Па­ра­диг­ма Ни­ко­лая Щер­ба­ка

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ан­дрей ТОПАЧЕВСКИЙ

Ров­но пол­ве­ка на­зад в цен­тре Ки­е­ва от­кры­лась новая экс­по­зи­ция Цен­траль­но­го на­уч­но-при­ро­до­вед­че­ско­го му­зея НАН Укра­и­ны.

За эти го­ды экс­по­зи­цию, счи­та­ю­щу­ю­ся од­ной из луч­ших в ми­ре, уви­де­ли мил­ли­о­ны по­се­ти­те­лей, сре­ди них — ты­ся­чи из­вест­ных уче­ных зоо­ло­гов, гео­ло­гов, бо­та­ни­ков, ар­хео­ло­гов, па­ле­он­то­ло­гов, пред­ста­ви­те­лей ино­стран­ных мис­сий, ру­ко­во­ди­те­лей го­су­дар­ствен­ных учре­жде­ний, пар­ла­мен­та­ри­ев...

Юби­лей экс­по­зи­ции сов­па­да­ет с 90-ле­ти­ем со дня рож­де­ния вы­да­ю­ще­го­ся зоо­ло­га, чле­на­кор­ре­спон­ден­та НАН Укра­и­ны, про­фес­со­ра Ни­ко­лая Ни­ко­ла­е­ви­ча Щер­ба­ка (1927–1998). Быв­ший уз­ник со­ве­сти, пред­се­да­тель на­уч­но­ме­то­ди­че­ско­го со­ве­та Все­укра­ин­ско­го об­ще­ства по­ли­ти­че­ских за­клю­чен­ных и ре­прес­си­ро­ван­ных, Ни­ко­лай Щер­бак боль­шую часть сво­ей жиз­ни от­дал де­лу со­зда­ния и по­пол­не­ния кол­лек­ций Му­зея при­ро­ды.

1945-й год. Центр Ки­е­ва и главный кор­пус Уни­вер­си­те­та — в ру­и­нах. А он уже студент био­ло­ги­че­ско­го фа­куль­те­та, с 1947-го ра­бо­та­ет пре­па­ра­то­ром Зоо­ло­ги­че­ско­го му­зея КГУ, ко­то­рый вос­ста­нав­ли­вал­ся по­сле во­ен­но­го ли­хо­ле­тья. С тех пор жизнь Ни­ко­лая Щер­ба­ка на­все­гда свя­за­на с есте­ство­зна­ни­ем. Слу­чи­лось так, что од­на из пер­вых его экс­пе­ди­ций бы­ла в Кар­па­тах. Со­би­рал раз­лич­ных жи­вот­ных для му­зея по ле­сам и го­рам. И впер­вые уви­дел несо­вет­ских лю­дей, ока­зал­ся, как вспо­ми­на­ет его же­на, «в гу­ще со­бы­тий, ко­то­ры­ми в то вре­мя жи­ла За­пад­ная Укра­и­на, и о ко­то­рых на Во­сто­ке по­чти ни­че­го не бы­ло из­вест­но. Пе­ред ним воз­ник­ли сот­ни во­про­сов, на ко­то­рые не на­хо­дил от­ве­та».

Сле­ду­ю­щая экс­пе­ди­ция, на Бе­лое мо­ре, не со­сто­я­лась: в июне 1948-го Ни­ко­лай был аре­сто­ван, до­ма про­шел обыск. По­пал в первую вол­ну по­сле­во­ен­ных аре­стов, ко­гда вче­раш­ние эн­ка­вэ­д­эш­ни­ки (то­гда уже эм­геби­сты), как про­жор­ли­вые хищ­ни­ки на блес­ну, бро­са­лись на каж­дый, пусть да­же да­ле­кий от­блеск сво­бод­ной мыс­ли. А речь шла лишь о «по­до­зри­тель­ных» раз­го­во­рах в сту­ден­че­ском кру­гу, о ко­то­рых он не со­об­щил «ку­да сле­ду­ет». Ни­ко­лай Щер­бак и в даль­ней­шем не из­ме­ня­ет соб­ствен­ным прин­ци­пам че­сти и по­ря­доч­но­сти, но имен­но по­это­му на де­сят­ки лет по­па­да­ет в тис­ки си­сте­мы, ко­то­рая пла­но­во и по­сле­до­ва­тель­но ло­ма­ла че­ло­ве­ка, стре­мясь сде­лать его по­слуш­ным, «сво­им», или уни­что­жить. Это­му спо­соб­ство­вал мас­со­вый ис­пуг, за­став­ляв­ший очень мно­гих на­пе­ре­гон­ки де­мон­стри­ро­вать со­гла­сие с пре­ступ­ны­ми при­го­во­ра­ми «тро­ек». В уни­вер­си­тет­ском ко­ми­те­те ком­со­мо­ла, ку­да со­об­щи­ли о «вра­ге на­ро­да», неко­то­рые да­же тре­бо­ва­ли для Щер­ба­ка смерт­ной каз­ни. (Впо­след­ствии эти лю­ди так же страст­но осуж­да­ли «культ лич­но­сти»).

«Не верь, не бой­ся, не про­си». Изоб­ре­тен­ная в ла­ге­рях (и со вре­ме­нем ис­поль­зо­ван­ная по­ли­ти­ка­ми) па­ра­диг­ма не пре­тен­до­ва­ла быть фор­му­лой жиз­ни, но по­мо­га­ла вы­жить в усло­ви­ях ГУЛАГА. Не ве­рил сле­до­ва­те­лем и по­до­слан­ным сту­ка­чам, не бо­ял­ся тре­бо­вать со­блю­де­ния жал­ких зэ­ков­ских прав, ни­че­го не про­сил у на­чаль­ства. По­сле Лу­кья­нов­ской и Мос­ков­ской пе­ре­сыль­ной тю­рем вме­сте со мно­ги­ми «по­ли­ти­че­ски­ми» ока­зал­ся в мор­дов­ской Потьме, в Дубравла­ге как з/к Ч-995. Ру­би­ли лес, ко­па­ли торф и кол­лек­тив­но те­ря­ли по­след­ние иллюзии о воз­мож­ной спра­вед­ли­во­сти Си­сте­мы, для ко­то­рой че­ло­век был ес­ли не ско­том, то ра­бом. За строп­ти­вость не раз по­па­дал в «ба­рак уси­лен­но­го ре­жи­ма» (БУР), где, го­лод­ный, спал на го­лых дос­ках. За­бо­лел ту­бер­ку­ле­зом, был на гра­ни от­ча­я­ния, но вы­сто­ял и при под­держ­ке дру­гих уз­ни­ков, пре­по­да­вав­ших на фельд­шер­ских кур­сах, по­лу­чил эту про­фес­сию, на­учил­ся пре­муд­ро­стям тю­рем­ной ме­ди­ци­ны, что поз­во­ля­ло по­мо­гать ближ­ним, на­хо­дить в этом мо­раль­ное рав­но­ве­сие. А еще при лю­бой воз­мож­но­сти неуто­ми­мо за­ни­мал­ся са­мо­об­ра­зо­ва­ни­ем; вме­сте с дру­ги­ми есте­ствен­ни­ка­ми, ко­то­рых встре­тил в ла­ге­ре, по­вто­рял под­за­бы­тый курс био­фа­ка. Пе­ре­тру­шен­ные ищей­ка­ми учеб­ни­ки ходили по ру­кам, за­че­ты сда­ва­ли друг дру­гу...

В за­клю­че­нии он про­вел шесть лет, шесть ме­ся­цев и шесть дней. Это апо­ка­лип­ти­че­ское «чис­ло зве­ря» сим­во­ли­зи­ру­ет жи­вот­ное от­но­ше­ние к ина­ко­мыс­ля­щим. Ро­ман А.сол­же­ни­цы­на «В кру­ге пер­вом», изоб­ра­жа­ю­щая от­но­ше­ния и быт в т.н. «ша­раш­ке», где уче­ные уз­ни­ки вы­пол­ня­ли ка­кой-то тай­ный за­каз, да­ле­ка от страш­ной ре­аль­но­сти, пе­ре­жи­той Ни­ко­ла­ем Щер­ба­ком. Но соб­ствен­ная судь­ба ин­те­ре­со­ва­ла его лишь как часть об­ще­че­ло­ве­че­ско­го Крест­но­го пу­ти. Ве­ро­ят­но, по­это­му и вос­по­ми­на­ния по­свя­тил толь­ко то­ва­ри­щам по за­клю­че­нию. Тро­га­тель­но вспо­ми­нал иран­ца Але­фа Ак­ба­ра Са­фа­ви, лет­чи­ка, во­е­вав­ше­го в со­ста­ве бри­тан­ских ВВС, по­том ста­жи­ро­вав­ше­го­ся в СССР. По­сле воз­вра­ще­ния к вла­сти про­за­пад­но­го иран­ско­го ша­ха, его (не­смот­ря на ино­стран­ное граж­дан­ство) на вся­кий слу­чай за­гна­ли в ла­ге­ря как «шпи­о­на», где тот и умер от ту­бер­ку­ле­за. Или бес­страш­но­го, да­же ге­ро­и­че­ско­го по­эта Бон­дарь-дни­стро­во­го, «за­гу­дев­ше­го» на 25 лет за ан­ти­со­вет­скую аги­та­цию...

Но осо­бен­ное впе­чат­ле­ние про­из­ве­ла встреча с мит­ро­по­ли­том Ио­си­фом Сле­пым, ко­то­ро­му ока­зы­вал ме­ди­цин­скую по­мощь и до­ста­вал ле­кар­ства. Его уди­ви­ло, что за­клю­чен­ный мит­ро­по­лит не ду­мал об об­ра­ще­нии пра­во­слав­ных в гре­ко-ка­то­ли­ков. За­пом­ни­лись его сло­ва: «Дер­жи­тесь вме­сте, дети мои, ибо в един­стве За­па­да и Во­сто­ка — на­ша си­ла». И о бу­ду­щем: «Обе церкви объ­еди­нят­ся и вос­ста­но­вят древ­нюю неза­ви­си­мую укра­ин­скую цер­ковь Вла­ди­ми­ра» (жур­нал «Зо­на», №14, 1999).

Ни Ста­ли­на, ни Бе­рии уже не бы­ло, но осво­бо­дил­ся Ни­ко­лай Щер­бак толь­ко в де­каб­ре 1954-го. По­сле ле­че­ния по­лу­чен­но­го в ла­ге­ре ту­бер­ку­ле­за пы­та­ет­ся воз­об­но­вить уче­бу в уни­вер­си­те­те. Сна­ча­ла — неуда­ча, но к сча­стью по­мог Пав­ло Ты­чи­на, пред­се­да­тель Вер­хов­но­го Со­ве­та Укра­и­ны. По­эт вни­ма­тель­но вы­слу­шал Ни­ко­лая и по­ру­чил сво­е­му юри­сту за­нять­ся этим де­лом. Но ока­за­лось, что тре­бу­ет­ся еще со­гла­сие Моск­вы! Во­прос ре­шил­ся толь­ко в со­юз­ном ми­ни­стер­стве об­ра­зо­ва­ния. До­ка­за­л­та­ки, что с си­сте­мой мож­но и нуж­но бо­роть­ся, и 1955-м его за­чис­ли­ли на 4-й курс био­фа­ка.

В по­след­ний раз его де­ло пе­ре­смат­ри­ва­лось во вре­ме­на глу­бо­кой пе­ре­строй­ки, ко­гда в ря­ды «но­во­го» об­ще­ства уже ин­те­гри­ро­ва­ли Сол­же­ни­цы­на с Са­ха­ро­вым. Но им­пе­рия оста­ва­лась, а укра­ин­ские пат­ри­о­ты бы­ли ее непро­щен­ны­ми вра­га­ми. В фев­ра­ле 1990-го (!) при­шло письмо от по­мощ­ни­ка ге­не­раль­но­го про­ку­ро­ра СССР с та­ким окон­ча­ни­ем: «...со­вер­ши­ли пре­ступ­ле­ние, преду­смот­рен­ное ст. 54–12 УК УССР (в ре­дак­ции 1927 г.). Ва­ша ви­на в со­де­ян­ном до­ка­за­на, и ос­но­ва­ний для при­не­се­ния про­те­ста в от­но­ше­нии вас не име­ет­ся». А бес­но­ва­то-ар­ха­ич­ное опре­де­ле­ние ви­ны в упо­мя­ну­той ста­тье зву­ча­ло так: «За недо­не­се­ние о за­ве­до­мо из­вест­ном го­то­вя­щем­ся или о со­вер­шен­ном контр­ре­во­лю­ци­он­ном пре­ступ­ле­нии». Та­кая недо-пе­ре-строй­ка! (Из вос­по­ми­на­ний Га­ли­ны Щер­бак).

К то­му же Ни­ко­лай Щер­бак был еще и «невы­езд­ным». По­нят­но, ка­кое это неудоб­ство для неуто­ми­мо­го ис­сле­до­ва­те­ля и пу­те­ше­ствен­ни­ка. Не со­гла­сишь­ся на «со­труд­ни­че­ство» с КГБ — си­ди до­ма. На этот крю­чок про­бо­ва­ли поймать мно­гих, осо­бен­но по­сле «Праж­ской вес­ны» и ге­не­раль­но­го по­гро­ма укра­ин­ской ин­тел­ли­ген­ции в 1970-х. От­каз хоть и не угро­жал тюрь­мой или немед­лен­ным уволь­не­ни­ем, но ка­рье­ру мог ис­пор­тить, за­креп­ляя ста­тус невы­езд­но­го за пре­де­лы «соц­ла­ге­ря». Что в из­вест­ной сте­пе­ни от­ра­зи­лось и на его ра­бо­те. Ко­гда ино­стран­ные уче­ные, да­же пре­зи­дент Ака­де­мии на­ук Ин­дии, при­гла­ша­ли его для об­ме­на опы­том стро­и­тель­ства му­зеев и сов­мест­но­го изу­че­ния жи­вот­но­го ми­ра, до­ку­мен­ты на вы­езд про­па­да­ли без от­ве­та. Неод­но­крат­но «за­бы­ва­ли» от­ме­тить его на­уч­ные и ор­га­ни­за­ци­он­ные до­сти­же­ния, вы­би­рая и на­граж­дая дру­гих. Удив­ле­нию рос­сий­ских и за­ру­беж­ных кол­лег не бы­ло пре­де­ла, они не мог­ли по­ве­рить, что укра­ин­ство пу­га­ет власть су­щую боль­ше лю­бо­го мос­ков­ско­го «сам­из­да­та». Но в по­доб­ных слу­ча­ях он ре­а­ги­ро­вал муд­ро, как хри­сти­а­нин: «Я счаст­лив, что на­ша ра­бо­та по­лу­чи­ла столь вы­со­кую оцен­ку» (вос­по­ми­на­ния Га­ли­ны Щер­бак).

Спо­кой­стви­ем и ду­шев­ным рав­но­ве­си­ем он обя­зан успеш­но про­дви­гав­ше­му­ся де­лу сво­ей жиз­ни. Де­лом этим был му­зей. Ис­то­ри­че­ский опыт под­ска­зы­вал не­об­хо­ди­мость тер­пе­ли­во сно­сить власт­ную глу­пость, во все вре­ме­на ис­кать под­держ­ки свет­лых лич­но­стей. Та­ких, как Вла­ди­мир Вер­над­ский, пер­вый пре­зи­дент Укра­ин­ской ака­де­мии на­ук, устав ко­то­рой, утвер­жден­ный в 1918-м гет­ма­ном Пав­лом Ско­ро­пад­ским, преду­смат­ри­вал со­зда­ние Зоо­ло­ги­че­ско­го му­зея. И пер­вый ди­рек­тор зо­ому­зея — Ни­ко­лай Ка­щен­ко, уни­вер­саль­ный спе­ци­а­лист во мно­гих об­ла­стях био­ло­гии; за ним — ли­дер ми­ро­вой эн­то­мо­ло­гии, зна­ток му­ра­вьев Вла­ди­мир Ка­ра­ва­ев; даль­ше — из­вест­ный зоо­гео­граф и по­пу­ля­ри­за­тор на­у­ки Ни­ко­лай Шар­ле­мань. По­сле вой­ны вос­ста­нав­ли­ва­ли му­зей про­фес­со­ра В.арт­обо­лев­ский, И.со­кур, М.во­ин­ствен­ский. Осо­бен­но по­вез­ло с ин­тел­ли­гент­ным, вы­со­ко по­ря­доч­ным зна­то­ком птиц Ми­ха­и­лом Во­ин­ствен­ским, ко­то­рый пе­ре­дал ди­рек­тор­ство Щер­ба­ку, пол­но­стью раз­де­ляя его идею со­зда­ния Му­зея при­ро­ды. Бла­го­да­ря вы­со­ко­му ав­то­ри­те­ту этих уче­ных, их бес­ко­рыст­ной пре­дан­но­сти на­у­ке, му­зей­ные фон­ды рос­ли за счет по­жерт­во­ва­ний и при­об­ре­те­ния част­ных кол­лек­ций, про­фес­си­о­наль­но со­бран­ных в XIX–ХХ вв. В.ка­ра­ва­е­вым, А. Бра­у­не­ром, Е.зве­ро­зомб-зу­бов­ским, Л. Ше­люж­ко, М.шар­ле­ма­нем, И.пи­до­плич­ко, А.ки­стя­кив­ским и мно­ги­ми дру­ги­ми эн­ту­зи­а­ста­ми есте­ство­зна­ния.

Над но­вой экс­по­зи­ци­ей ра­бо­та­ла воз­глав­ля­е­мая Н.щер­ба­ком ла­бо­ра­то­рия, ку­да вхо­ди­ли В.шар­пи­ло, Ю.ко­стюк, Ю.мов­чан, В.лос­кот, В.мон­чен­ко, В.ер­мо­лен­ко, В.кры­жа­нов­ский. Под­го­тов­ка бли­зи­лась к за­вер­ше­нию, при­шло вре­мя на­чи­нать стро­и­тель­ство; имен­но то­гда пла­ны со­зда­ния Му­зея при­ро­ды ре­ши­тель­но под­дер­жал пре­зи­дент Ака­де­мии на­ук Бо­рис Ев­ге­нье­вич Па­тон, ко­то­ро­го Ни­ко­лай Ни­ко­ла­е­вич лич­но озна­ко­мил с но­вым про­ек­том. По­сле со­от­вет­ству­ю­ще­го ре­ше­ния пре­зи­ди­у­ма Ака­де­мии, об­нов­лен­ный Му­зей от­крыл­ся для по­се­ти­те­лей в но­яб­ре 1967 г.

Об­ла­дая ши­ро­кой эру­ди­ци­ей и без­упреч­ным вкусом, Ни­ко­лай Щер­бак убе­дил ру­ко­вод­ство Ака­де­мии и участ­ни­ков про­ек­та, что экс­по­зи­ция долж­на вклю­чать не толь­ко на­уч­ные фо­то, кар­ты аре­а­лов, мо­но­гра­фии, опре­де­ли­те­ли укра­ин­ских уче­ных, но и ри­сун­ки ху­дож­ни­ков-ани­ма­ли­стов, мо­ну­мен­таль­ные фрес­ки. И это свер­ши­лось. Клас­си­че­ский при­мер вза­и­мо­по­ни­ма­ния и твор­че­ско­го со­труд­ни­че­ства на­у­ки с искус­ством! В ос­но­ву но­вой экс­по­зи­ции по­ло­жен прин­цип фи­ло­ге­нии, де­мон­стри­ру­ю­щий про­цесс раз­ви­тия жи­во­го ми­ра. Этот прин­цип под­черк­нут ху­до­же­ствен­ным оформ­ле­ни­ем всех му­зей­ных по­ме­ще­ний; еще на лест­ни­це вас встре­ча­ет пан­но, на ко­то­ром юно­ша и де­вуш­ка дер­жат от­кры­тую кни­гу с при­зы­вом Memento Naturae (Пом­ни о при­ро­де). Идея неде­ли­мо­сти раз­ви­тия жи­во­го ми­ра и на­уч­ной мыс­ли раз­во­ра­чи­ва­ет­ся да­лее в об­ра­зе «Дре­ва жиз­ни», на чьих вет­вях рас­по­ло­же­ны су­ще­ства по их си­сте­ма­ти­че­ским уров­ням, от низ­ших до выс­ших, о чем и рас­ска­зы­ва­ют кол­лек­ции му­зея. И это — не пря­мая под­сказ­ка для по­се­ти­те­ля, та­кой вы­вод он де­ла­ет сам, рас­смат­ри­вая экс­по­на­ты, раз­ме­щен­ные по эво­лю­ци­он­ным прин­ци­пу. А о вза­им­ных свя­зи жи­вых су­ществ в при­род­ных ком­плек­сах рас­ска­зы­ва­ют ди­о­ра­мы с ви­да­ми «По­ле­сье», «Кар­па­ты», «Укра­ин­ская степь», да­же «Им­пе­ра­тор­ские пинг­ви­ны», «Пти­чий ба­зар в Арк­ти­ке», со­зда­вая це­лост­ный об­раз при­ро­ды всех кон­ти­нен­тов и глав­ных кли­ма­ти­че­ских зон. Важ­ный шаг к це­лост­но­му вос­при­я­тию ми­ра!

Свер­ши­лась ли его меч­та? В на­уч­ной сфе­ре — несо­мнен­но. Се­го­дня имен­но экс­по­зи­ции Зоо­ло­ги­че­ско­го му­зея им. Н.щер­ба­ка боль­ше всего при­вле­ка­ют вни­ма­ние по­се­ти­те­лей взле­ле­ян­но­го им Му­зея при­ро­ды. В за­лах, на вит­ри­нах, в ори­ги­наль­ных ди­о­ра­мах на­счи­ты­ва­ет­ся бо­лее 5 тыс. экс­по­на­тов зве­рей, птиц, пре­смы­ка­ю­щих­ся, зем­но­вод­ных, рыб, мол­люс­ков, на­се­ко­мых — от ки­та и се­вер­но­го мед­ве­дя до пре­крас­ных тро­пи­че­ских ба­бо­чек. Еже­год­но здесь бы­ва­ет свы­ше 400 тыс. по­се­ти­те­лей, ста­жи­ру­ют­ся сту­ден­ты, ас­пи­ран­ты, со­труд­ни­ки род­ствен­ных му­зеев со всего ми­ра. Де­сят­ки лет про­дол­жа­ет­ся на­уч­ное со­труд­ни­че­ство, об­мен ма­те­ри­а­ла­ми и экс­по­на­та­ми с му­зе­я­ми США, Ка­на­ды, Япо­нии, Гер­ма­нии, Швей­ца­рии, Поль­ши, Вен­грии, Шве­ции... На­ци­о­наль­ный на­уч­но­при­ро­до­вед­че­ский му­зей НАН Укра­и­ны, или Му­зей при­ро­ды, ка­ким его за­ду­мал Ни­ко­лай Щер­бак, за­ни­ма­ет до­стой­ное ме­сто сре­ди луч­ших ми­ро­вых на­уч­но-по­зна­ва­тель­ных учре­жде­ний. Мне по­счаст­ли­ви­лось об­щать­ся с ним как спе­ци­а­ли­стом, мне­ние ко­то­ро­го я вы­со­ко оце­нил во вре­мя работы над филь­мом о Крас­ной кни­ге Укра­и­ны.

Одоб­рив са­му идею на­уч­но-про­све­ти­тель­ско­го филь­ма о необ­хо­ди­мо­сти спа­се­ния ис­че­за­ю­щих су­ществ, Ни­ко­лай Ни­ко­ла­е­вич дал по­нять, что со­вет­ские Крас­ные кни­ги име­ли це­лью не за­щи­тить окру­жа­ю­щую сре­ду, но скрыть ее дей­стви­тель­но тре­вож­ное со­сто­я­ние, ак­цен­ти­руя в первую оче­редь на «необ­хо­ди­мо­сти ра­ци­о­наль­но­го ис­поль­зо­ва­ния недр, вод­ных ре­сур­сов, рас­ти­тель­но­го и жи­вот­но­го ми­ра» (Крас­ная кни­га СССР, 1978 г.). То­гда же, в 1980-м, он по­со­ве­то­вал об­ра­тить вни­ма­ние на «зе­ле­ное» дви­же­ние, дру­гие при­ро­до­охран­ные ини­ци­а­ти­вы, по­сте­пен­но на­би­рав­шие си­лу. Все ста­ло яс­но по­сле Чер­но­быль­ской ка­та­стро­фы...

Его вы­держ­ка и доб­ро­же­ла­тель­ность все­ля­ли уверенность, но воз­ник­ла не­об­хо­ди­мость глуб­же вник­нуть в те­му. В нем ощу­ща­лись бес­по­кой­ство и боль, ко­то­рые не унять да­же луч­ши­ми кни­га­ми или филь­ма­ми. На­вер­ное, это бы­ла жаж­да ре­а­ли­за­ции на­уч­ных за­мыс­лов, сдер­жи­ва­е­мых бю­ро­кра­ти­че­ской го­су­дар­ствен­ной ма­ши­ной, же­ла­ние вы­ра­зить прав­ду, ко­то­рую пой­мут. Что и под­твер­ди­лось поз­же в тре­бо­ва­тель­ной и дли­тель­ной под­го­тов­ке им вто­ро­го из­да­ния «Крас­ной кни­ги Укра­и­ны» (Жи­вот­ный мир), вы­шед­ше­го в свет в 1994 г. Этот ис­то­ри­че­ский до­ку­мент, несо­мнен­но, стал но­ва­тор­ским ша­гом в при­ро­до­охран­ном де­ле. Бы­ли об­на­ро­до­ва­ны обя­за­тель­ства Укра­и­ны в сфе­ре меж­ду­на­род­но­го со­труд­ни­че­ства по со­хра­не­нию био­ло­ги­че­ско­го раз­но­об­ра­зия, при­знан­но­го од­ним из усло­вий устой­чи­во­го раз­ви­тия го­су­дар­ства. Под­чер­ки­ва­лась не­об­хо­ди­мость со­зда­ния био­сфер­ных за­по­вед­ни­ков, опре­де­ля­лись сте­пе­ни угро­зы для пре­сле­ду­е­мых охот­ни­ка­ми ред­ких ви­дов жи­вот­ных, птиц, пре­смы­ка­ю­щих­ся и др., ди­на­ми­ка чис­лен­но­сти и ме­ры по их со­хра­не­нию и на­уч­но обос­но­ван­но­му вос­про­из­вод­ству. Впер­вые под охра­ной ока­за­лись осет­ро­вые рыбы, о на­ли­чии ко­то­рых в Дне­пре пи­сал еще «отец исто­рии» Ге­род­от, а со­вет­ские «Крас­ные кни­ги» мол­ча­ли, и некон­тро­ли­ру­е­мый вы­лов про­дол­жал­ся... Это был опре­де­лен­но вы­зов без­дум­но­му и же­сто­ко­му об­ра­ще­нию с жи­вой при­ро­дой. Ведь сре­ди глав­ных при­чин де­гра­да­ции жи­вот­но­го (и рас­ти­тель­но­го) ми­ра на­зы­ва­лась опас­ность со сто­ро­ны «пре­об­ра­зо­ва­те­лей при­ро­ды»: разрушение эко­ло­ги­че­ских си­стем, т.е. за­топ­ле­ние зе­мель, рас­паш­ка во­до­охран­ных зон, вы­руб­ка ле­сов, хи­ми­че­ское за­гряз­не­ние. Офи­ци­аль­ный акт, ко­то­рым, на­ко­нец, ста­ла «Крас­ная кни­га», дис­со­ни­ро­вал со шкур­ны­ми ин­те­ре­са­ми пост­со­вет­ских дель­цов.

...Клю­че­вые сло­ва в раз­го­во­ре о нем — Укра­и­на, Прав­да, Мир. Жиз­нен­ная по­зи­ция, си­сте­ма пред­став­ле­ний или па­ра­диг­ма Ни­ко­лая Щер­ба­ка ста­ла об­раз­цом по­ве­де­ния для его уче­ни­ков, уна­сле­до­ва­на се­мьей и, к сча­стью, оста­ет­ся все­гдаш­ним при­ме­ром для мно­гих: стре­мить­ся к Прав­де, по­зна­вать Мир, де­лить­ся при­об­ре­тен­ны­ми зна­ни­я­ми, не за­ви­до­вать, про­щать, лю­бить ближ­них, а пре­вы­ше всего — Укра­и­ну.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.