Ло­вуш­ка Во­сточ­но­го парт­нер­ства

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - На­деж­да КО­ВАЛЬ

(Центр меж­ду­на­род­ных ис­сле­до­ва­ний Ди­пло­ма­ти­че­ской ака­де­мии Укра­и­ны им. Г.удо­вен­ко)

Под­го­тов­ка к пя­то­му сам­ми­ту Во­сточ­но­го парт­нер­ства, со­сто­яв­ше­го­ся 24 но­яб­ря, раз­ры­ва­лась меж­ду ожи­да­ни­я­ми но­вой по­вест­ки дня и осо­зна­ни­ем необ­хо­ди­мо­сти за­щи­щать уже име­ю­щи­е­ся до­сти­же­ния.

Укра­ин­ский про­рыв на ев­ро­пей­ском на­прав­ле­нии в 2017 г., ко­гда, не­смот­ря на небла­го­при­ят­ную конъ­юнк­ту­ру и бла­го­да­ря нема­лым уси­ли­ям, уда­лось обес­пе­чить пол­но­цен­ное функ­ци­о­ни­ро­ва­ние и Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции, и без­ви­за, од­но­вре­мен­но об­на­жил во­про­сы стра­те­ги­че­ско­го ва­ку­у­ма в даль­ней­шем раз­ви­тии глав­но­го на­прав­ле­ния внеш­ней по­ли­ти­ки на­ше­го го­су­дар­ства.

Укра­ин­ская де­ле­га­ция тра­ди­ци­он­но до по­след­не­го бо­ро­лась за то, что­бы вклю­чить в ито­го­вую де­кла­ра­цию сам­ми­та упо­ми­на­ние о пер­спек­ти­ве член­ства для участ­ни­ков парт­нер­ства со ссыл­кой на ста­тью 49 ба­зо­во­го до­го­во­ра ЕС. Но эта обыч­ная стра­те­гия уже ис­чер­па­ла се­бя и да­же на­ча­ла ока­зы­вать об­рат­ный эф­фект, вы­зы­вая от­кро­вен­ное неудо­воль­ствие парт­не­ров. В 2017 г. вопрос бу­ду­ще­го член­ства стран парт­нер­ства из спор­но­го пре­вра­тил­ся в та­бу­и­ро­ван­ный, а борь­ба за мак­си­маль­но ам­би­ци­оз­ную фор­му­ли­ров­ку опу­сти­лась на уро­вень ни­же, к при­зна­нию на­ли­чия ев­ро­пей­ских стрем­ле­ний у го­су­дарств — чле­нов Во­сточ­но­го парт­нер­ства. То, что фик­са­ция на бу­ма­ге та­ких стрем­ле­ний мо­жет стать до­ста­точ­но се­рьез­ной про­бле­мой, до­ка­за­ла со­рван­ная де­кла­ра­ция сам­ми­та Украина— ЕС в июле 2017 г.

Оши­боч­но было бы утвер­ждать, что Украина не пы­та­ет­ся этот стра­те­ги­че­ский ва­ку­ум за­пол­нить. Уже в несколь­ких сво­их вы­ступ­ле­ни­ях, в част­но­сти и в рам­ках сам­ми­та, пре­зи­дент очер­тил при­о­ри­те­ты даль­ней­ше­го сбли­же­ния с ЕС — энер­ге­ти­че­ский со­юз, еди­ный циф­ро­вой ры­нок, та­мо­жен­ный со­юз и, на­ко­нец, ас­со­ци­а­ция с Шен­ген­ской зо­ной. Ко­неч­но, к неко­то­рым из этих пред­ло­же­ний есть во­про­сы и к це­ле­со­об­раз­но­сти (та­мо­жен­ный со­юз), и к ре­а­ли­стич­но­сти (Шен­ген), и к эф­фек­тив­но­сти в це­лом. Но важ­нее то, что в них от­сут­ству­ет вы­ра­жен­ная под­держ­ка со сто­ро­ны ев­ро­пей­ских парт­не­ров. А од­но­сто­рон­них же­ла­ний для про­грес­са недо­ста­точ­но.

Бы­ли от­кло­не­ны или ми­ни­ми­зи­ро­ва­ны и дру­гие анон­си­ро­ван­ные пе­ред сам­ми­том сме­лые ини­ци­а­ти­вы. От ам­би­ци­он­но­го «Пла­на Мар­шал­ла для Укра­и­ны», раз­ра­бо­тан­но­го по ини­ци­а­ти­ве и при со­дей­ствии ли­тов­ских парт­не­ров, ко­то­рый еще вес­ной обе­щал су­ще­ствен­ные но­вые сти­му­лы для ев­ро­ин­те­гра­ци­он­ной по­ли­ти­ки Укра­и­ны, в до­ку­мен­те оста­лось бег­лое упо­ми­на­ние о внеш­нем ин­ве­сти­ци­он­ном плане. Ини­ци­а­ти­ва «Во­сточ­ное парт­нер­ство плюс», преду­смат­ри­ва­ю­щая воз­мож­ность бо­лее тес­но­го со­труд­ни­че­ства ас­со­ци­и­ро­ван­ных с ЕС го­су­дарств (Украина, Гру­зия, Мол­до­ва) и ре­ко­мен­до­ван­ная Ев­ро­пей­ским пар­ла­мен­том, не на­шла под­держ­ки на уровне глав го­су­дарств и пра­ви­тельств. По­это­му со­труд­ни­че­ство в рам­ках фор­ма­та в даль­ней­шем бу­дет про­хо­дить по прин­ци­пу наи­мень­ше­го об­ще­го зна­ме­на­те­ля ше­сти стран. Вме­сте с тем в де­кла­ра­ции по­яви­лось упо­ми­на­ние о воз­мож­ном при­вле­че­нии нена­зван­ных «тре­тьих стран» вне ЕС и стран Во­сточ­но­го парт­нер­ства к его ини­ци­а­ти­вам.

Стан­дарт­ным от­ве­том функ­ци­о­не­ров ЕС на пред­ло­же­ния даль­ней­ше­го стра­те­ги­че­ско­го углуб­ле­ния от­но­ше­ний с Укра­и­ной яв­ля­ет­ся на­ста­и­ва­ние на им­пле­мен­та­ции по­ло­же­ний Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции, т.е. мак­си­маль­ной кон­цен­тра­ции на внут­рен­ней по­вест­ке дня ев­ро­пей­ско­го из­ме­ре­ния. В свою оче­редь, низ­кие тем­пы ре­фор­ми­ро­ва­ния и им­пле­мен­та­ции по­ло­же­ний Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции со сто­ро­ны Укра­и­ны лишь при­да­ет до­пол­ни­тель­ную ле­ги­тим­ность та­кой по­зи­ции.

В об­щих же рам­ках Во­сточ­но­го парт­нер­ства со­труд­ни­че­ство прин­ци­пи­аль­но ори­ен­ти­ро­ва­но не столь­ко на го­су­дар­ства-парт­не­ры, сколь­ко на их об­ще­ства и лю­дей. Та­кой под­ход та­к­же ней­тра­ли­зу­ет часть дав­ле­ния от­но­си­тель­но пер­спек­ти­вы член­ства: пер­спек­ти­ва же оче­вид­но предо­став­ля­ет­ся соб­ствен­но го­су­дар­ствам, а не от­дель­ным ли­цам. Впро­чем, как ска­зал на прес­скон­фе­рен­ции пре­зи­дент Ев­ро­пей­ской ко­мис­сии Жан-клод Юн­кер, «Во­сточ­ное парт­нер­ство — это преж­де все­го парт­нер­ство лю­дей», обо­зна­чив его как цель улуч­ше­ния жиз­ни в це­ле­вых стра­нах и сбли­же­ния об­ществ.

Путь к это­му улуч­ше­нию ле­жит в че­ты­рех, опре­де­лен­ных еще на Риж­ском сам­ми­те 2015 г., на­прав­ле­ни­ях: эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие, го­су­дар­ствен­ное управ­ле­ние, раз­ви­тие вза­и­мо­свя­зей и уси­ле­ние об­ще­ства. В рам­ках каж­до­го на­прав­ле­ния бы­ли раз­ра­бо­та­ны и утвер­жде­ны де­кла­ра­ци­ей сам­ми­та так на­зы­ва­е­мые «Два­дцать це­лей до 2020 г.». Имен­но в рам­ках этих це­лей и мож­но най­ти от­го­ло­сок идей по бо­лее ам­би­ци­оз­ным про­ек­там, как, на­при­мер, раз­ви­тие циф­ро­вых свя­зей или энер­ге­ти­че­ских увя­зок.

В та­ком тех­но­кра­ти­че­ском про­чте­нии ре­фор­мы, на­прав­лен­ные то ли на вы­пол­не­ние 20 це­лей, то ли на им­пле­мен­та­цию по­ло­же­ний Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции, не счи­та­ют­ся необ­хо­ди­мым ша­гом по под­го­тов­ке к бу­ду­ще­му член­ству, ко­то­рое про­ис­хо­дит при ор­га­ни­за­ци­он­ной и фи­нан­со­вой под­держ­ке ЕС. Вме­сте с тем они пре­вра­ща­ют­ся в цель в се­бе, пред­ла­гая опре­де­лен­ное пе­ре­осмыс­ле­ние ста­рой идеи «раз­ви­тия Ев­ро­пы в Укра­ине», то бишь — в Во­сточ­ном парт­нер­стве, улуч­ше­ние жиз­ни ес­ли и не се­год­ня, то по край­ней ме­ре до 2020 г. В бо­лее же ши­ро­ком, ре­ги­о­наль­ном из­ме­ре­нии де­ла­ет­ся несколь­ко иной ак­цент: ре­фор­мы бу­дут со­дей­ство­вать раз­ви­тию ста­биль­но­сти и устой­чи­во­сти в стра­нах ре­ги­о­на, ведь бо­лее ста­биль­ное про­стран­ство со­се­да бу­дет со­дей­ство­вать без­опас­но­сти и ста­биль­но­сти са­мо­го ЕС. И хо­тя политика со­сед­ства стро­и­лась по об­раз­цам по­ли­ти­ки рас­ши­ре­ния Ев­ро­пей­ско­го Со­ю­за, ее са­мая но­вая ре­дак­ция экс­пли­цит­но за­ме­ня­ет рас­ши­ре­ние (enlargement) на устой­чи­вость (resilience), то бишь — ста­би­ли­за­цию ре­ги­о­на.

Воз­ни­ка­ет за­ко­но­мер­ный вопрос: та­кая стаг­на­ция Во­сточ­но­го парт­нер­ства яв­ля­ет­ся вы­нуж­ден­ным трен­дом пе­ре­ход­но­го пе­ри­о­да, на­чав­шим­ся с рос­сий­ской агрес­сии и при­дав­шим но­вую неуве­рен­ность от­но­си­тель­но бу­ду­ще­го ре­ги­о­на, — или все же по­сле­до­ва­тель­ной стра­те­ги­ей? В пользу вто­ро­го под­хо­да сви­де­тель­ству­ет то, что опи­сан­ная ло­ги­ка раз­ви­тия Во­сточ­но­го парт­нер­ства вполне со­от­вет­ству­ет при­о­ри­те­там Гло­баль­ной стра­те­гии ЕС 2016 г. Гло­баль­ная стра­те­гия, до­ку­мент, при­зван­ный опре­де­лять при­о­ри­те­ты внеш­не­го при­вле­че­ния Ев­ро­пей­ско­го Со­ю­за, де­мон­стри­ру­ет до­ста­точ­но аморф­ное от­но­ше­ние к по­ли­ти­ке со­сед­ства, рас­ши­ряя ее гео­гра­фи­че­ские гра­ни­цы вплоть до ре­ги­о­нов Цен­траль­ной Азии на во­сто­ке или эк­ва­то­ри­аль­ной Аф­ри­ки на юге, и пред­ла­га­ет, соб­ствен­но, пе­ре­хо­дить от ло­ги­ки рас­ши­ре­ния к ста­би­ли­за­ции и со­дей­ствию устой­чи­во­сти стран-парт­нерш. А на сме­ну ак­цен­ту на рас­про­стра­не­нии ев­ро­пей­ских цен­но­стей — при­хо­дит так на­зы­ва­е­мый прин­ци­пи­аль­ный праг­ма­тизм, с боль­шим ве­сом эле­мен­тов по­ли­ти­ки, ос­но­ван­ных на ин­те­ре­сах. По­это­му ре­зуль­та­ты сам­ми­та ста­ли неожи­дан­но­стью раз­ве что для тех, кто все же от­ча­ян­но на­де­ял­ся пе­ре­ло­мить ло­ги­ку про­цес­са.

Да­же про­стое срав­не­ние тек­стов по­ка­зы­ва­ет пре­ем­ствен­ность меж­ду де­кла­ра­ци­ей Риж­ско­го сам­ми­та Во­сточ­но­го парт­нер­ства 2015 г. и Брюс­сель­ской де­кла­ра­ци­ей: от­ли­чия про­сле­жи­ва­ют­ся боль­ше в ак­цен­тах и при­о­ри­те­тах, чем по су­ти пред­ло­жен­но­го. По­ка­за­тель­но, впро­чем, что Риж­ская де­кла­ра­ция про­пи­са­на де­таль­нее, в то вре­мя как Брюс­сель­ская сде­ла­ла став­ку на ла­ко­низм, осто­рож­ность и все­общ­ность опре­де­ле­ний.

Осо­бен­но рез­ко это бро­са­ет­ся в гла­за при срав­не­нии ча­стей, свя­зан­ных с ха­рак­те­ри­сти­кой и оцен­кой дей­ствий Рос­сии на про­стран­стве Во­сточ­но­го парт­нер­ства. В 2015 г. це­лых три па­ра­гра­фа в на­ча­ле де­кла­ра­ции по­дроб­но ха­рак­те­ри­зо­ва­ли про­бле­мы агрес­сии в Укра­ине, а та­к­же про­стран­но опи­сы­ва­ли про­бле­ма­ти­ку нере­шен­ных кон­флик­тов в дру­гих стра­нах парт­нер­ства. В 2017 г. их за­ме­ни­ли раз­мы­тые фор­му­ли­ров­ки о глу­бо­кой обес­по­ко­ен­но­сти бес­ко­неч­ны­ми на­ру­ше­ни­я­ми прин­ци­пов меж­ду­на­род­но­го пра­ва во мно­гих ча­стях ре­ги­о­на и об­щие за­ве­ре­ния в ува­же­нии к тер­ри­то­ри­аль­ной це­лост­но­сти. Сло­ва «Рос­сия» не уда­лось най­ти да­же по­сле са­мо­го при­дир­чи­во­го про­чте­ния тек­ста: оче­вид­но, нет та­ко­го фак­то­ра в жиз­ни стран Во­сточ­но­го парт­нер­ства. По край­ней ме­ре, ес­ли сле­по ве­рить до­ку­мен­там.

По­это­му не уди­ви­тель­но, что да­же эти об­те­ка­е­мые фор­му­ли­ров­ки утра­ти­ли свои по­зи­ции в струк­ту­ре до­ку­мен­та: они по­яв­ля­ют­ся по­сле осо­бо­го ак­цен­та на раз­ви­тии устой­чи­во­сти в стра­нах ре­ги­о­на и до­воль­но по­дроб­но­го пунк­та о при­о­ри­тет­но­сти це­лей гло­баль­ной кли­ма­ти­че­ской по­ли­ти­ки. А в из­ме­ре­нии без­опас­но­сти боль­ший ак­цент сде­лан на про­бле­мах без­опас­но­сти че­ло­ве­ка, а не на во­про­сах име­ю­щих­ся кон­флик­тов.

На­сколь­ко проч­ным бу­дет та­кой под­ход? Есть все ос­но­ва­ния счи­тать, что но­вая осмыс­лен­ная стра­те­гия ЕС по от­но­ше­нию к ре­ги­о­ну не по­явит­ся, по­ка блок не при­дет к со­гла­ше­нию в во­про­се, как бу­дут раз­ви­вать­ся от­но­ше­ния ЕС с Рос­си­ей. Важ­ность Рос­сии как фак­то­ра даль­ней­ше­го раз­ви­тия от­но­ше­ний со стра­на­ми Во­сточ­но­го парт­нер­ства су­ще­ствен­ным об­ра­зом воз­рос­ла. Ри­то­ри­ка о необ­хо­ди­мо­сти за­щи­ты ев­ро­пей­ских цен­но­стей от рос­сий­ской агрес­сии в пуб­лич­ном про­стран­стве ча­стич­но ба­лан­си­ру­ет­ся на­вяз­чи­вой иде­ей, ко­то­рая не­ред­ко пре­вра­ща­ет­ся в те­зис, что ЕС сам спро­во­ци­ро­вал Рос­сию чрез­мер­ной при­вле­чен­но­стью в ре­ги­оне, и по­это­му дол­жен взять на се­бя от­вет­ствен­ность, по­дой­ти к сво­е­му при­вле­че­нию сдер­жан­нее и под­чер­ки­вать, что его ак­тив­ность не на­прав­ле­на «ни про­тив ко­го бы то ни было в ре­ги­оне» (по­след­ний пункт есть в обе­их де­кла­ра­ци­ях — 2015 и 2017 гг.).

Бук­валь­но пе­ред сам­ми­том в со­лид­ном брюс­сель­ском из­да­нии Politico вы­шла ста­тья под за­го­лов­ком, ко­то­рый в Укра­ине мо­жет по­ка­зать­ся скан­даль­ным: «Как ЕС раз­ру­шил Укра­и­ну (с по­мо­щью Рос­сии)». Но в пуб­лич­ном про­стран­стве ЕС это ред­чай­ший спо­соб мыш­ле­ния. Контр­дис­курс от­дель­ных экс­пер­тов о том, что са­мо­от­стра­не­ние, то бишь — са­мо­огра­ни­че­ние в ре­ги­оне во­все не га­ран­ти­ру­ет ста­биль­но­сти, по­ка что мейн­стри­мом не стал. Тем бо­лее сей­час от­ли­чия меж­ду го­су­дар­ства­ми ЕС в во­про­се по­ли­ти­ки от­но­си­тель­но Рос­сии весь­ма зна­чи­тель­ны, что­бы иметь воз­мож­ность де­лать с Во­сточ­ным парт­нер­ством ра­ди­каль­ные ве­щи: то ли су­ще­ствен­ным об­ра­зом уси­ли­вать свя­зи и ин­те­гра­цию, то ли во­об­ще от­ка­зы­вать­ся от та­ко­го фор­ма­та при­вле­че­ния в ре­ги­оне. А на­рас­та­ние по­пу­лиз­ма и уси­ле­ние «прав ве­то» от­дель­ных го­су­дарств от­но­си­тель­но внеш­не­по­ли­ти­че­ских ре­ше­ний, ко­то­рые тра­ди­ци­он­но при­ни­ма­ют­ся кон­сен­су­сом, до­пол­ни­тель­но услож­ня­ют про­гресс в спор­ных ини­ци­а­ти­вах.

Озна­ча­ет ли та­кое от­сут­ствие про­ду­ци­ро­ва­ния но­вых смыс­лов про­вал фор­ма­та? Ка­жет­ся, что оно долж­но, ско­рее, ука­зать укра­ин­ско­му ру­ко­вод­ству, что Во­сточ­ное парт­нер­ство в те­ку­щей си­ту­а­ции не мо­жет стать тем фор­ма­том, ко­то­рый при­даст но­вые смыс­лы ев­ро­пей­ской ин­те­гра­ции Укра­и­ны. Впро­чем — оно мо­жет быть чрез­вы­чай­но пло­до­твор­ной плат­фор­мой для раз­ви­тия се­ти свя­зей в це­ле­вых сфе­рах, или да­же со­хра­не­ния ин­те­ре­са ЕС в це­лом (а не толь­ко к от­дель­ным го­су­дар­ствам) во­сточ­но­ев­ро­пей­ско­му ре­ги­о­ну как та­ко­во­му. И эти за­да­чи то­же не сле­ду­ет недо­оце­ни­вать, в част­но­сти пе­ред ли­цом анон­си­ро­ван­но­го на 2018 г. на­ча­ла ре­фор­ми­ро­ва­ния ЕС. Ес­ли, на­при­мер, про­чи­тать план ре­фор­ми­ро­ва­ния ЕС од­но­го из ли­де­ров в этом на­прав­ле­нии — фран­цуз­ско­го пре­зи­ден­та Эм­ма­ну­э­ля Ма­кро­на (ко­то­рый весь­ма пред­ска­зу­е­мо не на­шел вре­ме­ни на Брюс­сель­ский сам­мит), то ни­ка­ких идей от­но­си­тель­но Во­сточ­ной Ев­ро­пы там най­ти не удаст­ся. Вме­сте с тем он пред­ла­га­ет ам­би­ци­оз­ное парт­нер­ство с Аф­ри­кой. По­это­му сле­ду­ет ис­кать со­юз­ни­ков и бо­роть­ся за сба­лан­си­ро­ва­ние «аф­ри­кан­ско­го» на­прав­ле­ния со­сед­ства — во­сточ­но­ев­ро­пей­ским.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.