«Ма!..»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Вла­ди­мир ГАРМАТЮК (Ива­но-фран­ковск)

В этом го­ду на фе­сти­ва­ле Porto Franko пред­став­ля­ли ряд ин­те­рес­ных те­ат­раль­ных про­ек­тов: «Кни­га Ио­ва» Эй­мун­та­са Ня­кро­шю­са, «Чай­ка» Оска­ра­са Кор­шу­но­ва­са, «Мо­ди­лья­ни» Ро­сти­сла­ва Дер­жи­пиль­ско­го, «Oh Magic!» (ба­лет Си­мо­на Май­е­ра) и др. Вы­бор ZN.UA — поль­ский спек­такль «Слад­кая», ре­жис­сер Мал­го­жа­та Паш­кер-вой­це­шо­нек, в глав­ной ро­ли — Мар­та По­греб­ны.

Они да­же не на­зы­ва­ют се­бя те­ат­ром. Го­во­рят, в жиз­ни за­ни­ма­ют­ся дру­ги­ми про­фес­си­о­наль­ны­ми де­ла­ми, а иг­ра­ют при зе­ле­но­гур­ском об­ще­стве куль­ту­ры, и те­атр для них — лишь увле­че­ние. Пас­сия, как го­во­рят они на род­ном, поль­ском, язы­ке. На­прас­но, ко­неч­но. Нет, на­прас­но, не по­то­му что на поль­ском. А что те­ат­ром се­бя не на­зы­ва­ют.

Эмо­ции, на­стро­е­ние, а глав­ное — оса­док, ко­то­рый оста­нет­ся по­сле про­смот­ра. Оса­док в хо­ро­шем смыс­ле это­го сло­ва, гу­стой, кон­цен­три­ро­ван­ный, за­са­ха­рен­ный, ко­то­ро­му еще дол­го та­ять, рас­са­сы­вать­ся, на­пол­нять, до­во­дить до ис­том­ной жгу­чей за­ги. Жгу­чей из­жо­ги — это бы­ла бы тав­то­ло­гия, а у нас, на Га­ли­чине, го­во­рят «за­га». Она бе­ре­дит, она до­ни­ма­ет, ее пы­та­ешь­ся по­га­сить, но ни­че­го с ней уже не сде­ла­ешь — ес­ли она есть, то это твое на­все­гда. Это ощу­ще­ние ко­лю­ще­го ша­ри­ка, ма­лень­ко­го ежа, ко­то­рый мед­лен­но под­ни­ма­ет­ся где-то от сол­неч­но­го спле­те­ния и пол­зет вверх, не за­бу­дешь и ни с чем не спу­та­ешь.

Я ре­а­ги­рую на на­зва­ния. Так я ко­гда-то по­шел на «Де­ре­вья уми­ра­ют стоя». «Слад­кая» на бан­не­ре на фа­са­де фран­ков­ско­го драм­те­ат­ра, да еще и с гри­ма­сой бо­ли (от­ча­я­ния?) на ли­це ге­ро­и­ни, за­ко­ро­ти­ли мой внут­рен­ний предо­хра­ни­тель. А про­чи­тав ан­но­та­цию о том, что мо­но­дра­ма «Слад­кая» по­став­ле­на по мо­ти­вам про­из­ве­де­ния Ма­рии Ма­тиос, же­ла­ние уви­деть уси­ли­лось.

Смот­рел «Слад­кую Да­ру­сю», си­дя на боль­шой сцене Ива­но-фран­ков­ско­го драм­те­ат­ра. Я пом­ню, как сдав­ли­ва­ло в гор­ле, ко­гда Да­ру­ся без­звуч­но зва­ла ма­му, дер­жась за ее без­воль­ные но­ги, я пом­ню, как нена­ви­дел вме­сте с Да­ру­сей и как хо­тел вы­стре­лить в эн­ка­вэ­ди­ста за его «а ска­жи мне, де­воч­ка».

По­это­му ид­ти на «Слад­кую» бы­ло и ин­те­рес­но, и вме­сте с тем бо­яз­ли­во — что­бы не разо­ча­ро­вать­ся. Поль­ская труп­па то­же опа­са­лась. Опа­са­лась разо­ча­ро­вать зри­те­лей, их ре­ак­ции, их вос­при­я­тия.

В день спек­так­ля кресла сно­ва на сцене. За несколь­ко мет­ров от ак­три­сы. От дей­ства.

На сцене тем­но. По­сте­пен­но ста­но­вит­ся свет­лее. По­яв­ля­ет­ся Да­ру­ся. Все, кто зна­ет про­из­ве­де­ние, по­ни­ма­ют — это она, Да­ру­ся. Дру­гие узна­ют уже вско­ре. А сей­час ви­дят жен­щи­ну. В чер­ном голь­фе, се­ро­ва­той юб­ке, чер­ных ме­штах (та­кие те­перь воз­вра­ща­ют­ся в мо­ду — круг­лые нос­ки и невы­со­кие, немно­го рас­ши­рен­ные кни­зу каб­лу­ки. Сколь­ко их то­гда ис­чез­ло на­все­гда за тя­же­лы­ми ве­ка­ми то­вар­ных теп­лу­шек!) Ры­жие во­ло­сы. Она бе­жит к зри­те­лям по зем­ле.

Да, обыч­ная зем­ля, поч­ва, чер­но­зем. Зем­ля как эле­мент сце­но­гра­фии. Это един­ствен­ная де­ко­ра­ция. Она пах­нет. Она влаж­ная. Не мок­рая, нет, — вла­га в су­ти сво­ей. По­то­му что жи­вая. Как Да­ру­ся.

Ка­жет­ся, она да­же не эле­мент сце­но­гра­фии. Она пер­со­наж. Да­ру­ся го­во­рит с ней, Да­ру­ся ба­рах­та­ет­ся в ней, Да­ру­ся по­сы­па­ет се­бе ею го­ло­ву, она ищет в ней свою се­мью. Вы­гла­жи­ва­ет холодное те­ло и та­кие же хо­лод­ные ру­ки сво­е­го от­ца. Да, это его с про­би­той го­ло­вой Да­ру­ся ви­де­ла на по­ро­ге до­ма. Дя­дя в зе­ле­ных шта­нах пе­ред тем гром­ко сме­ял­ся и по­да­рил ей пе­туш­ка на па­лоч­ке.

— В этой кни­ге мно­го зем­ли. — Это ре­жис­сер Мал­го­жа­та Паш­кер-вой­це­шо­нек объ­яс­ня­ет во вре­мя ре­пе­ти­ции, за­чем им столь­ко зем­ли на сцене. — На­шим спек­так­лям при­су­ща очень огра­ни­чен­ная сце­но­гра­фия, скром­ная. Преж­де все­го, мы ак­цен­ти­ру­ем на эмо­ции. В «Слад­кой» сце­но­гра­фи­ей яв­ля­ет­ся зем­ля. И во вре­мя спек­так­ля эта зем­ля долж­на пах­нуть. Ак­тер дол­жен с той зем­лей слить­ся, дол­жен по­чув­ство­вать ее, а зри­тель че­рез за­пах зем­ли дол­жен так­же по­гру­зить­ся в дей­ствие, в суть, в образ. Зри­тель че­рез этот за­пах дол­жен стать ря­дом с ак­те­ром. Дол­жен стать Да­ру­сей.

Они во­зят ее с со­бой. Из го­ро­да в го­род. Сто лит­ров. Часть все­гда при­во­зят из преды­ду­ще­го спек­так­ля. И при­ме­ши­ва­ют к све­жей. Так спек­так­ли объ­еди­ня­ют­ся. Вы­хо­дит та­кая фак­ту­ра дей­ства, — оно пе­ре­те­ка­ет из од­но­го в дру­гое. Спек­такль ме­ня­ет­ся. И бу­дет ме­нять­ся даль­ше. По­то­му что те­перь они по­ве­зут с со­бой часть укра­ин­ской зем­ли. Той, от­ку­да ро­дом Да­ру­ся.

Кста­ти, Ива­но-фран­ковск — вто­рой укра­ин­ский го­род, ко­то­рый уви­дел поль­скую Да­ру­сю. До это­го был Хер­сон. И там, и в Ива­но­фран­ков­ске спек­такль при­вет­ство­ва­ли стоя. В обо­их го­ро­дах они по­бы­ва­ли на дру­гих спек­так­лях и ви­де­ли ре­ак­цию пуб­ли­ки. Впе­чат­ле­ние та­кое, го­во­рят поль­ские те­ат­рал­ки, что укра­ин­цы очень лю­бят те­атр.

Спек­такль зе­ле­но­гур­цев неожи­дан­но за­вер­ша­ет­ся. Как-то неожи­дан­но рез­ко. Мень­ше ча­са. И за это вре­мя ак­три­са про­жи­ва­ет всю ис­то­рию Да­ру­си. Сгуст­ка­ми. Кон­цен­три­ро­ва­но.

— Я не ду­маю, что мог­ла бы ра­бо­тать над ис­то­ри­ей, ко­то­рая бы по­нра­ви­лась лишь ре­жис­се­ру. — Это Мар­та По­греб­ны, ис­пол­ни­тель­ни­ца ро­ли Да­ру­си. Это ее вто­рой мо­но­спек­такль. И уже не пер­вый опыт с Мал­го­жа­той Паш­кер­вой­це­шо­нек. — Ино­гда мы да­же но­чью зво­ни­ли по те­ле­фо­ну друг дру­гу, ко­гда воз­ни­ка­ли ка­ки­е­то идеи. Мы ста­ра­лись по­нять и пе­ре­дать зри­те­лю, ка­кие от­но­ше­ния меж­ду ней и се­лом, людь­ми, как они ее вос­при­ни­ма­ют, как она это все вос­при­ни­ма­ет. Мы хо­те­ли, что­бы каж­дый смог най­ти в се­бе, в тех, ко­го зна­ет, в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях, ис­то­ри­ях сво­их се­мей та­кие ис­то­рии.

Доль­ше все­го ра­бо­та­ли над сце­на­ри­ем. И уже уви­де­ли, что из «Слад­кой Да­ру­си», кни­ги, мож­но сде­лать несколь­ко спек­так­лей. На­при­мер, по­ка­зать ис­то­рию ро­ди­те­лей Да­ру­си. Или се­ла, или лю­дей, что во­круг. Или Ива­на. Это его дрым­ба в на­ча­ле спек­так­ля ви­сит на шее Да­ру­си. Это ее она па­ни­че­ски ищет в раз­бро­сан­ной по сцене зем­ле. Это из него советы сде­ла­ли оче­ред­ной раз­дра­жи­тель для нее — оде­ли в зе­ле­ное га­ли­фе. Так же вы­гля­дел тот, со слад­ким ле­ден­цом.

Ко­неч­но, мно­го фак­тов из жиз­ни Да­ру­си из­за ма­ло­го вре­ме­ни при­шлось обой­ти, су­ще­ствен­но со­кра­тив ис­то­рию. Вме­сте с тем со­сре­до­то­чи­лись на ис­то­рии жен­щи­ны. Ча­стич­но все же со­хра­ни­ли исто­ри­че­ский фон. Зри­те­ли в Поль­ше по­ни­ма­ют, что про­ис­хо­дит с ней и по­че­му. Но из­за этих со­кра­ще­ний они очень вол­но­ва­лись, по­нра­вит­ся ли их Да­ру­ся Ма­рии Ма­тиос, ав­то­ру ори­ги­наль­но­го тек­ста. Ко­гда го­то­ви­ли спек­такль, с ней не со­ве­то­ва­лись, не кон­суль­ти­ро­ва­лись.

— Ин­тер­пре­та­ция Мар­той По­греб­ны об­ра­за Да­ру­си без­упреч­на. Ре­жис­сер и ак­три­са «кру­тят» всю все­лен­ную этой дра­мы во­круг че­ло­ве­ка, лич­но­сти, по­то­му что это в ли­те­ра­ту­ре, да и в те­ат­ре, — са­мые важ­ные эле­мен­ты. В мо­но­спек­так­ле на­де­ять­ся на глу­бин­ное про­чте­ние ис­то­ри­че­ско­го фо­на, ду­маю, не сле­ду­ет. Не он глав­ный пер­со­наж. Важ­но, что про­ис­хо­дит соб­ствен­но с че­ло­ве­ком на фоне эпо­хи, а эпо­ха ли это Сред­не­ве­ко­вья, Ре­нес­санс или со­вре­мен­ность, ско­рее, де­ло мно­го­люд­но­го те­ат­ра, ки­но, а боль­ше все­го — ли­те­ра­ту­ры. Ко­му в спек­так­ле не хва­тит соб­ствен­но ис­то­рии, он мо­жет озна­ко­мить­ся с ней, про­чи­тав кни­гу. Так что для ме­ня в мо­но­спек­так­ле са­мое важ­ное — про­ник­но­ве­ние соб­ствен­но под ко­жу ге­ро­и­ни, что очень хо­ро­шо де­мон­стри­ру­ет Мар­та. Ко­гда я смот­ре­ла спек­такль в Поль­ше, в за­ле на две­сти зри­те­лей не бы­ло ка­ко­го-ли­бо укра­ин­ца. Но на­до бы­ло ви­деть вос­при­я­тие спек­так­ля. И ви­деть оче­редь за поль­ской кни­гой «Слад­кая Да­ру­ся». Так что зри­те­лю хва­ти­ло че­ло­ве­че­ской дра­мы в та­кой — мо­но­ло­ги­че­ской — ин­тер­пре­та­ции. И я счи­таю, что чем боль­ше ин­сце­ни­ро­ван­ных ин­тер­пре­та­ций про­из­ве­де­ния, тем оно ста­но­вит­ся объ­ем­нее, ино­гда да­же я как ав­тор лов­лю се­бя на мыс­ли, что ак­тер уви­дел и про­чи­тал то, че­му я, воз­мож­но, не при­да­ва­ла та­ко­го уж зна­че­ния. Я ра­да, что поль­ская те­ат­раль­ная Да­ру­ся при­об­ре­та­ет все но­вые и но­вые на­гра­ды в Поль­ше. Это актуально для ны­неш­не­го поль­ско­го зри­те­ля, а мне, бес­спор­но, при­ят­но, — го­во­рит Ма­рия Ма­тиос, ав­тор «Слад­кой Да­ру­си».

Мо­но­спек­такль — ед­ва ли не са­мая труд­ная фор­ма спек­так­ля. На пле­чи од­но­го ак­те­ра ло­жит­ся все. Ему не мо­жет по­мочь дру­гой ак­тер, на­до дер­жать зал все вре­мя в на­пря­же­нии, по­ка­зать ис­то­рию с на­ча­ла до кон­ца са­мо­му. Сам дол­жен бо­роть­ся на сцене с эмо­ци­я­ми, стать та­кой лич­но­стью, что­бы пле­нить зри­те­ля, что­бы он вы­дер­жал, вы­си­дел до кон­ца и смот­рел на ак­те­ра, слу­шал его. По­это­му у ак­те­ра долж­на быть та­кая ха­риз­ма, что­бы зри­тель хо­тел за ним ид­ти. Это труд­но.

Ха­риз­ма есть у Мар­ты По­греб­ны, со слов ее ре­жис­се­ра. Мал­го­жа­та Паш­кер-вой­це­шо­нек ра­бо­та­ет с Мар­той уже мно­го лет. Так что, ко­гда про­чи­та­ла «Слад­кую Да­ру­сю» и за­го­ре­лась иде­ей мо­но­спек­так­ля, дол­го не раз­ду­мы­ва­ла над тем, кто смо­жет во­пло­тить Слад­кую на сцене.

Соб­ствен­но, са­му кни­гу на­шла слу­чай­но на фе­сти­ва­ле во Вроц­ла­ве, ко­гда ис­ка­ла для ре­а­ли­за­ции на сцене хо­ро­шую ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая бы за­хва­ты­ва­ла, по­ра­жа­ла, пе­ре­во­ра­чи­ва­ла со­зна­ние.

Ан­на Кор­жен¸вская-би­гун сна­ча­ла пе­ре­ве­ла на поль­ский язык «На­цию», ко­то­рую при­об­ре­ла в од­ном из чер­но­виц­ких книж­ных ма­га­зи­нов (с Бу­ко­ви­ны ее муж). На­бра­ла стоп­ку со­вре­мен­ных укра­ин­ских из­да­ний. И как-то по пу­ти на ра­бо­ту в ав­то­бу­се врос­ла в ис­то­рию гу­цул­ки, ко­то­рая ре­жис­си­ру­ет соб­ствен­ные по­хо­ро­ны.

— Та­кую ге­ни­аль­ную ис­то­рию я не мог­ла не пе­ре­ве­сти. Кни­га на­пи­са­на за­ме­ча­тель­ным языком, пе­ре­сы­пан­ным диа­лек­тиз­ма­ми. Но так слож­но бы­ло их по­нять, а тем бо­лее пе­ре­ве­сти, най­ти со­от­вет­ствие. Сна­ча­ла оста­но­ви­лась на под­га­лян­ском го­во­ре. Поз­же при­шлось адап­ти­ро­вать к бо­лее по­нят­но­му язы­ку. Кон­суль­ти­ро­ва­лась с Татран­ским му­зе­ем гу­ра­лей (поль­ских гу­цул), Ма­ри­ей Ма­тиос, ко­то­рая все очень по­дроб­но мне объ­яс­ня­ла, — вспо­ми­на­ет пе­ре­вод­чи­ца Ан­на Кор­жен¸вская-би­гун.

На­ко­нец кни­га по­яви­лась на Вроц­лав­ском фе­сти­ва­ле Angelus. Пе­ре­вод кни­ги на поль­ский язык, осу­ществ­лен­ный Ан­ной Кор­жен¸вской­би­гун, сре­ди пя­ти дру­гих книг, ото­бран­ных сре­ди 54 пре­тен­ден­тов, во­шел в фи­нал пре­мии Angelus-2010 для ли­те­ра­тур Во­сточ­ной и Цен­траль­ной Ев­ро­пы, ко­то­рую в тот год по­лу­чи­ла Свет­ла­на Алек­си­е­вич. А сам спек­такль «Слад­кая» и ее ав­то­ры уже со­бра­ли мно­го­чис­лен­ные на­гра­ды в Поль­ше. Мо­но­спек­такль «Слад­кая» в 2017 г. по­лу­чил Гран-при поль­ско­го фе­сти­ва­ля мо­но­спек­так­лей MOTYF, на­гра­ду на XII Фе­сти­ва­ле ка­мер­ных те­ат­ров (Люб­лин, 2016), Первую пре­мию и приз зри­тель­ских сим­па­тий на Тур­ни­ре од­но­го ак­те­ра «Сам на сцене» (Слупск, 2016), вто­рую пре­мию на 9-м На­ци­о­наль­ном фе­сти­ва­ле мо­но­спек­так­лей и ка­мер­ных те­ат­ров Bamberka-2017, первую пре­мию на Згур­ских встре­чах ка­мер­ных те­ат­ров.

Что ж... Она не немая. Ее про­сто не спо­соб­ны услы­шать. Она не су­ма­сшед­шая. Она слад­кая. И сла­дость эта горь­кая и жгу­чая до су­ма­сше­ствия. Как и пауза меж­ду фи­наль­ным немым «Ма!..» и ова­ци­я­ми зри­тель­ско­го за­ла.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.