Сти­вен Хо­кинг и иные ми­ры

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Олег ВЕРГЕЛИС Фо­то Ана­ста­сии Ман­тач

Под за­на­вес те­ат­раль­но­го се­зо­на, как все­гда, оста­ют­ся за­мет­ки о спек­так­лях, ко­то­рые, мо­жет быть, и не ока­за­лись на пе­ре­до­вой об­ще­ствен­но­го внимания, но, без­услов­но, внимания та­ко­го до­стой­ны.

Но­вый Те­атр на Пе­чер­ске. «Мир в оре­хо­вой скор­лу­пе»

Зри­тель лю­бит, ко­гда с ним за­иг­ры­ва­ют. Ко­гда ему под­ми­ги­ва­ют, за­гля­ды­ва­ют в рот и в гла­за. Ко­гда наг­ло или эле­гант­но во­вле­ка­ют в те­ат­раль­ное дей­ствие. Сце­ни­че­ский на­строй «Ми­ра в оре­хо­вой скор­лу­пе» по мо­ти­вам Сти­ве­на Хо­кин­га как раз бли­же все­го к за­иг­ры­ва­нию, а не к Иг­ре.

Несколь­ко энер­гич­ных ак­те­ров изоб­ра­жа­ют в те­че­нии по­лу­то­ра ча­сов свою «неот­де­ли­мость» от горст­ки зри­те­лей: все в од­ной лод­ке, в од­ном те­ат­ре — в од­ной скор­лу­пе. Как из­вест­но, у Хо­кин­га, в на­зва­нии его кни­ги, «скор­лу­па» во­все не слу­чай­ность, а риф­ма – «Гам­ле­та»: «О бо­же, я бы мог за­мкнуть­ся в оре­хо­вой скор­лу­пе и счи­тать се­бя ца­рем бес­ко­неч­но­го про­стран­ства». Неко­то­рые ре­флек­сии на те­мы «Гам­ле­та» в спек­так­ле пред­по­ла­га­ют­ся, в кон­це кон­цов, каж­дый из за­ня­тых здесь ак­те­ров-лек­то­ров во­лен про­из­не­сти «быть или не быть?» толь­ко с при­це­лом на Все­лен­ную.

Про­стран­ство Те­ат­ра на Пе­чер­ске – не­боль­шое, уз­кое, но ра­ди Хо­кин­га оно ужа­то до­нель­зя, как шаг­ре­не­вая ко­жа, ко­то­рая сжи­ма­лась-сжи­ма­лась, а по­том все­го-то ни­че­го и оста­лось. Мо­жет быть, это на­мек на ра­зум че­ло­ве­че­ский? Ко­то­рый, не смот­ря на ум­ные книж­ки Хо­кин­га и дру­гих мыс­ли­те­лей, все сжи­ма­ет­ся-сжи­ма­ет­ся, а по­том и по­лу­ча­ет­ся встре­ча «в вер­хах»: пра­ви­те­ли США и Се­вер­ной Ко­реи.

Ко­неч­но же, хо­ро­шо, что имен­но Хо­кинг ока­зал­ся у нас в ка­че­стве ре­пер­ту­ар­но­го ав­то­ра — это факт но­ва­тор­ский, за­ме­ча­тель­ный. Спек­такль по его кни­ге рож­дал­ся, ко­гда счаст­ли­вый-несчаст­ный уче­ный еще жил на на­шем бе­лом све­те, а уже пре­мье­ра вы­пус­ка­лась в мар­те 2018, ко­гда он, бед­ный, ушел в тот са­мый мир, о ко­то­ром мно­го ду­мал и пи­сал. И этот факт при­влек к ка­мер­ной по­ста­нов­ке осо­бое вни­ма­ние неко­то­рых на­ци­о­наль­ных те­ле­ка­на­лов.

На­уч­но-по­пу­ляр­ный бест­сел­лер «Мир в оре­хо­вой скор­лу­пе», на­вер­ня­ка, не са­мая бла­го­дар­ная ис­то­рия для упраж­не­ний мо­ло­дой ре­жис­су­ры. А с дру­гой сто­ро­ны, как раз мо­ло­дая ре­жис­су­ра и стре­мит­ся тре­ни­ро­вать­ся не на «ко­ти­ках», а на текстах ате­ат­раль­ных. По­сколь­ку, по мне­нию из­вест­ных немец­ких уче­ных, те­ку­щий сцен­про­цесс — то­таль­но пост­по­ст­дра­ма­тич­ный.

Идея спек­так­ля За­хо­жен­ко преж­де про­ник­ла в нед­ры од­но­го из бри­тан­ских те­ат­раль­ных кон­кур­сов. И, на мой взгляд, польза от та­ких кон­кур­сов есть все­гда, в том чис­ле и для тех, кто их ор­га­ни­зо­вы­ва­ет. Прав­да, да­ле­ко не все­гда ре­зуль­та­ты ре­жис­сер­ских со­рев­но­ва­ний на­дол­го оста­ют­ся в ре­пер­ту­ар­ных афи­шах. Свое­во­лие ре­жис­сер­ской мыс­ли, по­лет ав­тор­ско­го вдох­но­ве­ния, а так­же дан­то­вы (ад­ские) му­ки и труд­ные (ре­жис­сер­ские) ро­ды тех или иных ав­тор­ских идей — все это за­ча­стую вне кон­кур­са.

Ибо «это» — ин­ди­ви­ду­аль­ный путь ху­дож­ни­ка, ко­то­рый он для се­бя вы­би­ра­ет и по ко­то­ро­му сле­ду­ет, от­кры­вая ми­ры или «за­кры­вая» свои же обо­льще­ния.

Дмит­рий За­хо­жен­ко — ре­жис­сер с лег­ким ды­ха­ни­ем, че­ло­век с ви­таль­ным ощу­ще­ни­ем те­ат­раль­но­го про­стран­ства. Су­жу по спек­так­лю. Мне ка­жет­ся, что как раз этот по­ста­нов­щик — «вне­кон­курс­ный». Его идеи, их опло­до­тво­ре­ние, а за­тем и рож­де­ние пред­по­ла­га­ют тра­ди­ци­он­ный путь – не спе­ци­аль­ную со­рев­но­ва­тель­ность, а эво­лю­ци­он­ность (в раз­ре­зе твор­че­ской судь­бы).

Спек­такль по Хо­кин­гу в из­ло­же­нии Д.за­хо­жен­ко и хо­ро­ших ак­те­ров из труп­пы Алек­сандра Кры­жа­нов­ско­го (И.ру­баш­кин, Е.ки­стень, Г.ба­кла­нов, А.зайцев, Б.укра­ин­ский) — иро­нич­ный ана­лог из­вест­ной спе­цо­пе­ра­ции «Как сыг­рать те­ле­фон­ный спра­воч­ник». Ил­лю­стри­ро­ван­ные ак­те­ра­ми спи­чи­рас­суж­де­ния о гра­ви­та­ции, Все­лен­ной, о фи­зи­ке (ре­же о ли­ри­ке) — то же са­мое, что и ожив­шие ин­ди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван­ные те­ле­фон­ные но­ме­ра в ка­ком­ни­будь спра­воч­ни­ке.

С од­ной сто­ро­ны, это иг­ри­вый спек­такль-лек­ция, буд­то бы иро­нич­но под­ми­ги­ва­ю­щий ге­рою Сер­гея Фи­лип­по­ва из филь­ма «Кар­на­валь­ная ночь», ко­гда с вы­со­кой три­бу­ны зву­чит то са­мое, са­кра­мен­таль­ное: «Есть ли жизнь на Мар­се? Нет ли жиз­ни на Мар­се? Это на­у­ке неиз­вест­но. На­у­ка еще по­ка не в кур­се де­ла!»

С дру­гой сто­ро­ны, это мир дет­ской пе­соч­ни­цы в рай­оне Пе­чер­ска, ко­гда ум­ные ис­ти­ны по-сво­е­му ил­лю­стри­ру­ют­ся взрос­лы­ми детьми, ко­и­ми все­гда и яв­ля­ют­ся ак­те­ры. И как раз ак­тер­ские им­про­ви­за­ции здесь со­став­ля­ют льви­ную до­лю ре­жис­сер­ско­го за­мыс­ла и по­сле­ду­ю­ще­го ре­ше­ния.

В ак­тер­ской иг­ре в ход за­пу­ще­ны раз­ные пред­ме­ты, раз­ный рек­ви­зит. Как из­вест­но, да­же в до­по­топ­ном те­ат­ре са­мое слож­ное, по­рою, объ­яс­ня­ли языком бы­то­вых пред­ме­тов. Ре­жис­сер бук­валь­но ак­цен­ти­ру­ет вни­ма­ние на «иг­ре с пред­ме­том» (как бы по-мей­ер­холь­дов­ски), и лю­бой ба­наль­ный эле­мент рек­ви­зи­та (в том чис­ле и ореш­ки, ко­то­рые раз­да­ют зри­те­лям) — как знак ма­лень­кой тайны, ко­то­рую этот пред­мет скры­ва­ет.

Спек­такль За­хо­жен­ко, ко­неч­но же, не о зна­ни­ях, да­же не о ме­то­дах по­сти­же­ния непо­сти­жи­мо­го ми­ра. Ско­рее все­го, та­кой спек­такль об осо­бен­но­стях аран­жи­ров­ки раз­но­об­раз­ных по­зна­ний­у­че­ний — уста­ми ре­бен­ка, ко­то­ры­ми гла­го­лет ис­ти­на, а так­же гла­за­ми ак­те­ра, для ко­то­ро­го лю­бая Все­лен­ная — все­гда — толь­ко он сам. Ведь лю­бая ак­тер­ская до­гад­ка – это все­гда са­мая оче­вид­ная ре­флек­сия прав­ды.

«Мир в оре­хо­вой скор­лу­пе» и Хо­кинг в част­но­сти, тем вре­ме­нем, в этом спек­так­ле все-та­ки оста­ют­ся в дет­ской пе­соч­ни­це, не пы­та­ясь вторг­нуть­ся в то­таль­ный Те­атр, ко­то­рый и есть Тео­рия все­го. Ко­гда Ека­те­ри­на Ки­стень непа­фос­но по­да­ет в фи­на­ле свой текст, то мне слы­шит­ся во­все не то, что она «по­да­ет», а слы­шит­ся го­лос Ни­ны За­реч­ной, ее мо­но­лог о «ми­ро­вой ду­ше».

То есть, мир Хо­кин­га, как мир непо­сти­жи­мо­го Те­ат­ра, жи­вет не столь­ко в са­мом спек­так­ле, сколь­ко в мо­их пред­чув­стви­ях по­доб­но­го спек­так­ля. От­че­го са­ма по­ста­нов­ка — ни ху­же, ни луч­ше, она та­кая, ка­кая есть: за­вод­ная, за­дор­ная, теп­ло при­ни­ма­е­мая зри­те­ля­ми за ат­трак­ци­он ак­тер­ской щед­ро­сти, сдоб­рен­ной тер­ми­но­ло­ги­ей из­вест­но­го уче­но­го.

(Жаль, в фи­на­ле не за­ме­ти­ли од­ну «кон­цеп­ту­аль­ную» ми­зан­сце­ну. Оре­шек, ко­то­рый мне вру­чи­ли ак­те­ры пе­ред спек­так­лем, я за­пу­стил — им в от­вет­ку — как мя­чик на по­ле для голь­фа. И в та­ком вот же­сте, не­со­мнен­но, то­же есть ми­ни-те­ат­рик «име­ни Хо­кин­га» — оре­хо­вая скор­лу­па вер­ну­лась к Соз­да­те­лю, из мо­е­го ми­ра в его же мир).

Те­атр «Зо­ло­тые Во­ро­та». «Го­род Бо­гов»

Клас­сик сло­вен­ской ли­те­ра­ту­ры Слав­ко Грум ро­дил­ся в 1901-м. И в но­вом ве­ке он еще несколь­ко лет за­стал Ген­ри­ка Иб­се­на (нор­веж­ский клас­сик умер в 1903-м). На этом все сов­па­де­ния-пе­ре­се­че­ния за­кан­чи­ва­ют­ся. И на­чи­на­ет­ся од­на стран­ная пье­са, а по­том и стран­ный спек­такль — «Го­род Бо­гов» по мо­ти­вам Гру­ма.

Эта пье­са — аван­гард да­ле­ко­го 1927-го, ко­гда и небо бы­ло го­лу­бее, и тра­ва зе­ле­нее, и те­ат­раль­ные ре­во­лю­ци­о­не­ры — по­наг­лее.

По­это­му те­пе­реш­ний ум­ный и ка­че­ствен­ный ре­жис­сер­ский спек­такль на ос­но­ве ста­рой пье­сы «Слу­чай в го­ро­де Го­га» чи­та­ет­ся как при­квел-аван­гард, как ре­жис­сер­ская по­пыт­ка Юрия Ди­ва­ко­ва со­раз­ме­рить и со­от­не­сти ав­тор­скую ин­тер­тек­сту­аль­ность на­ча­ла ХХ ве­ка с на­шей те­пе­реш­ней те­ат­раль­ной пост­прав­дой на­ча­ла ХХІ ве­ка.

Бе­ло­рус­ский ре­жис­сер-ку­коль­ник, ка­за­лось бы, про­сто обя­зан вы­тес­нить с ма­лень­кой сце­ны, из это­го свер­хуслов­но­го ми­ра — жи­во­го ар­ти­ста. «Во­сток-за­пад» Что­бы дать воз­мож­ность сво­им лю­би­мым под­опеч­ным — кук­лам – неисто­во цар­ство­вать имен­но здесь.

Кук­лы-то есть. Но они все-та­ки на за­двор­ках, на под­пев­ках. Они, кук­лы, это и так по­нят­но, об­рат­ная сто­ро­на Лу­ны, то есть де­фор­ми­ро­ван­ной че­ло­ве­че­ской лич­но­сти. И вот уве­рен­ные ак­тер­ские пар­тии ис­клю­чи­тель­но «пад­ших» ге­ро­ев (их иг­ра­ют В.аж­нов, Л.цве­ли­ко­ва, А.глу­хень­ка, Б.буй­лук, А.по­ли­щук, К.выш­не­ва, дру­гие) со­зда­ют эда­кий бод­рый те­атр жи­вых тру­пов. Те­атр, в ко­то­ром не со­рев­ну­ют­ся ста­рин­ная пье­са и со­вре­мен­ная трак­тов­ка, а пы­та­ют­ся меж­ду со­бою до­го­во­рить­ся на сце­ни­че­ской тер­ри­то­рии ир­ра­ци­о­наль­ной ре­аль­но­сти.

Кол­лаж как жанр здесь услов­ность. По­сколь­ку по­ста­нов­ка Ю.ди­ва­ко­ва смот­рит­ся це­лост­ной, да­же мо­но­лит­ной, она вос­при­ни­ма­ет­ся спрес­со­ван­ным по­то­ком ре­жис­сер­ско­го пост­пост­мо­дер­но­го со­зна­ния, в ко­то­ром раз­ные зна­ки, сиг­на­лы, сим­во­лы, арт-объ­ек­ты со­став­ля­ют плот­ную ткань сце­ни­че­ской ма­те­рии.

Вне­сю­жет­ность этой ис­то­рии, ее кли­по­вость и гро­теск­ная укруп­нен­ность неко­то­рых порт­ре­тов, за­ме­ша­на на тран­се. Это дер­жит. Это мно­гое объ­яс­ня­ет. И неко­то­рые зри­те­ли, от­прав­ля­ясь в пу­те­ше­ствие в го­род Бо­гов, вро­де бы под «нар­ко­той» блуж­да­ют за­га­доч­ны­ми ули­ца­ми безум­но­го на­се­лен­но­го пунк­та, встре­чая там уди­ви­тель­ных жи­те­лей неви­дан­ной кра­сы. То есть чу­дес­ных фри­ков и та­лант­ли­вых ка­лек.

Сам спек­такль, с эле­мен­та­ми кис­лот­но­сти и иных ядо­ви­тых ве­ществ, «Мир в оре­хо­вой скор­лу­пе»

раз­ви­ва­ет­ся как про­ду­ман­ный па­рад гал­лю­ци­но­ген­ных кон­церт­ных но­ме­ров, свя­зан­ных од­ной це­пью и од­ной це­лью — ка­ким-то по­ту­сто­рон­ним безу­ми­ем. Ка­ле­ки, кук­лы, фри­ки – их раз­ные соль­ные пар­тии – ак­тив­но пре­тен­ду­ют на на­ше вни­ма­ние и утвер­жда­ют свое же жест­кое по­зи­ци­о­ни­ро­ва­ние в си­сте­ме те­пе­реш­не­го по­ста­ван­гар­да.

По­че­му порт­рет Ген­ри­ка Иб­се­на в сти­ле Эн­ди Уор­хо­ла вдруг вы­све­чи­ва­ет­ся на сцене как нестан­дарт­ный про­ект на мо­дер­ни­зи­ро­ван­ном клад­би­ще веч­но­сти? А по­то­му что сло­вен­ский ав­тор и бе­ло­рус­ский ре­жис­сер ино­гда и про­счи­ты­ва­ют ма­нев­ры раз­ных сво­их фан­то­мов — «ме­то­дом Иб­се­на».

Ве­ли­кий нор­веж­ский ста­рец, как из­вест­но, был су­ров к са­мо­на­де­ян­но­му че­ло­ве­ку, ни с то­го ни с се­го возо­мнив­ше­му се­бя Все­выш­ним. Стро­и­тель Соль­нес во­об­ра­зил се­бя Бо­гом и вер­ши­те­лем су­деб — и грох­нул­ся с вы­со­кой баш­ни на­земь, раз­бил­ся. Гед­да Га­б­лер ре­ши­ла ре­жис­си­ро­вать жиз­ни дру­гих — и са­ма же на­жа­ла ку­рок, каз­ни­ла се­бя. Пер Гюнт, пре­дав­ший Соль­вейг и хит­ро по­за­рив­ший­ся на иные ми­ры, — вер­нул­ся к род­но­му по­ро­гу уже дрях­лым и уни­жен­ным ста­ри­ка­ном, прак­ти­че­ски мерт­ве­цом.

Иб­сен, Грум и бе­ло­рус­ский ре­жис­сер, по­жа­луй, еди­но­мыш­лен­ни­ки имен­но в этом во­про­се — че­ло­век, по­за­рив­ший­ся на тер­ри­то­рию Бо­га, непре­мен­но по­гиб­нет, он все­гда об­ре­чен. Ибо «Бо­гом» он мо­жет быть толь­ко на скром­ном участ­ке клад­би­щен­ской зем­ли — на «веч­ной тер­ри­то­рии».

Вот и в спек­так­ле, ко­то­рый хо­чет­ся раз­га­ды­вать как кросс­ворд, на аван­сцене — неболь­шой уча­сток зем­ли, фраг­мент клад­би­ща. А зна­чит — про­стран­ство аб­со­лют­ной сво­бо­ды, где кук­лы, ка­ле­ки и фри­ки непре­мен­но ста­нут сво­бод­ны­ми и счаст­ли­вы­ми. Ко­гда-ни­будь. А мо­жет, и ста­ли уже? Ведь сам сце­ни­че­ский сю­жет, как иро­нич­ный клип — ро­дом «от­ту­да».

Мне жаль, что эта по­ста­нов­ка ка­кто нерас­про­бо­ва­на доб­ры­ми кол­ле­га­ми-кри­ти­ка­ми. А как раз та­кие спек­так­ли — ир­ра­ци­о­наль­ные, по­ста­ван­гард­ные, ум­ные, син­кре­тич­ные (для неко­то­рых ка­тар­сис­ные) — плоть от пло­ти те­ат­ра со­вре­мен­но­го. Пусть не силь­но ра­ди­каль­но­го, но и не до­по­топ­но­го.

Те­атр «Ак­тер». «Во­сток-за­пад»

Те­атр «Ак­тер» уже це­лый се­зон пре­бы­ва­ет в му­чи­тель­ных кон­цеп­ту­аль­ных по­ис­ках: ку­да ид­ти, с кем дру­жить и ка­ко­му бо­гу мо­лить­ся – Са­ре Кейн или ав­то­рам ан­тре­приз­но­го тол­ка?

Как ока­за­лось, «бог» в этом те­ат­ре толь­ко один. И имя его чет­ко про­пи­са­но в устав­ных до­ку­мен­тах те­ат­ра – «Ак­тор».

И в этом плане, про­ект «Во­сток­за­пад» ре­жис­се­ра Вла­ды Бе­ло­зо­рен­ко – от­кро­вен­но ак­тер­ский, без­удерж­но иг­ро­вой, объ­еди­нив­ший ак­трис-звезд, та­ких как Олеся Жу­ра­ков­ская и Рим­ма Зю­би­на, с неко­то­ры­ми мо­ло­ды­ми штат­ны­ми да­ро­ва­ни­я­ми это­го же те­ат­ра. Ко­то­рые во­все не по­те­ря­лись на фоне прим, а иг­ра­ют ли­хо, да­же са­мо­уве­рен­но. На­при­мер, мо­ло­дой ак­тер Алек­сандр Жи­ла ра­нее де­мон­стри­ро­вав­ший го­ро­ду свое недю­жин­ное «до­сто­ин­ство» в спек­так­ле «Бой­цов­ский клуб» (и толь­ко этим «до­сто­ин­ством» рис­ко­вав­ший остать­ся в цеп­кой на­род­ной па­мя­ти и ис­то­рии те­ат­ра), здесь, вдруг – склон­ность к рис­ку, азар­ту, апар­ту, пе­ре­во­пло­ще­нию. Мо­ло­дец.

Как из­вест­но, про­ек­том «Во­сток­за­пад» опе­ка­ет­ся дра­ма­тург На­та­лья Во­рож­бит. И в июле бу­дет оче­ред­ная по­пыт­ка. А по­пыт­ка преды­ду­щая, объ­еди­нив­шая ма­лень­кие пье­сы под­рост­ков с раз­ных кон­траст­ных ре­ги­о­нов Укра­и­ны, к сча­стью, из­бе­жа­ла уча­сти ра­зо­во­го по­ка­за. И что­бы доб­ро не про­па­да­ло, несколь­ко фраг­мен­тов про­шло­год­не­го про­ек­та (он про­хо­дил в за­ле Му­зы­каль­ной ака­де­мии на Май­дане) ре­жис­сер В.бе­ло­зо­рен­ко за­вер­ста­ла в от­дель­ный «спект» (как го­во­рят те­ат­ра­лы). В та­кой «спект» на сцене «Ак­те­ра» во­шли тек­сты Вла­да Во­ло­щен­ко, Ин­ны Якоб­чук, Бо­г­да­на Ма­зур­ка, Ок­са­ны Та­ра­сюк, Ви­та­лия Шмить­ко, Та­тья­ны Ли­щук, На­деж­ды Шер­стюк, Мак­си­ма Дов­га­ня.

По­ла­гаю, та­лант­ли­вая Вла­да Бе­ло­зо­рен­ко, недав­но по­лу­чив­шая зда­ние на Пе­чер­ске (как те­ат­раль­ный ру­ко­во­ди­тель), не слиш­ком-то стра­да­ла бес­сон­ни­цей, вы­стра­и­вая этот спек­такль – для но­вой пло­щад­ки, для осо­бо­го «по­лу­ка­мер­но­го» про­стран­ства. За­мет­но, что крой­ка и ши­тье этой по­ста­нов­ки – энер­гич­ные, быст­рые. Тем бо­лее, что пер­вые ми­нут со­рок смех в за­ле сто­ит про­сто го­ме­ри­че­ский. Встре­ча опыт­ных ак­те­ров с неопыт­ны­ми дра­ма­тур­га­ми са­ма по се­бе рож­да­ет ка­кую-то осо­бую ис­кру, иг­ро­вую сти­хию, ко­гда ар­ти­сты бук­валь­но жи­вут в та­ких текстах «на пол­ную ка­туш­ку», не ска­ты­ва­ясь до ка­пуст­ни­ка, а пом­ня еще и о неко­ей идео­ло­ги­че­ской сверх­за­да­че, ко­то­рую пред­по­ла­га­ет сам про­ект.

Сверх­за­да­ча – в том, что­бы на­пом­нить зри­те­лю про­пис­ное: по­ми­мо услов­ных ре­ги­о­наль­ных «гра­ниц», иных гра­ниц для че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ния и муд­ро­го со­зи­да­ния – не долж­но быть во­об­ще. И ко­гда у нас ино­гда го­во­рят «зши­ває­мо Украї­ну!», то преж­де все­го хо­чет­ся дать по ру­кам тем, кто рань­ше ее раз­ры­вал. По­то­му что в по­доб­ном про­ек­те де­ти и ак­те­ры не сши­ва­ют, а скле­и­ва­ют лю­бо­вью тот мир, в ко­то­ром есть тре­щи­на. И детские тек­сты, по­рою, по­хо­жи на «пись­ма люб­ви». Пи­шут о де­воч­ке с ма­лень­ко­го го­род­ка, ко­то­рый за­то­чен на до­бы­чу ян­та­ря. Пи­шут о че­ло­ве­ке, ко­то­рый хо­чет спря­тать­ся от при­зра­ков вой­ны в мир­ном го­ро­де. Пи­шут о ба­буш­ке, го­лос ко­то­рой про­ни­ка­ет из то­го све­та на этот свет, что­бы на­пом­нить непу­те­вым по­том­кам ка­кие-то зем­ные ис­ти­ны.

Несколь­ко раз­ных ма­лень­ких пьес про­ши­ва­ют тит­ры на экране, ве­рев­ки для бе­лья, ог­ни дис­ко­те­ки 90-х. И несколь­ко ак­те­ров пе­ре­хо­дят из сю­же­та в сю­жет – и то­же это все про­ши­ва­ют.

Для ме­ня же эда­ким «нере­жис­сер­ским» хо­дом, на­ни­зав­шим смыс­лы и об­ра­зы раз­ных ис­то­рий на од­но оже­ре­лье, ста­ла ар­тист­ка Рим­ма Зю­би­на.

Она при­сут­ству­ет прак­ти­че­ски в каж­дом ма­лень­ком сю­же­те. Но «при­сут­ству­ет» — со­вер­шен­но не тот гла­гол. Она бук­валь­но ору­ду­ет – в тек­сте, в под­тек­сте, в дей­ствии. Эта вос­тор­жен­ная и юр­кая укра­ин­ская Джу­льет­та Ма­зи­на, ста­но­вит­ся ка­мер­то­ном спек­так­ля-кол­ла­жа – о взрос­лом дет­стве в раз­ных ре­ги­о­нах стра­ны.

Ре­жис­сер, су­дя по все­му, да­ла пол­ную сво­бо­ду этой ак­три­се, от­кры­ла для нее все воз­душ­ные границы. И она бук­валь­но ле­та­ет здесь, пре­вра­ща­ясь то в кав­каз­ско­го жу­ли­ка, то в хит­рую по­лес­скую сель­скую баб­ку, то в рас­тре­во­жен­ную ма­му слож­но­го под­рост­ка. А по­том этот спек­такль вдруг прон­за­ет ее же го­лос – как бы из небы­тия — и это го­лос уже упо­ми­нав­шей­ся ста­ру­хи, ко­то­рой свер­ху вид­но все – ты так и знай.

По­вто­рюсь, все ак­те­ры в те­ат­ре «Ак­тер» ра­бо­та­ют хо­ро­шо. Но эда­кий сквоз­ной мо­тив по­ста­нов­ки — од­на ак­три­са, ко­то­рая вро­де бы про­жи­ва­ет це­лый жиз­нен­ный цикл (от дет­ства до ста­ро­сти) и при­да­ет это­му спек­так­лю осо­бый нерв, ма­те­рин­скую ре­флек­сию, некую про­зрач­ность про­ис­хо­дя­ще­го. А как го­во­ри­ла Ма­ри­на Аб­ра­мо­вич, про­зрач­ность – это вос­при­им­чи­вость.

«Во­сток-за­пад» с его дет­ски­ми, ино­гда ко­ря­вы­ми пье­са­ми, к сча­стью, вос­при­ни­ма­ет­ся зри­те­лем как про­зрач­ная ис­крен­ность – и тех, кто на­пи­сал, и тех, кто сыг­рал. И фи­наль­ная ми­зан­сце­на, ко­гда ак­те­ры вы­хо­дят с бе­лы­ми ли­ста­ми, на ко­то­рых на­пи­са­но «Free Sentsov» — то­же ис­крен­няя, по­сколь­ку и это в кон­тек­сте двух по­лю­сов – Во­сток-за­пад.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.