Но­ябрь: «Здрав­ствуй, грусть!»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ва­лен­тин ТКАЧ

Се­год­ня я осо­знал, что вы­ра­же­ние «да­ро­ван­ные де­неч­ки» боль­ше гар­мо­ни­зи­ру­ет­ся с осе­нью, чем с вес­ной.

На­вер­ное, по­то­му, что вес­ной все еще впе­ре­ди, а осе­нью — боль­ше не по­вто­рит­ся. Так что к вос­тор­гу до­бав­ля­ет­ся еще и неис­тре­би­мое вол­не­ние рас­ста­ва­ния.

Се­год­ня утром я по­пал в клас­си­че­ский ли­сто­пад. В аб­со­лют­ном шти­ле, без ма­лей­ше­го ду­но­ве­ния вет­ра, в го­ри­зон­таль­ных лу­чах осен­не­го солн­ца листва гу­сто сы­па­лась с де­ре­вьев.

На миг я оста­но­вил­ся, за­лю­бо­вал­ся и по­нял: се­год­ня день вос­про­из­ве­де­ния ста­рых и фор­ми­ро­ва­ние но­вых вос­по­ми­на­ний.

Я дер­жу в ру­ке твою ла­донь, за­кры­ваю гла­за, и мы с то­бой ока­зы­ва­ем­ся на иве.

Мы си­дим на на­клон­ном де­ре­ве, неве­до­мо как ока­зав­шем­ся на на­шем усте­лен­ном ис­ступ­лен­ны­ми по­це­лу­я­ми пу­ти.

По­сле бес­сон­ной но­чи мы воз­вра­ща­лись до­мой, и нас оку­тал мо­ло­дой осен­ний утрен­ний ту­ман. Он был та­ким рья­ным, что у нас дур­ма­ни­лось в го­ло­ве: так что ре­ши­ли при­сесть, от­дох­нуть и по­нять, где же мы на­хо­дим­ся. До­ро­гу сю­да пом­нят лишь пу­го­ви­цы на­ших рас­стег­ну­тых кур­ток.

В ту­мане с пер­вы­ми лу­ча­ми солн­ца — на­ме­ка­ми солн­ца — вы­ра­зи­тель­но на­чи­на­ет зву­чать стру­на: несме­ло, но непре­одо­ли­мо. В ней — од­на нота. Это нота раз­лу­ки: не до ве­че­ра, не до сле­ду­ю­ще­го дня, а на го­ды. Это бы­ло так дав­но,

что я бо­юсь от­кры­вать гла­за. Про­щай, грусть! И стал по­нят­ным взгляд тво­их глаз. Про­щай, грусть! И стал слыш­ным ше­пот тво­их губ. Про­щай, грусть… А ты мол­чишь, не опус­ка­ешь рук

и не под­ни­ма­ешь глаз. Два вол­шеб­ных сло­ва, а ты мог ни­ко­гда их и не узнать, а зна­чит, и не вспом­нить взгляд тво­их глаз, ше­пот тво­их губ.

Это — са­мые ред­кие сло­ва. Их не вы­чи­ты­ва­ют и не вы­ду­мы­ва­ют, их дол­го со­би­ра­ют. Со­би­ра­ют вме­сте ма­лень­кую боль и ма­лень­кую ра­дость, но­вый жест и ста­рую за­бы­тую ин­то­на­цию. В них и без­за­бот­ная фо­то­гра­фия на фоне утом­лен­ной ве­чер­ней вол­ны, и ка­кой-то пер­во­быт­ный за­пах мок­ро­го ас­фаль­та в зной­ный день, и горь­ко-слад­кий вкус осен­не­го ды­ма.

Что-то за­бы­ва­ет­ся, что-то за­по­ми­на­ет­ся, а ты про­дол­жа­ешь со­би­рать. И рож­да­ет­ся на­стро­е­ние. Ты хо­чешь его на­звать, и то­гда воз­ни­ка­ют два сло­ва: «Про­щай, грусть». Жаль, что при­ду­мал их не ты.

Это все но­ябрь. Вре­ме­на го­да за­вер­ша­ют свой кру­го­во­рот. Вре­мя уга­са­ния. Ухо­дя­щая на­ту­ра. Про­щай же, грусть, И здрав­стуй, грусть, Ты впи­са­на в квад­ра­ты по­тол­ка

еще еще ще­мит то то тоск­ли­во ре кви ем Как вол­ну­ю­ще-увле­ка­тель­но при­зы­вать кру­чи­ну, грусть и оди­но­че­ство в два­дцать лет! И как труд­но от них из­ба­вить­ся в шесть­де­сят. Я до сих пор пом­ню, как бо­ле­ли мои паль­цы, по­би­тые пу­го­ви­ца­ми на­ших рас­стег­ну­тых кур­ток, — ли­сто­пад вос­по­ми­на­ний.

Пси­хо­ло­ги объ­яс­ня­ют: уют­ная ста­рость на­сту­па­ет то­гда, ко­гда че­ло­век осо­зна­ет, что мно­гих дел уже не спо­со­бен сде­лать по объ­ек­тив­ным при­чи­нам, и со вре­ме­нем сми­рит­ся с этим.

Се­год­ня утром я проснул­ся и осо­знал, что уже не смо­гу кру­тить на паль­це бас­кет­боль­ный мяч так, как де­лал это ко­гда-то. И сле­ду­ю­щим чув­ством у ме­ня воз­ник­ло не при­ми­ре­ние, а объ­яс­не­ние: а я и рань­ше кру­тил мяч на паль­це не очень лов­ко.

Ин­те­рес­но, мож­но ли это счи­тать ша­гом к уют­ной ста­ро­сти? На­вер­ное, нуж­но бу­дет спро­сить у пси­хо­ло­гов. А мо­жет, ни­ко­му не на­до­едать — и се­бе преж­де все­го, и про­сто по­гру­зить­ся в ли­сто­пад?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.