Дол­го тя­нет­ся эта до­ро­га

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Олег ВЕРГЕЛИС

В сто­ли­це на «Сцене 6» — пре­мье­ра спек­так­ля «Пло­хие до­ро­ги» (пье­са Н.во­рож­бит, ре­жис­сер Т.тру­но­ва).

Су­дя по все­му, этот неза­ви­си­мый про­ект ста­нет од­ним из глав­ных со­бы­тий те­ат­раль­но­го го­да.

О том, что пье­са на­пи­са­на под фор­мат те­ат­ра Royal Court; о том, что текст на­ве­ян во­сточ­ны­ми до­ро­га­ми (на них и ока­за­лась сце­на­рист «Ки­бор­гов»); о том, что в Бри­та­нии в свя­зи с этой пье­сой по­сле фа­ми­лии Во­рож­бит уже пи­шут «рав­ня­ет­ся» Са­ре Кейн; а так­же о том, что те­ма жен­щи­ны на войне всех нас по-преж­не­му тре­во­жит — обо всем этом, да еще и в ис­то­ри­че­ских по­дроб­но­стях, по­жа­луй, пи­сать не сто­ит.

Эти факты те­ат­раль­но­му кру­гу из­вест­ны.

Но вот что бы сто­и­ло сде­лать — по­сле глу­бо­ко­го вдо­ха, а за­тем и вы­до­ха, — так это безо вся­кой иро­нии ре­зю­ми­ро­вать по­сле­ду­ю­щее от­кро­ве­ние. Мол, но­вый спек­такль на ре­фор­ми­ро­ван­ной «Сцене 6» — наш от­вет мод­но­му ми­ро­во­му трен­ду «ме­та­мо­дерн». С уче­том неко­то­рых его со­став­ля­ю­щих и важ­ных от­кро­ве­ний от Ти­мо­те­уса Вер­мю­ле­на, Ро­би­на ван ден Ак­ке­ра и дру­гих чле­нов ка­фед­ры.

Спек­такль так же кра­си­во и ор­га­нич­но вхо­дит в услов­ное эс­те­ти­че­ское про­стран­ство ме­та­мо­дер­на, как ка­че­ствен­ная проб­ка в до­ро­гую бу­тыл­ку, со­хра­няя раз­но­уров­не­вую зна­чи­мость и мни­мость кон­траст­ных смыс­лов — внут­ри.

В спек­так­ле Т.тру­но­вой (а это, по­жа­луй, луч­шая ее по­ста­нов­ка из всех вы­дан­ных пре­жде) ле­га­ли­зо­ван­ный ме­та­мо­дерн вос­при­ни­ма­ет­ся, как до­воль­но ощу­ти­мое ко­ле­ба­ние по­ляр­ных смыс­лов и на­стро­е­ний, враж­деб­ных кон­тек­стов и образов. По­вто­рюсь, внут­ри все той же од­ной бу­тыл­ки, вы­бро­шен­ной на обо­чи­ну до­ро­ги.

Стро­го про­счи­тан­ные ре­жис­се­ром ху­до­же­ствен­ные ко­ле­ба­ния-ка­че­ли — в «Пло­хих до­ро­гах» — на тер­ри­то­рии «меж­ду»: меж­ду си­лу­эта­ми из ста­рых кар­тин Мар­ка Ша­га­ла и по­пу­ляр­ны­ми шля­ге­ра­ми Ал­лы Пу­га­че­вой («На­сто­я­щий пол­ков­ник»); меж­ду шер­ша­вой жиз­нен­ной тка­нью тек­ста Н. Во­рож­бит (а у нее все-та­ки чер­но-белая до­куд­ра­ма) и за­дан­ным ре­жис­сер­ским на­ме­ре­ни­ем оте­ат­ра­лить текст; ра­зум­но и осмыс­лен­но его транс­фор­ми­ро­вать. Пре­вра­тить в иную ху­до­же­ствен­ную реальность, ра­зи­тель­но от­ли­ча­ю­щу­ю­ся от той, ко­то­рую я по­на­ча­лу и ожи­дал уви­деть, ри­суя в вы­со­ко­ху­до­же­ствен­ном во­об­ра­же­нии мо­но­хром, ра­дио­те­атр, без­эмо­ци­о­наль­ное чте­ние: эс­те­ти­ку ки­но­фо­то­ра­дио­до­ку­мен­та.

Здесь до­вле­ние тек­ста неиз­беж­но, он, хо­чешь не хо­чешь, вы­сту­па­ет са­мо­цен­ным ор­га­низ­мом и свое­нрав­ным иг­ро­ком. Но Т.тру­но­ва как праг­ма­тич­ный ро­ман­тик при­да­ет тек­сту Н.во­рож­бит (ко­то­рый, ка­за­лось бы, еще чуть-чуть — и со­скольз­нет в «жанр» жен­ских воплей, но это­го, к сча­стью, не про­ис­хо­дит) но­вый ху­до­же­ствен­ный объ­ем, мощ­ную энер­гию трак­тов­ки.

Ре­жис­сер при­да­ет это­му же тек­сту еще и свое­об­раз­ную сти­ле­вую ха­риз­му. Смысл ко­то­рой — про­сти­те ме­ня, по­жа­луй­ста — сно­ва-та­ки в иг­ро­вых услов­но­стях ме­та­мо­дер­на. Че­рез жен­ское ли­би­до — к жен­ской (об­ще­че­ло­ве­че­ской) тра­ге­дии; сквозь во­сточ­ные вих­ри враж­деб­ные — к ме­щан­ско­му скво­реш­ни­ку; че­рез тер­нии тра­ги­че­ско­го ан­тич­но­го те­ат­ра (с иро­нич­ной ими­та­ци­ей со­от­вет­ству­ю­ще­го хо­ра) — к во­ен­но­му по­лу­стан­ку, про­ши­то­му пу­ля­ми.

В са­мом на­ча­ле спек­так­ля гусь­ком-гусь­ком (вдоль сце­ны, близ­ко-близ­ко к зри­те­лю) и дви­жет­ся ка­валь­ка­да жертв­по­бе­ди­те­лей, эда­кая груп­па хо­ри­стов с яр­кой со­лист­кой (в этой ро­ли Ок­са­на Чер­ка­ши­на, за­пом­ни­те ее имя, кто еще не вы­учил). Хо­ри­сты-раз­но­чин­цы (в раз­но­го кроя и сти­ля одеж­дах) пол­зут па­ро­во­зи­ком ту­да и об­рат­но, об­рат­но и ту­да — со сте­бель­ка­ми крас­ных гвоз­дик; с тек­ста­ми, ко­то­рые так про­сто не со­чи­нишь да­же спе­ци­аль­но для Royal Court. И вот по хо­ду — ту­да-сю­да-об­рат­но — ка­валь­ка­да-це­ре­мо­ния остав­ля­ет на зем­ле, на пло­хой до­ро­ге, со­рван­ные цве­ты, ка­ки­ми обыч­но и усти­ла­ют про­щаль­ный путь. По­то­му что это не сва­дьба, а по­хо­ро­ны. Че­ло­ве­че­ский ва­гон­чик, на­би­тый до от­ка­за ге­ро­и­ня­ми и фри­ка­ми, со­глас­но ре­жис­сер­ско­му ви­де­нию, дер­жит путь в ни­ку­да — а ку­да же еще за­ве­дут пло­хие до­ро­ги?

Шесть услов­ных жен­ских ис­то­рий здесь, на «Сцене 6», вы­гля­дят не та­ки­ми уж ав­то­ном­ны­ми и разъ­еди­нен­ны­ми. Жен­ские сю­же­ты по­хо­жи на од­ну ма­ги­страль­ную до­ро­гу, ко­то­рую в раз­ное вре­мя раз­би­ли гряз­ные ши­ны.

Шесть ис­то­рий — как шесть дней, по­сле ко­то­рых дол­жен бы на­сту­пить и седь­мой день, день со­тво­ре­ния Ми­ра. Но в этом слу­чае он на­сту­пит не ско­ро.

По­сред­ством жен­ско­го серд­ца и жен­ско­го ра­зу­ма оскол­ки до­ку­мен­таль­ных сю­же­тов с раз­би­тых до­рог на­ме­рен­но скле­е­ны в од­но кри­вое зер­ка­ло жиз­ни. Без на­ме­ре­ний «объ­ек­тив­но» от­ра­жать ее свет­лые или тем­ные сто­ро­ны, а хо­тя бы по­пы­тать­ся сце­ни­че­ски осмыс­лить («отре­флек­си­ро­вать») сам этот путь — в ни­ку­да. Как я на­пи­сал вы­ше, оте­ат­ра­лить са­му жизнь, по­сколь­ку ино­гда она со­вер­шен­но ате­ат­раль­на и омер­зи­тель­на.

Вы­хо­дит так, что прак­ти­че­ски все ге­ро­и­ни до­рож­ных сю­же­тов — как пред­ста­ви­тель­ни­цы раз­ных те­ат­раль­ных сти­хий, несколь­ко те­ат­ров в од­ном. Ок­са­на Чер­ка­ши­на из «те­ат­ра аб­сур­да» ве­дет свою пар­тию в экс­та­тич­но-ме­ди­та­тив­ной сти­ли­сти­ке, раз­ры­ва­е­мой из­нут­ри бо­ле­вым шо­ком и горь­ким опы­том лич­ных оже­гов. Те­атр Ва­ле­рии Хо­дос — на­ту­ра­лизм, зи­я­ю­щая жен­ская ра­на, на ко­то­рую отрях­ну­ли окур­ки из пе­пель­ни­цы: и все это но­ет, бо­лит, бук­валь­но кор­чит те­ло. Иной те­атр в сце­ни­че­ском фраг­мен­те, где гро­теск­но гла­вен­ству­ет Вик­то­рия Ав­де­ен­ко в ро­ли баб­ки, ко­то­рая, со­глас­но тео­рии и прак­ти­ке ме­та­мо­дер­на, то­же су­ще­ству­ет в си­муль­тан­ных рит­мах — меж­ду ре­аль­ной вой­ной и те­ле­ви­зи­он­ным адом «Да­вай по­же­ним­ся!».

Силь­ная эмо­ци­о­наль­ная но­вел­ла о невоз­мож­но­сти об­рат­ной до­ро­ги на­чи­на­ет­ся, ко­гда на аван­сцене по­яв­ля­ет­ся Кри­сти­на Си­нель­ник: кон­цен­трат тра­гиз­ма, ощу­ще­ние невоз­мож­но­сти вер­нуть­ся в преж­нюю без­мя­теж­ность, в ко­то­рой и до­ро­ги бы­ли хо­ро­ши­ми, и муж­чи­ны ре­же стре­ля­ли друг в дру­га.

Безо вся­ких на­ме­ков сле­ду­ет чест­но при­знать, что «Пло­хие до­ро­ги» — женский спек­такль. Впро­чем, и «война» — сло­во жен­ско­го ро­да.

Тем не ме­нее, тур­бу­лент­ность раз­дер­ган­но­го жен­ско­го ми­ра на про­кля­тых до­ро­гах ре­жис­сер ста­ра­ет­ся при­ве­сти к неко­е­му ху­до­же­ствен­но­му зна­ме­на­те­лю. И весь этот ха­ос — сю­жет­ный и бы­тий­ный — в са­мой по­ста­нов­ке ка­жет­ся стро­го струк­ту­ри­ро­ван­ным. И ес­ли ис­поль­зо­вать нете­ат­ро­вед­че­ские де­фи­ни­ции, то эти «До­ро­ги» — не­смот­ря на их мед­ли­тель­ный ритм (буд­то бы в ма­шине про­би­ли ко­ле­са), не­смот­ря на эн­цик­ло­пе­ди­че­скую из­бы­точ­ность сце­ни­че­ской сим­во­ли­ки — в хо­ро­шем смыс­ле «дер­жат», «цеп­ля­ют», «за­хо­дят». Хо­тя, ко­неч­но, не всем — те­ма та­кая.

В спек­так­ле — в даль­ней­шей фра­зе не пред­по­ла­га­ет­ся па­фос — все-та­ки есть по­пыт­ка ху­до­же­ствен­но­го осмыс­ле­ния на­ше­го об­ще­го военного опы­та, есть и жен­ская ло­ги­ка, ко­то­рая, со­глас­но по­эту, то­же пред­по­ла­га­ет нечто ме­та­мо­дер­ное, эда­кий ок­сю­мо­рон. «Пря­мих по­слань від жін­ки не че­кай, в її «вті­кай!» зву­чить — «не від­пус­кай!». Струк­тур­ное, жан­ро­вое и идео­ло­ги­че­ское на­пол­не­ние «До­рог» — дви­же­ние от об­рат­но­го: от скры­то­го — к яв­но­му, от яв­но­го — к скры­то­му.

Та­ким же об­ра­зом ор­га­ни­зо­ва­но и сце­ни­че­ское про­стран­ство (с про­ду­ман­ной сег­мен­та­ци­ей): от скры­то­го на­ме­ка — до раз­вер­ну­той ме­та­фо­ры. Ча­стич­но за­дей­ство­ван зал, ис­поль­зо­ван ко­ри­дор­чик под сце­ной, на са­мой сцене (свер­ху сле­ва) обу­стро­е­на меч­та иди­от­ки — од­но­ком­нат­ная го­стин­ка с со­вет­ским те­ле­ви­зо­ром и ли­ком Хри­ста на стене. Вот оно жен­ское сча­стье. Вот она, ан­ти­те­за войне в ви­де ма­ло­га­ба­рит­но­го рая.

А «под» ра­ем, ра­зу­ме­ет­ся, круп­но­га­ба­рит­ный ад. Сце­на от­де­ле­на от зри­те­ля вы­со­ким ме­тал­ли­че­ским за­бо­ром, че­рез ко­то­рый од­ни хо­тят пе­ре­мах­нуть, а дру­гие так и оста­ют­ся внут­ри пер­ма­нент­но­го пек­ла — с его раз­би­ты­ми до­ро­га­ми, раз­дол­бан­ны­ми ма­ши­на­ми, ржа­вы­ми ван­на­ми. Всем тем бес­цен­ным ме­тал­ло­ло­мом из про­шлой мир­ной жиз­ни, по­сколь­ку в те­пе­реш­ней жиз­ни оста­ет­ся трес­ну­тое ло­бо­вое стек­ло, сквозь ко­то­рое в бу­ду­щее смот­ришь с без­на­деж­ной на­деж­дой, а в это вре­мя по стек­лу лу­пят ли­бо за­лет­ный ве­тер, ли­бо сви­ре­пый дождь (бе­с­ко­неч­ная до­ро­га — на боль­шом экране). И опять на­до ехать. А ку­да?

В фи­на­ле филь­ма «По­ка­я­ние» Т.абу­лад­зе, пом­нит­ся, ста­рая жен­щи­на пе­ре­спра­ши­ва­ет: «К че­му же до­ро­га, ес­ли она не при­во­дит к хра­му?».

Так вот, ес­ли до­ро­га при­во­дит не к хра­му, то она при­во­дит к дур­до­му.

О нем, о на­шем дур­до­ме за вы­со­ким за­бо­ром, и по­ста­ви­ла один из луч­ших спек­так­лей это­го го­да та­лант­ли­вый ре­жис­сер Та­ма­ра Тру­но­ва.

На фо­то: сце­ны из спек­так­ля «Пло­хие до­ро­ги». zn94@ukr.net Под­пис­ной ин­декс 49777

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.