли­стов. Это — моя об­ще­ствен­ная де­я­тель­ность.

Но мне опять ста­ло ма­ло. И я со­здал шин­шил­ло­вую фер­му. Вме­сте с от­цом, ко­то­рый на­хо­дит­ся в Одес­ской об­ла­сти, мы за­ку­пи­ли ма­те­ри­а­лы для кле­ток и по­стро­и­ли их на 200 шин­шилл. В пер­вые три ме­ся­ца по­ло­ви­на из них сдох­ла. Но за пол­го­да ко­ли­че­ство уве­ли­чи­лось до 300.

Этим вплот­ную за­ни­ма­ют­ся отец и мой брат. У ме­ня есть своя функ­ция в биз­не­се, но вре­мя оста­ет­ся.

На­шел ме­ня па­рень, у ко­то­ро­го бы­ло 40 га зем­ли, до­став­ших­ся от от­ца. Ко­гда-то там бы­ло фер­мер­ское хо­зяй­ство. Мы ре­ши­ли вло­жить ту­да день­ги. За три ме­ся­ца на­шли око­ло по­лу­мил­ли­о­на гри­вен и за­се­я­ли все 40 гек­та­ров со­ей. Сей­час ее со­би­ра­ем и бу­дем дви­гать­ся даль­ше. Есть планы по раз­ви­тию на 10–15 лет. На этой же зем­ле вес­ной мы ре­ши­ли по­са­дить яб­ло­не­вый сад. Это ма­ло­тру­до­за­трат­ное, но очень до­ро­гое де­ло. Нуж­но сно­ва ис­кать день­ги, и кое-что уже уда­лось най­ти.

Не ищи­те от­го­вор­ки, ищи­те воз­мож­но­сти. У каж­до­го есть зна­ко­мые, дру­зья, род­ствен­ни­ки, у ко­то­рых есть или был свой биз­нес. Они мо­гут под­ска­зать, по­мочь или вло­жить­ся вме­сте с ва­ми. Свою ни­шу мож­но най­ти все­гда. Ищи­те свой го­лу­бой оке­ан — и будь­те счаст­ли­вы!

43-лет­ний Ми­ха­ил Шми­гель­ский — пре­по­да­ва­тель ис­то­рии и пред­се­да­тель ор­га­ни­за­ции «Мо­ло­дежь Ст­рый­щи­ны». Ро­дом он — из древ­не­го го­ро­да Ст­рый Ль­вов­ской об­ла­сти, ин­те­рес­но­го сво­ей ис­то­ри­ей и ар­хи­тек­тур­ны­ми па­мят­ни­ка­ми. Что­бы при­влечь к род­но­му го­ро­ду боль­ше вни­ма­ния, Ми­ха­ил хо­чет за­са­дить его маг­но­ли­я­ми, сде­лав это де­ре­во ви­зит­ной кар­точ­кой Ст­рыя, ка­ко­вой для Ки­е­ва яв­ля­ют­ся ка­шта­ны, а для Уж­го­ро­да — са­ку­ры. Свой рас­сказ ве­те­ран на­чал с при­гла­ше­ния всем при­сут­ству­ю­щим ес­ли не по­са­дить де­ре­во в Ст­рые, то при­е­хать вес­ной, что­бы по­смот­реть на цве­ту­щие маг­но­лии.

«До вой­ны, как об­ще­ствен­ный ак­ти­вист, я вел свою борь­бу, де­лал мно­же­ство про­ек­тов и все­гда ра­до­вал­ся то­му, что Укра­и­на — мир­ное го­су­дар­ство, — рас­ска­зы­ва­ет Ми­ха­ил. — Ко­гда на­чал­ся Май­дан, я хо­дил по Ки­е­ву, ды­шал его за­ря­жен­ным по­зи­тив­ной энер­ге­ти­кой воз­ду­хом и ду­мал: «Как класс­но!».

Но на­ча­лась вой­на. И я по­шел в во­ен­ко­мат. Ме­ня не бра­ли. По­мог­ла «про­тек­ция» ми­ли­ции. До вой­ны в Ст­рые успе­ли стать тра­ди­ци­ей тур­ни­ры на ку­бок «Неза­ви­си­мо­сти» по ми­ни-фут­бо­лу сре­ди дво­ро­вых ко­манд, про­во­див­ши­е­ся по ини­ци­а­ти­ве об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ции «Мо­ло­дежь Ст­рый­щи­ны». В них участвовали и ко­ман­ды юно­шей, со­сто­я­щих на про­фи­лак­ти­че­ском уче­те в кри­ми­наль­ной ми­ли­ции по де­лам де­тей Ст­рый­ско­го го­р­от­де­ла ми­ли­ции. Ми­ха­ил ак­тив­но бо­рол­ся с нар­ко­ма­ни­ей в го­ро­де, а неко­то­рые нечи­стые на ру­ку ми­ли­ци­о­не­ры бы­ли с нар­ко­тор­гов­ца­ми в до­ле. По­то­му ра­ды бы­ли из­ба­вить­ся от ак­ти­ви­ста, за­мол­вив за него сло­во в во­ен­ко­ма­те. То­ва­рищ по­да­рил ему бро­не­жи­лет. «Ме­ня это очень ра­до­ва­ло, — го­во­рит Ми­ха­ил. — Зна­чи­ло, что я че­го-то стою и ко­му-то ну­жен».

По­пал Ми­ха­ил в 1-ю от­дель­ную тан­ко­вую бри­га­ду. Стал на­чаль­ни­ком пресс­служ­бы. Не­уго­мон­ный ак­ти­вист и в ар­мии был по­сто­ян­ным бор­цом за спра­вед­ли­вость, за что по­лу­чал мно­же­ство вы­го­во­ров. «И все же на­ши фо­то­ап­па­рат и статьи по­мо­га­ли лю­дям по­нять, как они вы­гля­дят со сто­ро­ны, и ста­но­вить­ся луч­ше», — уве­рен ве­те­ран.

Вер­нув­шись с вой­ны, вме­сте с дру­ги­ми ве­те­ра­на­ми он стал со­учре­ди­те­лем Слав­ской ОТГ. Ор­га­ни­зо­вы­вал мастер-клас­сы по арт­ре­а­би­ли­та­ции для де­тей участ­ни­ков АТО и их се­мей. Еще один про­ект Ми­ха­и­ла — «Яр­кий Ст­рый». Его цель — сде­лать сте­ны до­мов го­ро­да при­вле­ка­тель­ны­ми с по­мо­щью яр­ких му­ра­лов, что­бы род­ной го­род не вы­гля­дел се­ро и буд­нич­но.

«Все, что мы де­ла­ем, — это важ­но. Чем боль­ше мы бу­дем де­лать та­ких раз­ных ве­щей, о ко­то­рых се­год­ня рас­ска­зы­ва­ли в сво­их ис­то­ри­ях мои побратимы, тем быст­рее сло­ма­ем сте­рео­тип о том, что все ве­те­ра­ны АТО со­ци­аль­но опас­ны и непред­ска­зу­е­мы, тем быст­рее смо­жем из­ме­нить на­шу стра­ну. Ко­гда вам пло­хо, осо­бен­но, ко­гда вам очень пло­хо, по­мо­гай­те тем, ко­му еще ху­же. И бу­дет вам сча­стье».

Уро­жен­ке Кри­во­го Ро­га Алине Вят­ки­ной 21 год. «Че­ты­ре го­да на­зад я окон­чи­ла шко­лу, — рас­ска­зы­ва­ет де­вуш­ка. — Ви­де­ла се­бя пре­по­да­ва­те­лем, пе­ре­вод­чи­ком с ино­стран­ных язы­ков. Вы­бра­ла чеш­ский язык, по­сту­пи­ла в КНЛУ и про­учи­лась три ме­ся­ца. А по­том на­чал­ся Май­дан. И за три ме­ся­ца там я по­ня­ла: все, что в 18 лет я зна­ла о жиз­ни, не ра­бо­та­ет. Я успе­ла по­мочь груп­пе за­крыть сес­сию, по­то­му что бы­ла ста­ро­стой; уй­ти из уни­вер­си­те­та; по­те­рять дру­га на ули­це Ин­сти­тут­ской; по­зна­ко­мить­ся с та­кой ве­щью, как «зра­ды и пе­ре­моги». И для се­бя чет­ко уяс­ни­ла: что­бы ви­деть боль­ше по­бед, их нуж­но де­лать соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми.

По­это­му с ап­ре­ля 2014-го на­ча­ла со­би­рать день­ги че­рез соц­се­ти, за­ку­пать ме­ди­ка­мен­ты и от­во­зить их на Во­сток. Вы­гля­де­ло это, на­вер­ное, смеш­но — как де­воч­ка «метр пять­де­сят в прыж­ке», на­гру­жен­ная дву­мя на­би­ты­ми рюк­за­ка­ми на 30 и 80 лит­ров, едет ав­то­сто­пом.

В кон­це ле­та 2014-го я пе­ре­еха­ла во Ль­вов и по­сту­пи­ла в уни­вер­си­тет им. И.фран­ко, в ко­то­ром до сих пор учусь на той же спе­ци­аль­но­сти. С еще несколь­ки­ми сту­ден­та­ми мы ос­но­ва­ли во­лон­тер­скую ор­га­ни­за­цию, ко­то­рая ра­бо­та­ет до сих пор. Но в но­яб­ре 2014го, си­дя в свой день рож­де­ния в об­ще­жи­тии в окру­же­нии ку­чи ко­ро­бок с во­лон­тер­кой, я ска­за­ла се­бе: все, тут мой путь во­лон­те­ра за­кан­чи­ва­ет­ся, нуж­но дви­гать­ся даль­ше. И по­обе­ща­ла, то­же се­бе, что во вре­мя сле­ду­ю­щей по­езд­ки на Во­сток оста­нусь там лю­бой це­ной.

В де­каб­ре я со­бра­ла во­лон­тер­скую по­мощь и по­еха­ла в Пе­ски, на по­зи­цию ДУК ПС. По­ка во­лон­тер­ку раз­гру­жа­ли, по­шла к ко­ман­ди­ру и прав­да­ми-неправ­да­ми на­ча­ла убеж­дать его в том, что мне очень нуж­но остать­ся на по­зи­ции, по­то­му что яко­бы я пи­шу ре­пор­таж. Вра­ла как мог­ла. Ме­ня оста­ви­ли. Ар­гу­мен­том ста­ло то, что я немнож­ко раз­би­ра­лась в так­ти­че­ской ме­ди­цине.

Че­рез несколь­ко дней обо мне узнал друг, с ко­то­рым мы бы­ли на Май­дане, и за­брал ме­ня в ба­та­льон «Гос­пи­та­лье­ры». От­вез на эва­ку­а­цию ра­не­ных До­нец­ко­го аэро­пор­та. Пра­виль­но ста­вить ка­пель­ни­цы, за­тя­ги­вать жгу­ты, де­лать пе­ре­вяз­ки я учи­лась пря­мо там — на ре­бя­тах, с ко­то­ры­ми бы­ла в эки­па­же. То­гда и по­ня­ла: жен­щи­на на войне долж­на ли­бо за­быть о том, что она жен­щи­на, и быть бой­цом, ли­бо пом­нить, но то­гда на нее все так и бу­дут смот­реть, как на сла­бую де­воч­ку, ко­то­рую нуж­но за­щи­щать.

Ко­неч­но, я вы­бра­ла пер­вое. Бы­ла бой­цом, на рав­ных де­жу­ри­ла но­чью, си­де­ла по по­яс в сне­гу, тас­ка­ла ра­не­ных, рюк­за­ки. Но че­рез пол­го­да, в июне 2015-го, к нам при­е­ха­ла жен­щи­на-во­лон­тер, по­смот­ре­ла на мои ру­ки (а они бы­ли в зем­ле, крас­ные, по­трес­кав­ши­е­ся, с по­ло­ман­ны­ми ног­тя­ми) и по­да­ри­ла пи­лоч­ку для ног­тей и крем для рук. И я по­ду­ма­ла: то, что я — де­вуш­ка, не ме­ша­ет мне быть бой­цом, и на­о­бо­рот.

В ав­гу­сте, по­сле ро­та­ции в Ши­ро­ки­но, я при­е­ха­ла до­мой и по­чув­ство­ва­ла, что у ме­ня уже нет ни сил, ни здо­ро­вья, ни де­нег, что­бы и даль­ше оста­вать­ся на войне. Ре­ши­ла най­ти свой спо­соб борь­бы здесь. Вер­ну­лась в львов­ское об­ще­жи­тие. Это был ад — пьян­ки, шум­гам. Мне ка­за­лось, на войне бы­ло ти­ше и спо­кой­нее. И хо­те­лось ту­да вер­нуть­ся. Но че­рез пять ме­ся­цев, как я люб­лю го­во­рить, со мной слу­чил­ся Ан­дрей Ко­зин­чук, и я по­па­ла на со­ци­аль­ную адап­та­цию в об­ще­ствен­ную ор­га­ни­за­цию «Побратимы».

По­сле адап­та­ции при­шло по­ни­ма­ние, что хо­теть убить всех в марш­рут­ке и не спать по но­чам — это нор­маль­ная ре­ак­ция ор­га­низ­ма на ненор­маль­ные ве­щи, ко­то­рые мы пе­ре­жи­ли. И спра­вить­ся со всем этим мож­но, толь­ко ес­ли мно­го ра­бо­тать над со­бой. Я вер­ну­лась в Ки­ев и устро­и­лась ра­бо­тать в сфе­ру за­щи­ты жи­вот­ных. Впер­вые за два го­да ока­за­лась в сре­де, где не бы­ло лю­дей с Май­да­на или с вой­ны. Про­шел год, и сей­час я по­ни­маю, что это был ши­кар­ный опыт, ко­то­рый очень по­мог мне адап­ти­ро­вать­ся.

Кро­ме то­го, я хо­ди­ла на вся­кие биз­не­стре­нин­ги для ве­те­ра­нов АТО и со вре­ме­нем осо­зна­ла, что, на­вер­ное, биз­нес сей­час — это не мое. Я хо­чу при­хо­дить на ра­бо­ту каж­дый день и по­ни­мать, что ме­ня­юсь са­ма, ме­няю свое окру­же­ние и де­лаю вклад в раз­ви­тие стра­ны. Те­перь я знаю, что стро­ить на­мно­го слож­нее, чем раз­ру­шать ста­рое. По­это­му и по­шла в об­ще­ствен­ный сек­тор. Сей­час яв­ля­юсь ко­ор­ди­на­то­ром про­ек­та «Строй­бат». За­ни­ма­юсь ор­га­ни­за­ци­ей и ко­ор­ди­на­ци­ей ре­монт­ных ра­бот для се­мей по­гиб­ших и тя­же­ло­ра­не­ных участ­ни­ков АТО. Это один из спо­со­бов, ко­то­ры­ми я под­дер­жи­ваю бой­цов, воз­вра­ща­ю­щих­ся с вой­ны.

Кро­ме то­го, стар­ту­ет съем­ка мо­е­го про­ек­та по за­щи­те жи­вот­ных, в ко­то­ром я бу­ду рас­ска­зы­вать о ве­те­ра­нах, за­брав­ших с вой­ны или с ули­цы жи­вот­ное. Хо­чу не толь­ко при­зы­вать дру­гих лю­дей по­сту­пать так же, но и по­ка­зать, что ве­те­ра­ны АТО — это не со­ци­аль­но опас­ные эле­мен­ты, а от­вет­ствен­ная ка­те­го­рия лю­дей, ко­то­рые мо­гут под­дер­жать не толь­ко се­бя, но и дру­гих.

Еще один про­ект бу­дет на­прав­лен на осве­ще­ние об­ра­за ве­те­ра­на, в част­но­сти жен­щи­ны-ве­те­ра­на. От­но­си­тель­но жен­щин на войне есть мно­го сте­рео­ти­пов. Хо­чу, что­бы их бы­ло мень­ше.

Я окан­чи­ваю уни­вер­си­тет, но ра­бо­тать по спе­ци­аль­но­сти не со­би­ра­юсь. Бу­ду по­сту­пать на пси­хо­ло­гию. Это вещь, ко­то­рая по­вы­ша­ет ка­че­ство мо­ей жиз­ни.

Каж­дый из нас по­лу­чил на войне свой уни­каль­ный опыт. На­при­мер, ко­гда мне ка­жет­ся, что си­ту­а­ция без­вы­ход­ная, я вс­по­ми­наю, как по­па­ла на вой­ну. Ко­гда мне ка­жет­ся, что я все­силь­ная и все мо­гу са­ма, я вс­по­ми­наю, что ме­ди­цин­ский эки­паж бое­спо­со­бен, ко­гда в нем ми­ни­мум три че­ло­ве­ка, и об­ра­ща­юсь за по­мо­щью к дру­зьям. Ко­гда мне нуж­но с кем-то най­ти об­щий язык, я вс­по­ми­наю, что на со­ци­аль­ной адап­та­ции ме­ня учи­ли не толь­ко го­во­рить о сво­ем, но и слу­шать дру­гих. А ко­гда мне нуж­ны зна­ния, пе­ред гла­за­ми кар­тин­ка, как я учи­лась под об­стре­ла­ми мо­тать жгу­ты и ста­вить ка­пель­ни­цы.

Не те­ряй­те ин­те­рес к жиз­ни, не пре­кра­щай­те учить­ся. Позна­вай­те се­бя и мир, ищи­те в се­бе ка­кой-то уни­каль­ный опыт и пре­вра­щай­те его в свою су­пер­си­лу».

27-лет­ний Ста­ни­слав Бе­зуш­ко — ко­ор­ди­на­тор укра­и­но-немец­ко­го про­ек­та «Ки­ев­ский диа­лог». За­ни­ма­ет­ся раз­ви­ти­ем ма­лых го­ро­дов, на­ла­жи­ва­ни­ем ком­му­ни­ка­ции власть—гро­ма­да—биз­нес и мо­ти­ва­ци­ей лю­дей к ра­бо­те. На во­лон­тер­ских ос­но­ва­ни­ях — ме­не­джер по ком­му­ни­ка­ци­ям в учеб­но-по­зна­ва­тель­ном про­ек­те Кам­пус «Го­сти­нец». Кро­ме то­го, ста­ра­ет­ся быть на­деж­ным по­мощ­ни­ком в про­ек­тах участ­ни­ков АТО.

«В шко­ле я был от­лич­ни­ком, по­то­му что ро­ди­те­ли ска­за­ли — на­до учить­ся, — рас­ска­зы­ва­ет свою ис­то­рию Ста­ни­слав. — Спе­ци­аль­ность и уни­вер­си­тет вы­би­рал по то­му же прин­ци­пу. По­сле тре­тье­го кур­са хо­тел бро­сить, но ро­ди­те­ли ска­за­ли «нет». По­лу­чив об­ра­зо­ва­ние, я по­нял, что сту­пе­нек для ка­рьер­но­го ро­ста у ис­то­ри­ка немно­го. Ре­шил по­слу­жить в ар­мии, что­бы по­том, воз­мож­но, про­бо­вать се­бя в си­ло­вых струк­ту­рах. Но от­слу­жив по­чти год, по-преж­не­му не знал, что де­лать.

Ре­шил попробовать се­бя на гос­служ­бе, во Ль­вов­ской об­л­го­с­ад­ми­ни­стра­ции. Ду­мал, по­ра­бо­таю год-два и уй­ду. Но че­рез пол­го­да стал на­чаль­ни­ком от­де­ла ком­му­ни­ка­ций с об­ще­ствен­но­стью и остал­ся там ра­бо­тать на че­ты­ре го­да.

Ко­гда был Май­дан, все рас­ска­зы­ва­ли, как ту­да ез­ди­ли. Мой Май­дан был толь­ко в обе­ден­ный пе­ре­рыв — мы вы­хо­ди­ли, об­суж­да­ли со­бы­тия и воз­вра­ща­лись на­зад. Ко­гда за­хва­ты­ва­ли об­лад­ми­ни­стра­цию, я был с дру­гой сто­ро­ны. Сна­ча­ла бы­ло очень страш­но. Лю­ди бы­ли уже злые. Но в наш де­пар­та­мент так ни­кто и не за­шел.

Ко­гда на­ча­лась вой­на, я по­лу­чил по­вест­ку и по­ехал в во­ен­ко­мат, хо­тя до­ма мне ска­за­ли, что я — ду­рак, а на ра­бо­те — что лох, и пред­ло­жи­ли за­бро­ни­ро­вать как гос­слу­жа­ще­го. Но на фронт ме­ня то­гда так и не взя­ли.

В 2015-м вы­зва­ли сно­ва для уточ­не­ния дан­ных. Во­ен­ком спро­сил: «Слу­жить хо­чешь?». Я ска­зал: «Да, за­пи­сы­вай­те». Он за­пи­сал, а по­том об­ра­тил вни­ма­ние на фа­ми­лию. Вы­яс­ни­лось, что он зна­ет мо­е­го от­ца: «Па­па зна­ет?». «Да, — го­во­рю. — Под две­рью сто­ит. Спе­ци­аль­но при­вез».

В об­щем, от­пра­ви­ли ме­ня в по­гра­нич­ни­ки. Я по­про­сил два дня, что­бы за­кон­чить де­ла на ра­бо­те. А ко­гда вер­нул­ся, ме­ня от­пра­ви­ли в Нац­г­вар­дию.

Служ­бы, ко­то­рую мы ожи­да­ли, гля­дя но­во­сти по те­ле­ви­зо­ру, по фак­ту не бы­ло. Так что рас­ска­за о ге­ро­и­че­ских по­ступ­ках и о том, как мы все вре­мя си­де­ли под об­стре­ла­ми, то­же не бу­дет. Нац­г­вар­дию пе­ре­ве­ли на си­де­ние на ВОПАХ. Учи­ты­вая мой бю­ро­кра­ти­че­ский опыт, мне не очень нра­ви­лось, что про­ис­хо­ди­ло в то вре­мя. Я ре­шил, что нуж­но по­мо­гать ор­га­ни­зо­вы­вать, и фак­ти­че­ски в ян­ва­ре 2016-го неофи­ци­аль­но вы­пол­нял функ­ции ко­ман­ди­ра ро­ты из 200 че­ло­век. Ко­ман­дир был в от­пус­ке, зам­по­лит и стар­ши­на за­бо­ле­ли. А взвод­ные — мо­ло­дые ре­бя­та. Ко­гда от­ве­ча­ешь за 200 че­ло­век, ви­де­ние ме­ня­ет­ся.

В АТО я был год, во­семь ме­ся­цев — без пе­ре­ры­ва. Вер­нув­шись до­мой, по­шел на ра­бо­ту. Ожи­дал, что за пол­то­ра го­да что-то из­ме­нит­ся. Но все оста­лось по-преж­не­му. Бо­лее то­го, лю­ди ста­ра­лись со­кра­тить об­ще­ние со мной до ми­ни­му­ма, опа­са­ясь, что я мо­гу неадек­ват­но от­ре­а­ги­ро­вать.

Уво­лить­ся я ре­шил, ко­гда про­ис­хо­ди­ли со­бы­тия на Свет­ло­дар­ской ду­ге. Гиб­ли лю­ди, про­ис­хо­ди­ли за­хва­ты, а пе­ре­до мной си­де­ли два здо­ро­вых му­жи­ка — 10 лет на гос­служ­бе — и жа­ло­ва­лись, что им ма­ло, пло­хо, и вой­на их ни­как не ка­са­лась.

Уво­лил­ся в ни­ку­да. Ре­шил по­мо­гать раз­ным про­ек­там зна­ко­мых, ко­то­рые не мог­ли за­пла­тить ме­не­дже­рам по ком­му­ни­ка­ции.

В «Ки­ев­ский диа­лог» по­дал­ся за час до дед­лай­на. Шан­сов у ме­ня по­чти не бы­ло. Но че­рез две неде­ли по­сле со­бе­се­до­ва­ния мне по­зво­ни­ли и при­гла­си­ли на ра­бо­ту.

Поб­ра­ти­мам хо­чу ска­зать: не жди­те, по­ка при­дет доб­рый дя­дя или ка­кой-то фонд. Из­ме­не­ния на­чи­на­ют­ся с се­бя и с се­мьи».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.