Наш ин­сульт был нам на­у­кой

29 ок­тяб­ря — Все­мир­ный день борь­бы с ин­суль­том Что необ­хо­ди­мо знать и де­лать, что­бы вы­жить с ин­суль­том в Укра­ине

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Та­тья­на АЛЕКСАНДРОВА

Той но­чью у ме­ня оста­но­ви­лись на­руч­ные ча­сы, дав­ным­дав­но по­да­рен­ные мужем. Ни­че­го страш­но­го, обыч­ное де­ло — про­сто се­ла оче­ред­ная ба­та­рей­ка, но серд­це вдруг тре­вож­но ек­ну­ло.

Утром ме­ня раз­бу­дил гром­кий го­лос му­жа, раз­го­ва­ри­вав­ше­го в со­сед­ней ком­на­те по те­ле­фо­ну. По­ло­жив труб­ку, он бод­ро до­ло­жил, что чув­ству­ет се­бя нор­маль­но: дав­ле­ние, как у кос­мо­нав­та, а по­сле таб­лет­ки цит­ра­мо­на ис­чез­ла и боль с пра­вой сто­ро­ны ли­ца, му­чив­шая его по­след­ние па­ру дней. «Это, на­вер­ное, про­сто голова бо­ле­ла, так что к ло­ру ме­ня не за­пи­сы­вай», — ре­зю­ми­ро­вал муж, по­до­зре­вав­ший у се­бя на­ча­ло гай­мо­ри­та по­сле пе­ре­не­сен­ной по­чти на но­гах ви­рус­ной ин­фек­ции. «Ну и слав­но», — вздох­ну­ла я с об­лег­че­ни­ем, тут же пе­ре­клю­чив­шись на при­го­тов­ле­ние зав­тра­ка.

Я спе­ши­ла, а муж, как на­зло, все ко­пал­ся и ко­пал­ся за­чем-то в ду­хов­ке, низ­ко на­кло­нив­шись и пе­ре­го­ро­див мне до­ступ к хо­ло­диль­ни­ку. «Ну сколь­ко мож­но!» — вос­клик­ну­ла я раз­дра­жен­но и нетер­пе­ли­во по­тя­ну­ла му­жа за ру­ку. То, что я увидела, ко­гда он разо­гнул­ся, на­вер­ное, до кон­ца жиз­ни бу­дет пре­сле­до­вать ме­ня ноч­ны­ми кош­ма­ра­ми. Зна­ко­мое с 17 лет, та­кое дорогое и лю­би­мое, ли­цо мо­е­го Саш­ки бы­ло страш­но пе­ре­ко­ше­но, в его безум­ном взгля­де был ужас, а ле­вой ру­кой он без­молв­но по­ка­зы­вал на свое гор­ло. Мой мозг обо­жгло: «Это ин­сульт!».

Я чет­ко по­ни­ма­ла — необ­хо­ди­мо немед­лен­но вы­звать «ско­рую», но мои ру­ки так тряс­лись, что я ни­как не мог­ла вклю­чить свой мо­биль­ник. Вы­ру­чил ста­рый ста­ци­о­нар­ный те­ле­фон. Од­ной ру­кой пы­та­ясь удер­жать по­те­ряв­ше­го ори­ен­та­цию и на­стой­чи­во стре­мя­ще­го­ся ку­да-то ид­ти му­жа, дру­гой я все-та­ки смог­ла на­брать «103» и, услы­шав го­лос дис­пет­че­ра, про­кри­чать в труб­ку: «У мо­е­го му­жа ин­сульт, по­жа­луй­ста, сроч­но при­шли­те бри­га­ду!».

Са­ня уже по­чти не дер­жал­ся на но­гах, и мне необ­хо­ди­мо бы­ло как-то без­опас­но его уса­дить, что­бы от­крыть дверь, ко­гда при­е­дет «ско­рая». Един­ствен­ный в кухне стул со спин­кой пре­да­тель­ски уехал в сто­ро­ну, и как в за­мед­лен­ной съем­ке мы мед­лен­но ста­ли па­дать на пол: муж — хва­та­ясь за сто­яв­шую воз­ле мой­ки на­пол­нен­ную водой по­су­ду, я — ста­ра­ясь удер­жать и максимально смяг­чить па­де­ние му­жа.

Нам по­вез­ло, что бли­жай­шая под­стан­ция «ско­рой» на­хо­дит­ся в 500 м от на­ше­го до­ма. Бри­га­да при­бы­ла очень быст­ро. За­дав несколь­ко во­про­сов, из ко­то­рых я в си­лу то­гдаш­не­го состояния пом­ню толь­ко «воз­раст» и «вре­мя по­яв­ле­ния пер­вых симп­то­мов», ме­ди­ки взя­лись за му­жа, ле­жав­ше­го в лу­же во­ды сре­ди ке­ра­ми­че­ских че­реп­ков.

Ко­гда Са­ню гру­зи­ли в ка­ре­ту «ско­рой» и со­би­ра­лись до­ста­вить в од­ну из цен­траль­ных ком­му­наль­ных боль­ниц Ки­е­ва, по­зво­ни­ла луч­шая по­дру­га, уже узнав­шая о несча­стье: «Пусть его ве­зут в «Оберіг», я обо всем до­го­во­ри­лась, вас ждут». На мои сла­бые по­пыт­ки по­яс­нить, что част­ная кли­ни­ка мне аб­со­лют­но не по кар­ма­ну, по­дру­га спо­кой­но от­ре­за­ла: «Ни о чем не ду­май, ве­зи».

В ма­шине бы­ло ужас­но хо­лод­но, при­мер­но, как и на ули­це в то но­ябрь­ское утро. Муж в мок­рой одеж­де с до­маш­ней по­душ­кой под го­ло­вой ле­жал под тон­ким до­маш­ним пле­дом и на мои во­про­сы, не хо­лод­но ли ему, ни­че­го не от­ве­чал. Он был в со­зна­нии, но я по­ня­тия не име­ла, слы­шит ли он ме­ня, по­ни­ма­ет ли, что го­во­рю.

Не­смот­ря на си­ре­ну и си­ний про­блес­ко­вый ма­я­чок, до­ро­гу на­шей ма­шине с крас­ным кре­стом ни­кто не усту­пал. «Ну по­че­му, по­че­му они так?! — я бы­ла в от­ча­я­нии. — Мы с мужем все­гда усту­па­ем до­ро­гу «ско­рой». «Все так го­во­рят, — го­лос вра­ча был спо­ко­ен, но в нем чув­ство­ва­лись мно­го­лет­ние уста­лость и скеп­сис. — А про­ехать по го­ро­ду невоз­мож­но…».

Тем не ме­нее, в «Обері­ге» мы бы­ли уже в 10.35, при­мер­но че­рез 1 час 20 ми­нут по­сле страш­но­го мгно­ве­ния, ко­гда я увидела пе­ре­ко­шен­ное ли­цо му­жа. Ка­тал­ку из ма­ши­ны быст­ро по­вез­ли пря­мо в ка­би­нет ком­пью­тер­ной то­мо­гра­фии, а мне вру­чи­ли пач­ку до­ку­мен­тов для за­пол­не­ния. Стро­гая, но очень веж­ли­вая док­тор — Леся Лео­ни­дов­на Куш­не­рен­ко — спо­кой­но и тер­пе­ли­во по­яс­ни­ла, что сей­час мо­е­му му­жу бу­дут де­лать некую про­це­ду­ру (то­гда я еще ни­че­го не зна­ла о тром­бо­ли­зи­се) и пы­тать­ся раз­мыть об­ра­зо­вав­ший­ся в его со­су­дах го­лов­но­го моз­га тромб, что воз­мож­ны нега­тив­ные по­след­ствия, на­при­мер кро­во­те­че­ние, и что мне необ­хо­ди­мо дать на эту про­це­ду­ру свое пись­мен­ное со­гла­сие. Я очень пло­хо со­об­ра­жа­ла в тот мо­мент, но по­ня­ла, что му­жу предоставляется шанс вы­жить, и под­пи­са­ла «ин­фор­ми­ро­ван­ное со­гла­сие». Са­ню увез­ли в ре­ани­ма­цию де­лать тром­бо­ли­зис. А я в пол­ном от­ча­я­нии за­сты­ла в хол­ле.

Че­рез ка­кое-то вре­мя по­зво­ни­ла по­дру­га: «Те­бе уже ска­за­ли? Там тромб 10–12 см. Па­ра­ли­зо­ва­на вся пра­вая сто­ро­на. Раз­мы­ва­ние не по­мог­ло. Врачи го­во­рят, что ес­ли сроч­но не сде­лать опе­ра­цию, он оста­нет­ся та­ким на­все­гда. Ес­ли вы­жи­вет». Мне по­ка­за­лось, что я са­ма уми­раю. Мозг от­ка­зы­вал­ся по­ве­рить, что все это про­ис­хо­дит на са­мом де­ле. Но че­рез несколь­ко ми­нут из ре­ани­ма­ции вы­шла врач и под­твер­ди­ла сло­ва по­дру­ги: «Мы уже вы­зва­ли «ско­рую». Вас сей­час от­ве­зут в дру­гую боль­ни­цу на опе­ра­цию. Там есть необ­хо­ди­мое обо­ру­до­ва­ние. Мы обо всем до­го­во­ри­лись. Долж­ны ус­петь — вы впи­сы­ва­е­тесь в ше­сти­ча­со­вое «те­ра­пев­ти­че­ское ок­но». По­том вы вер­не­тесь к нам». Го­лос был по­де­ло­во­му су­хим. Но ко­гда я по­про­си­ла ка­ко­го-ни­будь успо­ко­и­тель­но­го, Леся Лео­ни­дов­на на­ли­ла мне про­стой во­ды, ее гла­за по­теп­ле­ли, и, по­гла­див ме­ня по спине, она ска­за­ла: «Ни о чем не ду­май­те. Пред­ставь­те, что вы — ро­бот: де­лай­те, все что нуж­но, но ни о чем не ду­май­те». Это за­кли­на­ние «Я — ро­бот, я — ро­бот», а еще «Об этом я по­ду­маю зав­тра» Скар­летт О’ха­ры по­мог­ли мне про­жить сле­ду­ю­щие несколь­ко ме­ся­цев…

…При­е­хав­шая бри­га­да «ско­рой» бы­ла явно воз­му­ще­на, что ее вы­зва­ли в част­ную кли­ни­ку. Короткая дис­кус­сия с вра­ча­ми «Обері­га» за­вер­ши­лась все же со­гла­си­ем от­вез­ти нас в На­уч­но­прак­ти­че­ский центр эн­до­вас­ку­ляр­ной ней­ро­рент­ге­но­хи­рур­гии НАМН Укра­и­ны. Че­рез несколь­ко ми­нут му­жа пря­мо «с ко­лес» уже за­во­зи­ли в опе­ра­ци­он­ную. С мо­мен­та на­ча­ла ин­суль­та про­шло 4,5 ча­са.

Не знаю, сколь­ко ки­ло­мет­ров я про­ша­га­ла по длин­но­му ко­ри­до­ру боль­ни­цы, пе­ри­о­ди­че­ски за­ми­рая и ло­вя каж­дый звук под две­рью опе­ра­ци­он­ной, к то­му вре­ме­ни, ко­гда из нее вы­шел хи­рург. Он за­вел ме­ня в ком­на­ту, от­го­ро­жен­ную стек­лян­ной пе­ре­го­род­кой от опе­ра­ци­он­ной, где на сто­ле ле­жал мой Сань­ка, и на­чал что-то по­дроб­но объ­яс­нять, по­ка­зы­вая на экране ком­пью­те­ра изоб­ра­же­ние со­су­дов го­лов­но­го моз­га му­жа. На ме­ня сы­па­лись неве­до­мые ра­нее тер­ми­ны — «дис­сек­ция», «ок­клю­зия», «ре­три­ве­ры», «тром­бек­то­мия», и я, гля­дя че­рез стек­ло на непо­движ­но­го му­жа, ни­че­го не по­ни­ма­ла за ис­клю­че­ни­ем то­го, что воз­ник­ли ка­кие-то про­бле­мы. Но док­тор сно­ва и сно­ва тер­пе­ли­во объ­яс­нял. Наконец до ме­ня стал до­хо­дить смысл его слов. Ин­сульт у му­жа произошел из-за то­го, что в рай­оне шеи у него от­сло­и­лась часть внут­рен­ней стен­ки ле­вой сон­ной ар­те­рии — ве­ро­ят­но, в ре­зуль­та­те об­на­ру­жен­но­го во вре­мя опе­ра­ции вос­па­ле­ния, раз­вив­ше­го­ся, ско­рее все­го, как ослож­не­ние ви­рус­ной ин­фек­ции. Ку­со­чек от­сло­ив­шей­ся ткани, как кла­пан, пе­ре­крыл кро­во­ток, и вся ар­те­рия вы­ше это­го «кла­па­на» за­тром­би­ро­ва­лась, в ре­зуль­та­те че­го зна­чи­тель­ная часть моз­га оста­лась без кро­во­снаб­же­ния и, со­от­вет­ствен­но, без кислорода. Хи­рур­гам уда­лось про­чи­стить за­тром­би­ро­ван­ные со­су­ды с по­мо­щью то­го са­мо­го ред­ко­го и до­ро­го­сто­я­ще­го обо­ру­до­ва­ния — стент-ре­три­ве­ров — и тем са­мым вос­ста­но­вить кро­во­ток. Од­на­ко про­бле­ма за­клю­ча­ет­ся в том, что как толь­ко они на­чи­на­ют из­вле­кать ре­три­вер, ку­со­чек от­сло­ив­шей­ся ар­те­рии сно­ва пе­ре­кры­ва­ет ма­ги­страль­ный со­суд. Но мож­но по­про­бо­вать по­ста­вить стент, ко­то­рый при­жмет от­сло­ив­ший­ся ку­со­чек к стен­ке ар­те­рии и не поз­во­лит ему боль­ше ее пе­ре­кры­вать. Шан­сов на успех — 50 на 50, по­то­му что на дан­ный мо­мент не уда­лось най­ти в Ки­е­ве стент нуж­ной дли­ны: они до­ро­гие, ис­поль­зу­ют­ся ред­ко, со­от­вет­ствен­но, за­во­зят их не ча­сто. По­это­му мне необ­хо­ди­мо сей­час, по­ка муж на опе­ра­ци­он­ном сто­ле, и кро­во­снаб­же­ние его моз­га обес­пе­чи­ва­ет­ся бла­го­да­ря ре­три­ве­ру, ре­шить, ста­вить или не ста­вить ему стент пе­ред тем, как ре­три­вер окон­ча­тель­но из­вле­кут. Я спро­си­ла лишь од­но: «На­сколь­ко это рис­ко­ван­но? Это мо­жет ухуд­шить си­ту­а­цию?». «Нет. Вы мо­же­те про­сто зря потратить день­ги», — чест­но от­ве­тил мне хи­рург. «Но у нас ведь есть це­лых 50 процентов, так ведь? Зна­чит, ставь­те», — ска­за­ла я не ко­леб­лясь.

Ми­нут 40 при­шлось по­до­ждать, по­ка в кли­ни­ку при­ве­зут стент. А по­том бы­ло еще мно­го-мно­го ша­гов из кон­ца в ко­нец ко­ри­до­ра, преж­де чем я увидела разо­ча­ро­ван­но­го хи­рур­га: «Увы, стент не по­мог. Не хва­ти­ло двух сан­ти­мет­ров. Ар­те­рия за­кры­та, за­будь­те про нее. Мы очень ста­ра­лись, но, к со­жа­ле­нию, по­лу­чи­лось не все. Про­гноз по­ка да­вать не бу­ду. Да­вай­те по­до­ждем до утра, ко­гда сде­ла­ем то­мо­гра­фию».

Я очень ред­ко пла­чу. Но в ту первую ночь в пу­стой квар­ти­ре, за­жав ли­цо по­душ­кой, я долго да­же не пла­ка­ла, а вы­ла от ужа­са и безыс­ход­но­сти. А в го­ло­ве все вре­мя про­кру­чи­вал­ся один и тот же зри­тель­ный об­раз — огром­ное зер­каль­ное стек­ло с от­ра­же­ни­ем неба, в за­мед­лен­ной съем­ке раз­ле­та­ю­ще­е­ся вдре­без­ги. Как на­ша преж­няя жизнь.

Ра­но утром, подъ­ез­жая к больнице, я не зна­ла, что ожи­да­ет ме­ня за ее по­ро­гом. Я не зна­ла, пе­ре­жил ли муж эту ночь, и ста­ра­лась во­об­ще ни о чем не ду­мать. Но еще с по­ро­га па­ла­ты ин­тен­сив­ной те­ра­пии я увидела, что Са­ня ле­жит с от­кры­ты­ми глазами и, ка­жет­ся, узнал ме­ня, ко­гда я его по­це­ло­ва­ла. При этом он был аб­со­лют­но нем, а пра­вая ру­ка без­жиз­нен­но ле­жа­ла вдоль те­ла. Од­на­ко ко­гда я при­под­ня­ла край оде­я­ла, то увидела, что он усерд­но ше­ве­лит боль­шим паль­цем пра­вой но­ги, с яв­ным ин­те­ре­сом на­блю­дая за про­цес­сом. «Ты бу­дешь хо­дить», — на свой страх и риск за­яви­ла я, об­ни­мая му­жа.

Че­рез па­ру ча­сов, по­сле ком­пью­тер­ной то­мо­гра­фии, хи­рург, опе­ри­ро­вав­ший Са­шу, под­твер­дил: «Я по­чти уве­рен, что он бу­дет хо­дить. С пра­вой ру­кой — ху­же, бу­дут про­бле­мы. Еще бо­лее зна­чи­тель­ные — с ре­чью».

В этот же день мы вер­ну­лись в «Оберіг». Вни­ма­тель­но осмот­рев му­жа и за­дав мне массу во­про­сов, за­ве­ду­ю­щий ин­сульт­ным цен­тром Юрий Фло­мин ре­зю­ми­ро­вал: «У ва­ше­го му­жа тя­же­лый ише­ми­че­ский ин­сульт. Ему при­дет­ся про­ве­сти в кли­ни­ке не мень­ше ме­ся­ца. Всем нам пред­сто­ит очень се­рьез­ная и дли­тель­ная ра­бо­та». И по­со­ве­то­вал про­честь две кни­ги — «Мой ин­сульт был мне на­у­кой» Джил Тей­лор (аме­ри­кан­ско­го ней­ро­ана­то­ма, про­фес­со­ра Гар­вар­да, ко­то­рая пе­ре­жи­ла об­шир­ный ин­сульт в 37 лет и пол­но­стью вос­ста­но­ви­лась за во­семь лет), а так­же «Пла­стич­ность моз­га» Нор­ма­на Дой­джа (док­то­ра ме­ди­ци­ны, рас­ска­зы­ва­ю­ще­го о фе­но­мене ней­ро­пла­стич­но­сти и спо­соб­но­сти здо­ро­вых участ­ков моз­га брать на се­бя несвой­ствен­ные им ра­нее функ­ции по­вре­жден­ных).

На сле­ду­ю­щий день я ре­ши­тель­но ска­за­ла се­бе, что по­ра взять се­бя в ру­ки. Я на­шла и по­ста­ви­ла на вид­ное ме­сто фо­то­гра­фию, на ко­то­рой мы с мужем счаст­ли­во улы­ба­ем­ся в кадр. Сло­ва «Ты сно­ва бу­дешь та­ким!» ста­ли мо­ей еже­днев­ной мо­лит­вой. А еще я вста­ви­ла ба­та­рей­ку в по­да­рен­ные мужем ча­сы. Они сно­ва по­шли. В тот день на­ча­лась на­ша но­вая жизнь.

Но гля­дя на опу­тан­но­го мно­же­ством тру­бок по­чти непо­движ­но­го и не спо­соб­но­го из­дать ни зву­ка му­жа, я да­же в са­мых сме­лых меч­тах не мог­ла то­гда пред­ста­вить, что мой Саш­ка вер­нет­ся. Се­го­дня, спу­стя де­сять ме­ся­цев по­сле его ин­суль­та, мы ка­та­ем­ся на ве­ло­си­пе­дах и иг­ра­ем в бад­мин­тон, ло­вим ры­бу и со­би­ра­ем гри­бы, хо­дим в те­атр и ки­но. Са­ня со­вер­шен­но неза­ви­сим в бы­ту: он го­то­вит еду, уби­ра­ет квар­ти­ру и мо­ет по­су­ду, хо­дит в ма­га­зин, мо­жет объ­яс­нить­ся с незна­ко­мы­ми людьми, поль­зу­ет­ся те­ле­фо­ном и ком­пью­те­ром, и уже па­ру раз в неде­лю ез­дит со мной на ра­бо­ту, меч­тая ко­гда-то вер­нуть­ся ту­да пол­но­цен­ным со­труд­ни­ком. Юрий Фло­мин: «В ре­а­би­ли­та­ции — как в спор­те: чем боль­ших ре­зуль­та­тов вы хо­ти­те до­стичь, тем боль­ше уси­лий и вре­ме­ни необ­хо­ди­мо потратить»

Все это не про­изо­шло са­мо со­бой. Все это — ре­зуль­тат огром­ной ра­бо­ты ко­ман­ды вра­чей, ре­а­би­ли­то­ло­гов, ло­го­пе­дов, ней­ро­пси­хо­ло­га и, ко­неч­но же, на­шей с мужем. И мы не со­би­ра­ем­ся оста­нав­ли­вать­ся на до­стиг­ну­том: Са­ша за­но­во учит­ся чи­тать и пи­сать, на­стой­чи­во ра­бо­та­ет над улуч­ше­ни­ем ре­чи и па­мя­ти, пы­та­ет­ся упраж­не­ни­я­ми вос­ста­но­вить ося­за­ние и рас­ши­рить угол по­стра­дав­ше­го зре­ния. И мы уве­ре­ны, что пре­успе­ем на этом пу­ти.

Нас очень вдох­нов­ля­ют примеры из книг Д.тей­лор и Н.дой­джа и на­пут­ствен­ные сло­ва зав­от­де­ле­ни­ем док­то­ра Юрия Фло­ми­на при вы­пис­ке: «В ре­а­би­ли­та­ции — как в спор­те: чем боль­ших ре­зуль­та­тов вы хо­ти­те до­стичь, тем боль­ше уси­лий и вре­ме­ни необ­хо­ди­мо потратить».

Пе­чаль­ная ста­ти­сти­ка

Ес­ли во­об­ще умест­но го­во­рить о ка­ком-то ве­зе­нии в слу­чае тя­же­ло­го ин­суль­та, то мо­е­му му­жу неве­ро­ят­но по­вез­ло. Его исто­рия со­вер­шен­но нети­пич­на для укра­ин­ских ре­а­лий: про­ве­де­ние двух ред­ких в на­шей стране ме­ди­цин­ских вме­ша­тельств — тром­бо­ли­зи­са, а за­тем тром­бек­то­мии; ле­че­ние в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ном ин­сульт­ном центре, где муль­ти­дис­ци­пли­нар­ная ко­ман­да стро­го при­дер­жи­ва­ет­ся кли­ни­че­ских про­то­ко­лов на ос­но­ве до­ка­за­тель­ной ме­ди­ци­ны и де­ла­ет став­ку не на «фу­фло­ми­ци­ны», а на ран­нюю мо­би­ли­за­цию пациента и его ин­тен­сив­ную ре­а­би­ли­та­цию, — та­кой «на­бор» при остром на­ру­ше­нии моз­го­во­го кро­во­об­ра­ще­ния встре­ча­ет­ся в Укра­ине, увы, крайне ред­ко. Го­раз­до ча­ще лю­ди с по­доб­ной тя­же­стью ин­суль­та ес­ли и вы­жи­ва­ют, то до кон­ца жиз­ни оста­ют­ся глу­бо­ки­ми ин­ва­ли­да­ми, при­ко­ван­ны­ми к по­сте­ли.

Пе­ред Все­мир­ным днем борь­бы с ин­суль­том, от­ме­ча­е­мым на всей пла­не­те 29 ок­тяб­ря, при­ве­ду неко­то­рые груст­ные циф­ры.

Со­глас­но офи­ци­аль­ной ста­ти­сти­ке, в част­но­сти эпи­де­мио­ло­ги­че­ской ин­фор­ма­ции, со­дер­жа­щей­ся в Уни­фи­ци­ро­ван­ном кли­ни­че­ском про­то­ко­ле ме­ди­цин­ской по­мо­щи (УКПМП) при ише­ми­че­ском ин­суль­те, утвер­жден­ном при­ка­зом Ми­ни­стер­ства здра­во­охра­не­ния Укра­и­ны №602 от 03.08.2012 г., еже­год­но в Укра­ине от 100 до 120 тыс. чел. впер­вые пе­ре­но­сят моз­го­вой ин­сульт, т.е. за­бо­ле­ва­е­мость со­став­ля­ет 280–290 слу­ча­ев на 100 тыс. на­се­ле­ния и пре­вы­ша­ет сред­ний по­ка­за­тель в раз­ви­тых стра­нах Ев­ро­пы (200 на 100 тыс. на­се­ле­ния). Око­ло тре­ти за­бо­лев­ших ин­суль­том в на­шей стране (33–36%) — лю­ди тру­до­спо­соб­но­го воз­рас­та. По дан­ным Мин­здра­ва, по­лу­чен­ным ZN.UA в от­вет на ин­фор­ма­ци­он­ный за­прос, в 2014 г. в Укра­ине бы­ло офи­ци­аль­но за­ре­ги­стри­ро­ва­но 94014 слу­ча­ев ин­суль­та (266,5 на 100 тыс. на­се­ле­ния), в 2015-м — 96319 (274,1), в 2016-м — 97805 (279,6), в 2017-м — 96978 (278,7).

Со­глас­но офи­ци­аль­ной ста­ти­сти­ке, при­ве­ден­ной в УКПМП, вслед­ствие моз­го­во­го ин­суль­та в Укра­ине еже­год­но уми­ра­ют от 40 до 45 тыс. чел., это бо­лее 87 слу­ча­ев на 100 тыс. на­се­ле­ния. В Ев­ро­пе же дан­ный по­ка­за­тель го­раз­до ни­же — 37–47 на 100 тыс.

Од­на­ко ре­аль­ная си­ту­а­ция в Укра­ине, утвер­жда­ют спе­ци­а­ли­сты, еще пе­чаль­нее. «Де­ло в том, что 20–30% боль­ных с ин­суль­том не попадают в боль­ни­цу, ин­фор­ма­ции по ним нет, по­это­му ис­тин­ной ста­ти­сти­ки в на­шей стране ни­кто не зна­ет», — по­яс­ня­ет за­слу­жен­ный врач Укра­и­ны Юрий Фло­мин. — На За­па­де су­ще­ству­ет опре­де­лен­ная

ме­то­ди­ка рас­че­тов, ес­ли при­ме­нить ее к Укра­ине, то, на­при­мер, в 2015 г., со­глас­но до­кла­ду «Бре­мя ин­суль­та в Ев­ро­пе», у нас бы­ло 143 тыс. ин­суль­тов». За­ме­тим, что это по­чти в 1,5 ра­за боль­ше, чем по дан­ным Мин­здра­ва Укра­и­ны.

Об­шир­ный до­клад «Ста­ти­сти­ка заболеваний серд­ца и ин­суль­тов» (март 2018 г.) Аме­ри­кан­ской кар­дио­ло­ги­че­ской ас­со­ци­а­ции (AHA) де­мон­стри­ру­ет дан­ные по Укра­ине, за­ни­ма­ю­щей пер­вое ме­сто в ре­ги­оне по уров­ню смерт­но­сти от ин­суль­тов: в 2014 г. в на­шей стране для муж­чин она со­став­ля­ла 204,3 слу­чая на 100 тыс., для жен­щин — 105,7, т.е. в сред­нем 155 смер­тей на 100 тыс. чел. Это по­чти в 1,8 ра­за боль­ше, чем по дан­ным офи­ци­аль­ной укра­ин­ской ста­ти­сти­ки.

Ре­зуль­та­ты Все­мир­но­го ис­сле­до­ва­ния бре­ме­ни заболеваний 2017 г. сви­де­тель­ству­ют, что в Укра­ине ин­сульт по­преж­не­му оста­ет­ся вто­рой (по­сле ише­ми­че­ской болезни серд­ца) наи­бо­лее частой причиной преж­де­вре­мен­ной смерт­но­сти и ин­ва­лид­но­сти (при­ме­ча­тель­но, что на­ша стра­на не оправ­ды­ва­ет про­гно­зы за­пад­ных экс­пер­тов и де­мон­стри­ру­ет про­дол­жи­тель­ность жиз­ни ни­же ожи­да­е­мой: в 1990 г. для жен­щин ожи­да­е­мая бы­ла 77,9 лет, на­блю­да­е­мая — 74,6; для муж­чин — 71,7 и 65,2 со­от­вет­ствен­но; в 2016 г. для жен­щин — 79 и 77, для муж­чин — 72,7 и 67).

В США ин­сульт был вто­рой причиной смер­ти 15 лет на­зад, се­го­дня он лишь на 5-м ме­сте, в Бри­та­нии — на 4-м, в ЕС — на 3-м (бла­го­да­ря но­вым чле­нам Ев­ро­со­ю­за, где уро­вень це­ре­б­ро­вас­ку­ляр­ных заболеваний заметно вы­ше, чем в «ста­рой» Ев­ро­пе).

Меж­ду­на­род­ные ис­сле­до­ва­ния по­ка­зы­ва­ют, что за по­след­ние де­ся­ти­ле­тия в раз­ви­тых стра­нах по все­му ми­ру смерт­ность от ин­суль­тов значительно сни­зи­лась, а ос­нов­ное бре­мя этой болезни ло­жит­ся на го­су­дар­ства со сред­ним до­стат­ком и осо­бен­но бед­ные стра­ны — Во­сточ­ную Ев­ро­пу (Укра­и­ну, Мол­до­ву, Бе­ла­русь), Рос­сию, зна­чи­тель­ную часть Азии, Аф­ри­ку юж­нее Са­ха­ры. Со­глас­но вы­ше­упо­мя­ну­то­му аме­ри­кан­ско­му до­кла­ду, в 2010 г. во всем ми­ре за­фик­си­ро­ва­но 11,6 млн слу­ча­ев ише­ми­че­ско­го ин­суль­та (ИИ) и 5,3 млн ге­мор­ра­ги­че­ско­го (ГИ), из них на стра­ны со сред­ним и низ­ким уров­нем до­хо­дов при­шлось 63% ише­ми­че­ских ин­суль­тов и 80% ге­мор­ра­ги­че­ских. И ес­ли с 1990 г. по 2010 г. в раз­ви­тых го­су­дар­ствах ко­ли­че­ство ИИ сни­зи­лось на 13%, а ГИ — на 19%, то в бед­ных и сред­не­обес­пе­чен­ных стра­нах ста­ти­сти­ка ИИ су­ще­ствен­но не из­ме­ни­лась, а ко­ли­че­ство ГИ воз­рос­ло на 22%.

Ис­сле­до­ва­те­ли уста­но­ви­ли, что уро­вень смерт­но­сти от ин­суль­та сни­жа­ет­ся на 4% с каж­дой до­пол­ни­тель­ной ты­ся­чей дол­ла­ров ва­ло­во­го на­ци­о­наль­но­го до­хо­да (ВНД) на ду­шу на­се­ле­ния. Вот и срав­ни­те: по рас­че­там Все­мир­но­го бан­ка, в 2017 г. в США ВНД на ду­шу на­се­ле­ния был 56,18 тыс. долл. (14-е ме­сто в ми­ре), в бо­лее близ­ких нам Эсто­нии — 17,75 тыс. долл. (60-е ме­сто), Лит­ве — 14,77 тыс. долл. (71-е), Лат­вии — 14,63 тыс. долл. (72-е), Поль­ше — 12,68 тыс. долл. (75-е), а в Укра­ине — 2,31 тыс. долл. (158-е ме­сто)…

Да­же офи­ци­аль­ная украинская ста­ти­сти­ка сви­де­тель­ству­ет: в на­шей стране 30–40% боль­ных с ин­суль­том уми­ра­ют в те­че­ние пер­вых 30 дней и до 50% — в те­че­ние го­да от на­ча­ла заболевания, 20–40% вы­жив­ших ста­но­вят­ся за­ви­си­мы­ми от по­сто­рон­ней по­мо­щи и лишь око­ло 10% воз­вра­ща­ют­ся к пол­но­цен­ной жиз­ни. По сло­вам

док­то­ра Юрия Фло­ми­на, в Укра­ине есть от­де­ле­ния, где смерт­ность ин­сульт­ных па­ци­ен­тов до­хо­дит до 100%.

Без про­то­ко­ла

Aeал­кое ни­щен­ское со­сто­я­ние на­шей ме­ди­ци­ны об­ще­из­вест­но: не хва­та­ет все­го — ме­ди­ка­мен­тов, обо­ру­до­ва­ния, ко­ек, про­фес­си­о­наль­ных и чест­ных вра­чей, от­вет­ствен­ных и со­стра­да­тель­ных мед­се­стер. Од­на­ко, уве­ре­ны про­фес­си­о­на­лы, ка­че­ство по­мо­щи при ин­суль­те мож­но заметно улуч­шить и без огром­ных фи­нан­со­вых вли­ва­ний. И преж­де все­го, необ­хо­ди­мо при­дер­жи­вать­ся утвер­жден­ных Мин­здра­вом уни­фи­ци­ро­ван­ных кли­ни­че­ских про­то­ко­лов, раз­ра­бо­тан­ных на прин­ци­пах до­ка­за­тель­ной ме­ди­ци­ны с уче­том со­вре­мен­ных меж­ду­на­род­ных ре­ко­мен­да­ций, за­фик­си­ро­ван­ных в кли­ни­че­ских ру­ко­вод­ствах раз­ви­тых за­пад­ных стран. Про­то­ко­лы по ише­ми­че­ско­му ин­суль­ту и тром­бо­ли­зи­су утвер­жде­ны еще в 2012 г., по ге­мор­ра­ги­че­ско­му — в 2014-м. Но по­че­му-то очень мно­гие врачи в на­шей стране счи­та­ют, что они и са­ми все зна­ют, и в со­сто­я­нии ле­чить па­ци­ен­тов с ин­суль­том без ка­ких-то там про­то­ко­лов. Тем бо­лее, ко­гда сле­до­ва­ние им или их иг­но­ри­ро­ва­ние ни­кем не кон­тро­ли­ру­ет­ся, а на­ру­ше­ние не вле­чет ни­ка­кой от­вет­ствен­но­сти. Но ес­ли бы во всех кли­ни­ках, при­ни­ма­ю­щих боль­ных с ин­суль­том, при­дер­жи­ва­лись УКПМП, то, уве­ре­на ру­ко­во­ди­тель ВОО «Украинская ас­со­ци­а­ция борь­бы с ин­суль­том» док­тор Марина Гу­ля­е­ва, вы­жи­ва­е­мость па­ци­ен­тов бы­ла бы вы­ше, а уро­вень ин­ва­лид­но­сти ни­же.

В этих про­то­ко­лах по­дроб­но рас­пи­са­ны дей­ствия каж­до­го зве­на це­поч­ки, участ­ву­ю­ще­го в спа­се­нии и ле­че­нии па­ци­ен­тов с ин­суль­том — от дис­пет­че­ра «ско­рой», при­ни­ма­ю­ще­го вы­зов, до вра­чей спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных кли­ни­че­ских от­де­ле­ний. Од­на­ко ре­аль­ность, увы, весьма да­ле­ка от пред­пи­са­ний этих до­ку­мен­тов.

Ко­гда охва­чен­ная ужа­сом я в па­ни­ке на­бра­ла «103», дис­пет­чер, ра­за три пе­ре­спро­сив наш ад­рес и неспеш­но за­пи­сав воз­раст му­жа, лишь недо­воль­но одер­ну­ла ме­ня: «Aeен­щи­на, не кри­чи­те!». Хо­тя, со­глас­но про­то­ко­лу, по­сле то­го как я со­об­щи­ла о по­до­зре­нии на ин­сульт, дис­пет­чер обя­за­на бы­ла за­дать во­про­сы — мо­жет ли боль­ной под­нять од­но­вре­мен­но обе ру­ки, есть ли у него на­ру­ше­ния ре­чи, вре­мя воз­ник­но­ве­ния этих симп­то­мов. Кро­ме то­го, дис­пет­чер долж­на бы­ла дать мне необ­хо­ди­мые со­ве­ты: не да­вать па­ци­ен­ту есть и пить, со­здать ему спо­кой­ную об­ста­нов­ку, не остав­лять без при­смот­ра, при­го­то­вить все при­ни­ма­е­мые им лекарства до при­ез­да «ско­рой». Вме­сто все­го вы­ше­пе­ре­чис­лен­но­го дис­пет­чер лишь бурк­ну­ла «Ожи­дай­те» и по­ве­си­ла труб­ку.

Со­блю­да­ла ли про­то­кол при­быв­шая бри­га­да «ско­рой», не мо­гу ска­зать, по­то­му что, ко­гда ме­ди­ки су­е­ти­лись над мужем, я по их ука­за­нию бе­га­ла по со­сед­ским квар­ти­рам и дво­ру, пы­та­ясь утром ра­бо­че­го дня най­ти чет­ве­рых «креп­ких муж­чин» для пе­ре­нос­ки му­жа из квар­ти­ры в ка­ре­ту «ско­рой». Из пред­пи­сан­ных про­це­дур я ви­де­ла лишь из­ме­ре­ние дав­ле­ния и уста­нов­ку внут­ри­вен­но­го ка­те­те­ра, че­рез ко­то­рый ему в ма­шине ка­па­ли ка­кую-то жид­кость. Му­жа так­же пра­виль­но уло­жи­ли на спи­ну, при­под­няв его го­ло­ву на 30 гра­ду­сов (поз­же я узнаю, что это де­ла­лось для предот­вра­ще­ния ослож­не­ния — ас­пи­ра­ци­он­ной пнев­мо­нии). Бри­га­да «ско­рой» при­бы­ла, как и пред­пи­са­но, в те­че­ние 10 ми­нут, дей­ство­ва­ла быст­ро, сра­зу же со­гла­си­лась от­вез­ти му­жа в ин­сульт­ный центр част­ной кли­ни­ки, со­об­щи­ла по те­ле­фо­ну вра­чам «Обері­га» всю имев­шу­ю­ся у них ин­фор­ма­цию и успе­ла до­ста­вить му­жа в боль­ни­цу все­го че­рез 1 час 20 ми­нут по­сле по­яв­ле­ния у него пер­вых страш­ных симп­то­мов, с боль­шим за­па­сом впи­сав­шись в т.н. «те­ра­пев­ти­че­ское ок­но». «Мы успе­ва­ем, не вол­нуй­тесь, мы успе­ва­ем», — всю до­ро­гу, как за­кли­на­ние, твер­ди­ла врач «ско­рой».

Де­ло в том, что толь­ко в те­че­ние пер­вых 4,5 ча­сов с на­ча­ла ише­ми­че­ско­го ин­суль­та (т.е. вы­зван­но­го тром­бом, за­ку­по­рив­шим моз­го­вой кро­ве­нос­ный со­суд) воз­мож­но про­ве­де­ние т.н. си­стем­но­го тром­бо­ли­зи­са с по­мо­щью пре­па­ра­та аль­теп­ла­зе, рас­тво­ря­ю­ще­го ме­ша­ю­щий нор­маль­но­му кро­во­об­ра­ще­нию тромб.

К со­жа­ле­нию, да­ле­ко не все па­ци­ен­ты и их род­ствен­ни­ки, впер­вые столк­нув­ши­е­ся с ин­суль­том, по­ни­ма­ют, что про­изо­шло, и зна­ют, что это неот­лож­ное со­сто­я­ние, тре­бу­ю­щее немед­лен­ной ме­ди­цин­ской по­мо­щи. Кто-то во­об­ще не вы­зы­ва­ет «ско­рую» — «авось, са­мо ка­кто рас­со­сет­ся», кто-то тя­нет в на­деж­де, что боль­но­му ста­нет луч­ше. Врачи-нев­ро­ло­ги же ча­сто по­вто­ря­ют: «вре­мя = мозг», ведь при остром на­ру­ше­нии моз­го­во­го кро­во­об­ра­ще­ния каж­дую ми­ну­ту гиб­нут при­мер­но 2 млн ней­ро­нов.

Но да­же ес­ли «ско­рая» вы­зва­на во­вре­мя, и па­ци­ент быст­ро до­став­лен в боль­ни­цу, в на­ших ре­а­ли­ях это еще со­вер­шен­но не за­лог по­зи­тив­но­го ре­зуль­та­та. Не­смот­ря на пред­пи­са­ние про­то­ко­ла — гос­пи­та­ли­зи­ро­вать боль­но­го с по­до­зре­ни­ем на ин­сульт в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные ин­сульт­ные от­де­ле­ния мно­го­про­филь­ных ле­чеб­ных учреae­де­ний, от­де­ле­ния ин­тен­сив­ной те­ра­пии, от­де­ле­ния неот­лоae­ной (экс­трен­ной) мед­по­мо­щи или мно­го­про­филь­ные боль­ни­цы ин­тен­сив­но­го ле­че­ния, в ко­то­рых име­ют­ся воз­моae­но­сти в круг­ло­су­точ­ном реaeи­ме обес­пе­чи­вать про­ве­де­ние ней­ро­ви­зу­а­ли­за­ции (КТ/МРТ), мо­ни­то­ринг ви­таль­ных функ­ций, ла­бо­ра­тор­ный кон­троль и ока­за­ние по­мо­щи спе­ци­аль­но под­го­тов­лен­ным для ле­че­ния ин­суль­та мед­пер­со­на­лом, — ча­ще все­го па­ци­ен­ты с ин­суль­том попадают ли­бо в нев­ро­ло­ги­че­ское, ли­бо да­же в те­ра­пев­ти­че­ское от­де­ле­ние бли­жай­шей или де­жур­ной боль­ни­цы, где, как пра­ви­ло, боль­шин­ства вы­ше­пе­ре­чис­лен­но­го нет.

Недав­но мы с мужем ста­ли сви­де­те­ля­ми воз­му­ти­тель­но­го слу­чая, ко­гда бри­га­да «ско­рой» Обу­хо­ва от­ка­за­лась вез­ти 59-летнего муж­чи­ну с яв­ны­ми симп­то­ма­ми ин­суль­та в од­ну из луч­ших спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных кли­ник Ки­е­ва, где это­го пациента уже ждали ней­ро­хи­рур­ги. Ни­ка­кие уго­во­ры род­ствен­ни­ков, их на­по­ми­на­ния, что при ин­суль­те до­ро­га каж­дая ми­ну­та, и да­же пред­ло­же­ние опла­тить до­став­ку близ­ко­го че­ло­ве­ка в Ки­ев не возы­ме­ли дей­ствия. Ме­ди­ки ска­за­ли, что им необ­хо­ди­мо со­гла­со­ва­ние та­кой пе­ре­воз­ки по­че­му-то с Бе­лой Цер­ко­вью, и на­пра­ви­лись с боль­ным в Укра­ин­ку, что­бы ему там «по­ста­ви­ли ка­пель­ни­цу». В ре­зуль­та­те сын пациента от­ка­зал­ся от та­кой «по­мо­щи» и был вы­нуж­ден вез­ти от­ца в сто­лич­ную боль­ни­цу са­мо­сто­я­тель­но на ма­шине дру­га. В Центре эн­до­вас­ку­ляр­ной ней­ро­рент­ге­но­хи­рур­гии под­твер­ди­ли: у пациента — ише­ми­че­ский ин­сульт, необ­хо­ди­ма опе­ра­ция. Бы­ла сроч­но про­ве­де­на тром­бо­экс­трак­ция — удаление тром­ба. В ре­зуль­та­те па­ци­ен­ту со­хра­ни­ли не толь­ко жизнь, но и воз­мож­ность дви­гать­ся и го­во­рить. А ес­ли бы сын это­го пациента стал ждать «со­гла­со­ва­ния с Бе­лой Цер­ко­вью» или со­гла­сил­ся, что­бы его от­ца «про­ка­па­ли» в рай­он­ной больнице в Укра­ин­ке? Об этом им обо­им не хо­чет­ся се­го­дня да­же ду­мать.

А ведь в Укра­ине уже есть весьма успеш­ный опыт со­труд­ни­че­ства «ско­рой» и спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­го ин­сульт­но­го бло­ка: в Вин­ниц­кой об­ла­сти па­ци­ен­тов с по­до­зре­ни­ем на ин­сульт «ско­рые», не тра­тя дра­го­цен­но­го вре­ме­ни на сла­бо осна­щен­ные «рай­он­ки», ве­зут сра­зу в Вин­ниц­кую об­ласт­ную пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­скую боль­ни­цу им. А.ющен­ко, где со­зда­но спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ное ин­сульт­ное от­де­ле­ние. По­че­му же этот опыт до сих пор не рас­про­стра­ни­ли на всю Укра­и­ну? Ри­то­ри­че­ский во­прос…

Но и по­па­да­ние в ме­д­учре­жде­ние, соответствующее тре­бо­ва­ни­ям про­то­ко­ла, увы, от­нюдь не яв­ля­ет­ся га­ран­ти­ей успеш­но­го ис­хо­да. По до­ро­ге в боль­ни­цу врач «ско­рой» поделилась со мной историей: «Был у нас как-то вы­зов — то­же на «мо­ло­дой» ин­сульт, спе­ши­ли, как мог­ли, впи­са­лись в «те­ра­пев­ти­че­ское ок­но», я вра­чам в кли­ни­ке го­во­рю: «Мы успе­ли, мо­же­те де­лать тром­бо­ли­зис», а они по­улы­ба­лись, пле­ча­ми по­жа­ли и… ни­че­го де­лать не ста­ли. Aeал­ко, мо­ло­дой ведь му­жик был». И ведь этот эпи­зод произошел не в ма­лень­кой сла­бо осна­щен­ной сель­ской больнице, а в ки­ев­ской кли­ни­ке, име­ю­щей все необ­хо­ди­мое для про­ве­де­ния про­це­ду­ры, спа­са­ю­щей мозг и значительно умень­ша­ю­щей сте­пень ин­ва­лид­но­сти.

Дру­гой при­мер. Род­ствен­ни­ка мо­ей кол­ле­ги при­вез­ли с ин­суль­том в од­ну из ки­ев­ских цен­траль­ных боль­ниц (к сло­ву, в ту, ку­да из­на­чаль­но «ско­рая» со­би­ра­лась вез­ти мо­е­го му­жа). Да­же не имея ме­до­бра­зо­ва­ния, кол­ле­га по­ни­ма­ла, что ее близ­ко­му че­ло­ве­ку как мож­но быст­рее долж­ны сде­лать КТ или МРТ для уста­нов­ле­ния точ­но­го ди­а­гно­за и на­зна­че­ния ле­че­ния. Че­рез па­ру ча­сов, ко­гда она по­ин­те­ре­со­ва­лась, ко­гда же ее род­ствен­ни­ку наконец-то «про­све­тят мозг», ей от­ве­ти­ли: «У нас МРТ по за­пи­си, и на се­го­дня сво­бод­ных «окон» нет». «Но ведь у ко­го-то это пла­но­вая про­це­ду­ра, у нас же тут ин­сульт!», — воз­му­ти­лась кол­ле­га и, будучи че­ло­ве­ком на­стой­чи­вым, до­би­лась, что­бы ей да­ли те­ле­фо­ны за­пи­сан­ных на тот день на МРТ па­ци­ен­тов, и до­го­во­ри­лась с од­ним из них о пе­ре­но­се его ис­сле­до­ва­ния на дру­гое чис­ло, осво­бо­див «ок­но» для сво­е­го близ­ко­го че­ло­ве­ка.

В слу­чае с род­ствен­ни­ком мо­ей кол­ле­ги врачи гру­бо на­ру­ши­ли по­ло­же­ние про­то­ко­ла, гла­ся­ще­го, что «ней­ро­ви­зу­а­ли­за­ция го­лов­но­го моз­га вы­пол­ня­ет­ся всем па­ци­ен­там с ОНМК в пер­во­оче­ред­ном по­ряд­ке (в пре­де­лах 24 ча­сов от на­ча­ла симп­то­мов)», а «па­ци­ен­ты, яв­ля­ю­щи­е­ся кан­ди­да­та­ми для про­ве­де­ния си­стем­но­го тром­бо­ли­зи­са, проходят ней­ро­ви­зу­а­ли­за­цию вне оче­ре­ди!», по­сколь­ку «вре­мя иг­ра­ет ре­ша­ю­щее зна­че­ние для про­ве­де­ния эф­фек­тив­но­го ле­че­ния». (К сло­ву, на­при­мер, в Бри­та­нии КТ/МРТ ре­ко­мен­до­ва­но де­лать в те­че­ние первого ча­са по­сле гос­пи­та­ли­за­ции, и так на се­го­дня про­ис­хо­дит уже в по­ло­вине слу­ча­ев). Но о чем мож­но го­во­рить, ес­ли в Укра­ине в неко­то­рых кли­ни­ках ле­чат боль­ных с ин­суль­том во­об­ще без ка­кой-ли­бо ней­ро­ви­зу­а­ли­за­ции! По сви­де­тель­ству вра­чей «Обері­га», им ка­кто при­шлось вы­ха­жи­вать пациента из дру­гой об­ла­сти, где в та­мош­ней больнице без про­ве­де­ния КТ или МРТ его по­че­му­то ле­чи­ли от ге­мор­ра­ги­че­ско­го ин­суль­та (т.е. кро­во­из­ли­я­ния в мозг), хо­тя ин­сульт у него был, как вы­яс­ни­лось уже на КТ в «Обері­ге», ише­ми­че­ский и тре­бо­вал со­вер­шен­но дру­го­го ле­че­ния.

Тром­бо­ли­зис — спа­си­тель­ная «про­мыв­ка моз­гов»

Счаст­лив­чи­ков, ко­то­рым бы­ла про­ве­де­на спа­си­тель­ная си­стем­ная тром­бо­ли­ти­че­ская те­ра­пия (СТЛТ), в Укра­ине крайне ма­ло. Сколь­ко имен­но? Офи­ци­аль­ной ин­фор­ма­ции мы не по­лу­чи­ли. Во­семь из де­вя­ти во­про­сов ZN.UA, со­дер­жа­щих­ся в об­ра­ще­нии к Ми­ни­стер­ству здра­во­охра­не­ния и ка­са­ю­щих­ся ле­че­ния ин­суль­та и мо­ни­то­рин­га вы­пол­не­ния со­от­вет­ству­ю­щих кли­ни­че­ских про­то­ко­лов, Мин­здрав про­игно­ри­ро­вал без объ­яс­не­ния при­чин. Мож­но пред­по­ло­жить, что офи­ци­аль­ной ста­ти­сти­ки (а имен­но сколь­ко про­це­дур тром­бо­ли­зи­са про­во­дит­ся в Укра­ине еже­год­но, и сколь­ко вы­де­ля­ет­ся го­су­дар­ством на это средств) про­сто не су­ще­ству­ет. Ли­бо она на­столь­ко пе­чаль­на, что де­лить­ся ею с жур­на­ли­ста­ми ми­ни­стер­ство не хо­чет.

В про­то­ко­ле, утвер­жден­ном шесть лет на­зад, ска­за­но, что в Укра­ине еже­год­но вы­пол­ня­ет­ся до 120 про­це­дур СТЛТ при остром ише­ми­че­ском ин­суль­те, что яв­ля­ет­ся весьма низ­ким по­ка­за­те­лем: то­гда как в стра­нах Ев­ро­пы тром­бо­ли­зис при­ме­ня­ет­ся в 5–15% слу­ча­ев ИИ, в на­шей стране его по­лу­ча­ет лишь 0,12% (!) па­ци­ен­тов.

Ли­дер­ство по ко­ли­че­ству про­ве­ден­ных тром­бо­ли­зи­сов (бла­го­да­ря эф­фек­тив­но ор­га­ни­зо­ван­ной в об­ла­сти си­сте­ме ока­за­ния по­мо­щи при ин­суль­те) уже бо­лее 10 лет удер­жи­ва­ет Вин­ниц­кая об­ласт­ная пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ская боль­ни­ца (око­ло 100 про­це­дур в год).

По дан­ным, по­лу­чен­ным на­ми у зав­ка­фед­рой Вин­ниц­ко­го на­ци­о­наль­но­го ме­ду­ни­вер­си­те­та им. Пи­ро­го­ва про­фес­со­ра Сер­гея Мос­ков­ко, в 2015 г. во всей Укра­ине бы­ло про­ве­де­но 246 про­це­дур си­стем­но­го тром­бо­ли­зи­са, в 2016-м — 298 (+21%), в 2017-м — 385 (+29%). Но и это — кап­ля в мо­ре.

На­при­мер, в Бри­та­нии, по дан­ным бри­тан­ской Ас­со­ци­а­ции по борь­бе с ин­суль­том, при­ве­ден­ным в ста­ти­сти­че­ском об­зо­ре в ян­ва­ре 2017 г., 12% па­ци­ен­тов удо­вле­тво­ря­ют тре­бо­ва­ни­ям про­ве­де­ния им тром­бо­ли­ти­че­ской те­ра­пии (при­мер­но 10 тыс. чел.), из них по­лу­ча­ют тром­бо­ли­зис 85%. В 2015–16 гг. бо­лее чем по­ло­вине этих боль­ных СТЛТ бы­ла про­ве­де­на в те­че­ние ча­са (!) по­сле при­бы­тия в боль­ни­цу. В Укра­ине о по­доб­ных по­ка­за­те­лях мож­но толь­ко меч­тать.

Не­до­ста­точ­ное ко­ли­че­ство ме­д­учре­жде­ний, осна­щен­ных обо­ру­до­ва­ни­ем для ней­ро­ви­зу­а­ли­за­ции и име­ю­щих ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный пер­со­нал для про­ве­де­ния тром­бо­ли­зи­са при ин­суль­те; низ­кая ин­фор­ми­ро­ван­ность на­се­ле­ния об ин­суль­те как неот­лож­ном со­сто­я­нии; огра­ни­чен­ная воз­мож­ность до­став­ки па­ци­ен­тов в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные ме­д­учре­жде­ния в те­че­ние трех-че­ты­рех ча­сов с мо­мен­та пер­вых симп­то­мов заболевания; вы­со­кая сто­и­мость про­це­ду­ры тром­бо­ли­зи­са (1,2– 2 тыс. долл.) — вот ос­нов­ные при­чи­ны, по­че­му си­стем­ная тром­бо­ли­ти­че­ская те­ра­пия, ши­ро­ко при­ме­ня­е­мая в раз­ви­тых стра­нах, в Укра­ине до­ступ­на лишь очень немно­гим.

Те­перь вы по­ни­ма­е­те, по­че­му я счи­таю, что мо­е­му му­жу по­вез­ло? Ме­ди­кам «ско­рой» и «Обері­га» уда­лось не толь­ко уло­жить­ся в 4,5-ча­со­вое «те­ра­пев­ти­че­ское ок­но» для про­ве­де­ния тром­бо­ли­зи­са, но и ко­гда эта про­це­ду­ра не да­ла же­ла­е­мо­го ре­зуль­та­та, они успе­ли до­го­во­рить­ся и пе­ре­вез­ти му­жа в дру­гую кли­ни­ку, по­пав в 6-ча­со­вое «ок­но» для про­ве­де­ния тром­бек­то­мии — еще бо­лее ред­ко­го, чем тром­бо­ли­зис, вме­ша­тель­ства. Дан­ную эн­до­вас­ку­ляр­ную опе­ра­цию по ме­ха­ни­че­ско­му раз­ру­ше­нию и из­вле­че­нию тром­ба из со­су­дов го­лов­но­го моз­га с по­мо­щью спе­ци­аль­но­го до­ро­го­сто­я­ще­го им­порт­но­го обо­ру­до­ва­ния — стент-ре­три­ве­ров — в Укра­ине на­ча­ли де­лать лишь в по­след­ние го­ды. Да­же в той же Бри­та­нии, где по­доб­ных опе­ра­ций про­во­дят значительно боль­ше, чем у нас (око­ло 400 в 2015– 16 гг.), се­ту­ют, что она от­ста­ет от Германии, Фран­ции и США — там дан­ная про­це­ду­ра уже ста­ла «зо­ло­тым стан­дар­том» при ле­че­нии ИИ, и что в 2016 г. лишь 83 вра­ча сообщили о сво­ей ком­пе­тент­но­сти про­во­дить тром­бек­то­мию. Мож­но пред­по­ло­жить, что в Укра­ине та­ких спе­ци­а­ли­стов во­об­ще еди­ни­цы. Зо­ло­тые ру­ки двух из них, по сути, спас­ли боль­шую часть моз­га мо­е­го му­жа и вос­ста­но­ви­ли его моз­го­вое кро­во­об­ра­ще­ние.

«Ни­че­го че­рез рот!»

Но да­же по­па­да­ние в до­ли про­цен­та па­ци­ен­тов, ко­то­рым по­счаст­ли­ви­лось по­лу­чить сра­зу два ред­ких для на­шей стра­ны ме­ди­цин­ских вме­ша­тель­ства, на­ли­чие в больнице до­ро­го­сто­я­ще­го обо­ру­до­ва­ния и про­фес­си­о­на­лизм вра­чей не убе­рег­ли мо­е­го му­жа от еще од­ной бе­ды, имев­шей все шан­сы стать фа­таль­ной.

Ко­гда му­жа по­сле опе­ра­ции пе­ре­ве­ли в ре­ани­ма­цию, та­мош­няя мед­сест­ра вы­да­ла мне спи­сок необ­хо­ди­мо­го, где по­ми­мо ле­карств, влаж­ных сал­фе­ток и бу­маж­ных по­ло­те­нец зна­чи­лись во­да и ке­фир. На сле­ду­ю­щее утро, ко­гда я при­мча­лась в боль­ни­цу, на­ча­тые бу­тыл­ки с водой и ке­фи­ром сто­я­ли на под­окон­ни­ке ря­дом с кро­ва­тью му­жа, а сер­до­боль­ная мед­сест­ра при­ня­лась со­ве­то­вать: «Он во­дич­кой за­хле­бы­ва­ет­ся, так ты ему ке­фир­чик да­вай, ке­фир­чик лег­че идет. А еще луч­ше, ко­гда в 10 ча­сов зав­трак бу­дет, так ты ему каш­ки возь­ми». Это сча­стье, что я за­бы­ла про ту каш­ку и не на­кор­ми­ла ею му­жа, как ре­ко­мен­до­ва­ла ре­ани­ма­ци­он­ная (!) мед­сест­ра, по­то­му что по­том от­ка­чи­вать каш­ку из лег­ких мо­е­го му­жа бы­ло бы еще слож­нее, чем зло­по­луч­ный «ке­фир­чик».

Толь­ко че­рез па­ру дней я по­ня­ла, по­че­му врачи «Обері­га» так на­ста­и­ва­ли на ско­рей­шем воз­вра­ще­нии му­жа в их кли­ни­ку и за­бра­ли его об­рат­но мень­ше чем че­рез сут­ки по­сле опе­ра­ции. Еще до осмотра му­жа ле­ча­щим вра­чом мед­сест­ра ин­сульт­но­го от­де­ле­ния, при­слу­шав­шись к Са­ши­но­му ды­ха­нию, обес­по­ко­ен­но за­ме­ти­ла: «Что-то мне не нра­вит­ся, как он «хлю­па­ет», по­хо­же на ас­пи­ра­цию».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.