Сер­гей Лоз­ни­ца: «В «Дон­бас­се» я за­пе­чат­лел оди­ча­ние в усло­ви­ях ис­чез­но­ве­ния вла­сти»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Олег ВЕРГЕЛИС

Фильм Сер­гея Лоз­ни­цы «Дон­басс» ока­зал­ся, по­жа­луй, са­мой об­суж­да­е­мой оте­че­ствен­ной кар­ти­ной это­го го­да. Лен­та по­лу­чи­ла пре­мию за луч­шую ре­жис­су­ру в Кан­нах на кон­кур­се «Осо­бый взгляд». Она же ста­ла пре­тен­ден­том от Укра­и­ны на «Оска­ра». И бук­валь­но недав­но кар­ти­на ста­ла фа­во­ри­том оте­че­ствен­ных ки­но­кри­ти­ков в рам­ках пре­мии «Кі­но­ко­ло­2018».

«Дон­басс» Лоз­ни­цы — жут­ко­ва­тый «неого­го­лев­ский» гро­теск о на­шем XXI ве­ке; о его мерт­вых ду­шах и безум­ных же­нить­бах, веч­ных неве­стах и об­ре­чен­ных же­ни­хах — в той са­мой се­рой зоне, на Во­сто­ке Укра­и­ны, в ко­ор­ди­на­тах фей­ко­вых рес­пуб­лик.

Эта же труд­ная и неком­форт­ная кар­ти­на — о сво­ей­чу­жой зем­ле, ко­то­рая уже вы­жже­на, как ду­ша че­ло­ве­че­ская, в усло­ви­ях зо­ны.

«Дон­басс» — фильм, ко­то­рый од­ни эмо­ци­о­наль­но при­ня­ли, а дру­гие не при­ня­ли ка­те­го­ри­че­ски — имен­но о том пе­ре­вер­ну­том ми­ре, ко­то­рый по­те­рял рав­но­ве­сие и ка­тит­ся в ка­кую-то ве­се­лую неиз­вест­ную про­пасть.

И в та­ком вот про­цес­се па­де­ния есть ожи­да­е­мые мо­ти­вы каф­ки­ан­ской аб­сурд­ной без­на­деж­но­сти, есть об­ра­зы че­ло­ве­ко­по­доб­но­го (как бы по Тэф­фи) тра­ги­че­ско­го «кар­на­ва­ла» в во­ен­ных усло­ви­ях, в гра­ни­цах за­ве­до­мо­го аб­сур­да.

«Дон­басс» из­на­чаль­но не пред­по­ла­га­ет ни­ка­ко­го «уте­ши­тель­ства» или све­та в кон­це тон­не­ля, а та­к­же ту­ман­ных на­дежд на несбы­точ­ное луч­шее. Это ав­тор­ское та­лант­ли­вое ки­но в опре­де­лен­ном ра­кур­се и фик­си­ру­ет оче­ред­ной пе­ри­од «по­лу­рас­па­да». Со все­ми его ре­зуль­та­та­ми и по­след­стви­я­ми.

Как из­вест­но, ос­но­ву этой лен­ты со­став­ля­ет ряд ре­аль­ных эпи­зо­дов и си­ту­а­ций на Во­сто­ке, ко­то­рые и транс­фор­ми­ро­ва­ны ав­то­ром: от до­ку­мен­та — к иг­ро­вой сти­хии. И в этом смыс­ле на­деж­ны­ми со­юз­ни­ка­ми («транс­фор­ма­то­ра­ми») для ре­жис­се­ра ста­ли на­ши яр­кие ак­те­ры, ко­то­рые дав­но дру­жат с гро­тес­ком и все­ми его воз­мож­ны­ми со­став­ля­ю­щи­ми, — Та­ма­ра Яцен­ко, Оле­ся Aeу­ра­ков­ская, Люд­ми­ла Смо­ро­ди­на, Геор­гий Де­ли­ев, На­та­лья Бузь­ко, Ни­на Ан­то­но­ва, Еле­на Хиж­ная, мно­гие дру­гие.

У «Дон­бас­са» до­воль­но раз­ветв­лен­ная ко­про­дук­ци­он­ная струк­ту­ра — Укра­и­на, Гер­ма­ния, Фран­ция, Гол­лан­дия, Ру­мы­ния. И, воз­мож­но, уже этот факт — да­ле­ко не по­след­ний в се­рьез­ных шан­сах по­пасть в шорт-лист «Оска­ра» как луч­шая кар­ти­на на ино­стран­ном язы­ке.

Фильм, о ко­то­ром так гром­ко спо­рят, по­ка еще мож­но уви­деть в укра­ин­ском про­ка­те. За­од­но мож­но про­чув­ство­вать и его неком­форт­ность, бес­ком­про­мисс­ность, да­же некую опас­ность, по­сколь­ку ре­жис­сер ка­са­ет­ся (да­ле­ко не скаль­пе­лем) мно­гих зи­я­ю­щих ран — на том во­сточ­ном фрон­те, где по-преж­не­му без пе­ре­мен. И, как пра­ви­ло, по­сле про­смот­ра «Дон­бас­са» зри­те­ля и пре­сле­ду­ет со­сто­я­ние раз­дав­лен­но­сти, опу­сто­шен­но­сти, а впо­след­ствии воз­ни­ка­ют во­про­сы — эти­че­ские, нрав­ствен­ные, гео­по­ли­ти­че­ские, су­гу­бо по­ли­ти­че­ские. Раз­ные.

На неко­то­рые из этих во­про­сов и от­ве­тил Сер­гей Лоз­ни­ца. — Сер­гей Вла­ди­ми­ро­вич, этот во­прос мог бы быть ад­ре­со­ван ско­рее ки­но­кри­ти­ку, чем ки­но­ре­жис­се­ру, но ин­те­ре­сен имен­но ав­тор­ский от­вет — ка­кие, на ваш взгляд, точ­ки пе­ре­се­че­ния меж­ду кар­ти­на­ми «Сча­стье мое» (2010) и «Дон­басс» (2018)? У ме­ня по­че­му-то воз­ник­ла мысль, что пло­хая раз­бой­ная до­ро­га из «Сча­стья» и при­ве­ла всех нас на Дон­басс (в объ­ем­ном зна­че­нии). — Мож­но ска­зать и так — то, о чем мы вас пре­ду­пре­жда­ли, сбы­лось.

В 2009 го­ду ис­кать ло­ка­ции для филь­ма «Сча­стье мое» мы по­еха­ли на Дон­басс. Объ­ез­ди­ли там все — и вер­ну­лись. В ре­зуль­та­те фильм сни­ма­ли в Чер­ни­гов­ской об­ла­сти, но вос­по­ми­на­ния о по­езд­ке оста­лись.

Три мо­их филь­ма — «Сча­стье мое», «Крот­кая», «Дон­басс» — во мно­гих ас­пек­тах свя­за­ны друг с дру­гом как ис­то­рия в раз­ви­тии. Эти филь­мы опи­сы­ва­ют рас­па­да­ю­ще­е­ся про­стран­ство, в ко­то­ром мы ока­за­лись в си­лу кру­ше­ния им­пе­рии.

В «Дон­бас­се», в от­ли­чие от преды­ду­щих кар­тин, я по­те­рял глав­но­го ге­роя. Он мне ока­зал­ся не ну­жен. Ге­ро­ем ста­но­вит­ся си­ту­а­ция, ес­ли так мож­но вы­ра­зить­ся. — Ваш «Дон­басс» все-та­ки боль­ше рас­счи­тан на внут­рен­не­го или на ино­стран­но­го ки­но­зри­те­ля? — Для ме­ня так во­прос ни­ко­гда не сто­ял. Я не рас­счи­ты­ваю филь­мы для то­го или ино­го зри­те­ля. Я сни­маю то, что ме­ня вол­ну­ет и бес­по­ко­ит, и де­лаю это так, как умею и знаю. И по­ми­мо все­го про­че­го фильм — это ху­до­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние, ко­то­рое жи­вет по сво­им за­ко­нам и по­рой пре­сле­ду­ет це­ли, ко­то­рые мо­гут от­ли­чать­ся от нар­ра­ти­ва.

А ес­ли мы го­во­рим о по­ни­ма­нии кар­ти­ны, то, ко­неч­но, ее по­ни­ма­ют по-раз­но­му те, кто по­свя­щен в кон­текст, и те, кто да­лек от него.

И речь не идет об оте­че­ствен­ном или ино­стран­ном зри­те­ле. Речь идет о зна­нии по­ло­же­ния ве­щей в стране и куль­ту­ры, в ко­то­рой дан­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства воз­ник­ло. — В «Дон­бас­се» нет услов­но­го укра­ин­ско­го Дон­бас­са толь­ко по­то­му, что ав­тор убеж­ден, что его там дей­стви­тель­но уже нет? Или, на ваш взгляд, его там ни­ко­гда и не бы­ло? Или же в «Дон­бас­се» пред­став­ле­ны на­стро­е­ния до­ми­ни­ру­ю­щей ча­сти на­се­ле­ния? — Вы за­да­е­те во­прос так, слов­но мы об­суж­да­ем не фильм «Дон­басс», а от­чет спе­ци­аль­ной ис­сле­до­ва­тель­ской ко­мис­сии о по­ло­же­нии ве­щей на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии. Мне ка­жет­ся, что непра­виль­но так ста­вить во­прос, по­сколь­ку я — не ко­мис­сия, и фильм — не от­чет. От­чет дол­жен стре­мить­ся быть объ­ек­тив­ным и со­от­вет­ство­вать це­ли, де­кла­ри­ро­ван­ной в за­гла­вии.

Ни­ка­кой фильм не мо­жет быть объ­ек­ти­вен и пре­тен­до­вать на объ­ек­тив­ность — вво­дить в за­блуж­де­ние зри­те­ля. У ис­кус­ства иные за­да­чи.

Гер­ни­ка — это го­род в Стране Бас­ков, но ко­гда мы го­во­рим «Гер­ни­ка», мы го­во­рим не о го­ро­де, а о чем-то дру­гом — об ужа­се вой­ны, ко­то­рый за­пе­чат­лел Па­б­ло Пи­кассо, а ведь он ни­ко­гда не бы­вал в Гер­ни­ке, но был силь­но впе­чат­лен ве­стью о бом­бар­ди­ров­ке.

Ме­ня впе­чат­ли­ло то, что я ви­дел и слы­шал о со­бы­ти­ях 2014–2015 го­дов. Я уви­дел во всем этом нечто, что мне по­ка­за­лось очень важ­ным. Вот это оди­ча­ние в усло­ви­ях ис­чез­но­ве­ния вла­сти я и за­пе­чат­лел.

А укра­ин­ский Дон­басс — это дру­гая те­ма, и кто-то, воз­мож­но, сни­мет и та­кую кар­ти­ну. — Фильм обо­зна­чил рас­кол мне­ний ки­но­зри­те­лей — од­ни го­во­рят, что ес­ли это и фарс, то бру­таль­ный, и не мо­жет быть «там» все так пло­хо, а дру­гие го­во­рят, что ес­ли там все «так», как в филь­ме, то, мо­жет быть, от них и нуж­но огра­дить­ся сте­ной. От­сю­да пред­по­ло­же­ние — не мо­жет ли та­кой фильм усу­гу­бить еще боль­ший рас­кол в Укра­ине? Или этот рас­кол и так неми­ну­ем? Или ху­дож­ник во­об­ще не обя­зан обре­ме­нять се­бя про­гно­зи­ро­ва­ни­ем по­доб­ных на­стро­е­ний? — У ис­то­рии с «Гер­ни­кой» есть про­дол­же­ние. Мне ка­жет­ся, его умест­но вспом­нить. Ко­гда в 1940 го­ду не­мец­кие вой­ска за­ня­ли Па­риж, к Па­б­ло Пи­кассо при­шли из ге­ста­по. На сто­ле у ху­дож­ни­ка бы­ла от­крыт­ка с ре­про­дук­ци­ей «Гер­ни­ки». «Это вы сде­ла­ли?» — спро­сил ге­ста­по­вец. «Нет, это сде­ла­ли вы» — от­ве­тил ху­дож­ник.

Мне­ния о кар­тине при­над­ле­жат не мне. Они при­над­ле­жат зри­те­лям и со­от­вет­ству­ют их куль­ту­ре, вос­пи­та­нию, об­ра­зо­ва­нию. За это то­же от­ве­ча­ет каж­дый пе­ред со­бой.

Ни­ка­кой фильм не спо­со­бен рас­кол усу­гу­бить или осла­бить. Фильм мо­жет его про­явить. — Пред­по­ла­га­лась ли некая ав­тор­ская «сверх­за­да­ча» в свя­зи с «Дон­бас­сом» — на­при­мер, по­ка­зать эту тер­ри­то­рию как часть Укра­и­ны, как «про­сто Дон­басс», как «рус­ский мир»? И не воз­ни­ка­ло ли в про­цес­се ра­бо­ты идеи ху­до­же­ствен­но рас­ши­рить «рам­ки» пе­ре­сня­тых ва­ми до­ку­мен­таль­ных ро­ли­ков? — Я не знаю, что та­кое ав­тор­ская «сверх­за­да­ча», и ни­ко­гда не опе­ри­ро­вал та­кой ка­те­го­ри­ей. У филь­ма есть те­ма филь­ма, есть те­ма каж­до­го эпи­зо­да, есть сю­жет — мо­раль­ный, ал­ле­го­ри­че­ский, есть смыс­лы.

Фильм пред­став­ля­ет нам па­лит­ру раз­но­об­раз­ных про­яв­ле­ний кор­руп­ции в рас­па­да­ю­щем­ся об­ще­стве.

То, что про­изо­шло на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии, и то, как это про­ис­хо­ди­ло, мо­жет про­изой­ти где угод­но на пост­со­вет­ском про­стран­стве.

Я ви­жу эти со­бы­тия на Дон­бас­се как сле­ду­ю­щий шаг в рас­па­де Рос­сий­ской им­пе­рии. И рас­пад этот длит­ся вот уже сто лет.

Ко­гда рас­пал­ся СССР, эли­та стра­ны вы­нуж­де­на бы­ла ре­шать те же во­про­сы, ко­то­рые не бы­ли ре­ше­ны в 1917 го­ду.

Вот мы в этой ис­то­ри­че­ской точ­ке и про­дол­жа­ем топ­тать­ся. И ре­ше­ния нет. И да­же по­ни­ма­ния, что нуж­но де­лать, нет.

Ес­ли вы не хо­ти­те, что­бы этой опу­хо­лью по­кры­лась вся стра­на, нуж­но хо­тя бы про­ис­хо­дя­щее опи­сать и по­том над этим ду­мать.

Я пред­ло­жил свой взгляд. Как го­во­ри­ли рим­ляне, «Я сде­лал все, что смог, и пусть, кто смо­жет, сде­ла­ют луч­ше». — Вой­на рез­ко ме­ня­ет лю­дей, од­них она де­ла­ет ху­же, дру­гих (ко­то­рые за­щи­ща­ют свою зем­лю), воз­мож­но, луч­ше. От че­го все это за­ви­сит? И ка­ко­во со­от­но­ше­ние од­них и дру­гих, по ва­шим на­блю­де­ни­ям? — Вой­на ни­ко­го не де­ла­ет луч­ше. Это за­блуж­де­ние. Вой­на — это ле­ги­ти­ми­за­ция об­ще­ством права на убий­ство во имя де­кла­ри­ру­е­мых це­лей. Как пра­во на убий­ство мо­жет ко­го-то де­лать луч­ше? — То­гда в чем, на ваш взгляд, раз­ни­ца меж­ду те­пе­реш­ни­ми про­ти­во­сто­я­щи­ми сто­ро­на­ми на Дон­бас­се — не в по­ли­ти­че­ском, а в че­ло­ве­че­ском из­ме­ре­нии? — Од­ни за­щи­ща­ют свою зем­лю, дру­гие пы­та­ют­ся ее от­нять. А ведь прав­да про­ста и оче­вид­на для всех. Да­же для агрес­со­ра. Но при этом мно­гие по­че­му-то пред­по­чи­та­ют иг­рать в прят­ки. Это стран­но. — По­че­му эта за­тя­нув­ша­я­ся вой­на — по­ка (воз­мож­но, по­ка?) — так и не ро­ди­ла ни «На За­пад­ном фрон­те...», ни да­же «Тем­ной но­чи», где пу­ли сви­стят по сте­пи, а ве­тер гу­дит в про­во­дах? — Вой­на рож­да­ет толь­ко нена­висть, раз­ру­ху и стра­да­ние. Ве­ли­кие кни­ги по­яв­ля­ют­ся по дру­гой при­чине — че­ло­ве­че­ское пы­та­ет­ся про­ти­во­сто­ять ди­ко­сти и вар­вар­ству, жаж­да жиз­ни про­ти­во­сто­ит жаж­де смер­ти.

Ро­ман Ре­мар­ка «На за­пад­ном фрон­те без пе­ре­мен» по­явил­ся де­сять лет спу­стя — в 1929 го­ду. По­явит­ся ли что-то важ­ное и зна­чи­тель­ное здесь и сей­час — на то во­ля про­ви­де­ния. Та­лан­ты и ге­нии рож­да­ют­ся не «по­че­му». Они про­сто рож­да­ют­ся. — По­сле все­го уви­ден­но­го и про­чув­ство­ван­но­го — на войне, по раз­ные ее сто­ро­ны — мо­жем ли объ­еди­нить­ся? И на­до ли? И ес­ли да, то как? И что есть этот «объ­еди­ни­тель­ный» клей для раз­ных лю­дей, для об­ще­ства в це­лом? — Как учит нас ис­то­рия, вой­ны про­хо­дят, и со вре­ме­нем па­мять о бо­ли ухо­дит то­же. Вре­мя ле­чит. Это все про­изой­дет, но бо­юсь, что мы это­го не уви­дим.

По­ка что в этом про­ти­во­сто­я­нии куль­ми­на­ция не прой­де­на. Про­ти­во­ре­чия, разъ­еди­ня­ю­щие сто­ро­ны, но­сят ми­ро­воз­зрен­че­ский ха­рак­тер, и так про­сто их не ре­шить. — Ну а вот как ты­лу со­су­ще­ство­вать с вер­нув­шим­ся в него фрон­том — ко­гда од­ни да­же не под­хо­дят к страш­ной чер­те, а дру­гие ее пе­ре­сту­па­ли и не раз? Как на­ла­дить это даль­ней­шее об­ще­жи­тие? — Это та­кой древ­ний во­прос, воз­ни­ка­ю­щий во вре­мя и по­сле всех войн и по­тря­се­ний, — а как быть даль­ше? А как быть по­сле ужа­сов ГУЛАГА, го­ло­да, граж­дан­ской вой­ны, Вто­рой ми­ро­вой, по­сле всех этих де­ся­ти­ле­тий вза­им­но­го уни­что­же­ния? Что с этим со всем нам де­лать и как с этим со­су­ще­ство­вать?

И то, что вой­на вспы­хи­ва­ет и про­дол­жа­ет­ся сно­ва, го­во­рит о том, что мы не на­шли ре­ше­ния.

Я не мо­гу дать со­вет дру­го­му, но знаю, что я мо­гу де­лать, — де­лать об этом филь­мы. — В этом го­ду у вас вы­шел еще один ре­зо­нанс­ный фильм — «День По­бе­ды», не­мец­кая до­ку­мен­таль­ная кар­ти­на, ко­то­рая пе­ре­но­сит зри­те­ля в бер­лин­ский Треп­тов-парк, ко­гда 9 мая от­ме­ча­ют свет­лый празд­ник. Этот фильм мне по­ка еще не уда­лось уви­деть, но ис­тин­но ли мое пред­чув­ствие, что эта кар­ти­на как раз не о по­бе­де, а о по­ра­же­нии? — Нет, это фильм о дру­гом. Это вто­рой мой фильм о па­мя­ти, о воз­мож­но­сти или невоз­мож­но­сти ее со­хра­нять, спо­соб­но­сти или неспо­соб­но­сти по­ни­мать, что про­изо­шло ко­гда­то и уже не с на­ми, о жерт­вен­но­сти и о жерт­вах, ко­то­рые, как это ни стран­но, со­зда­ют че­ло­ве­че­ские со­об­ще­ства, о по­ли­ти­ках, ко­то­рые ис­поль­зу­ют эту осо­бен­ность в сво­их це­лях, и о лю­дях, для ко­то­рых боль и па­мять об утра­те — не про­стой звук.

Обо всем этом, су­ще­ству­ю­щем в сво­ей внут­рен­ней про­ти­во­ре­чи­во­сти и вдруг так яв­ствен­но про­яв­ля­ю­щем­ся в од­ном ме­сте и в од­но вре­мя в этот са­мый день, ко­то­рый так и не стал Днем Па­мя­ти.

Тит­ры

Сер­гей Лоз­ни­ца ро­дил­ся 5 сен­тяб­ря 1964 го­да в Ба­ра­но­ви­чах (Брест­ская об­ласть, Бе­ла­русь). В 1981-м по­сту­пил в Ки­ев­ский по­ли­тех­ни­че­ский ин­сти­тут, в 1987-м окон­чил этот вуз, за­щи­тив ди­плом по спе­ци­аль­но­сти ин­же­нер-ма­те­ма­тик. До рас­па­да Со­вет­ско­го Со­ю­за ра­бо­тал на­уч­ным со­труд­ни­ком в Ин­сти­ту­те ки­бер­не­ти­ки (раз­ра­бот­ка экс­перт­ных си­стем, си­стем при­ня­тия ре­ше­ний и про­бле­мы ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та). В 1991-м по­сту­пил во ВГИК (ма­стер­ская На­ны Джор­джад­зе).

В 2001-м уехал в Гер­ма­нию. Ху­до­же­ствен­ные филь­мы — «Сча­стье мое» (2010), «В ту­мане» (2012), «Крот­кая» (2017), «Дон­басс» (2018). Сре­ди до­ку­мен­таль­ных и ко­рот­ко­мет­раж­ных про­ек­тов — «Порт­рет», «Чу­до свя­то­го Ан­то­ния», «Бло­ка­да», «Май­дан», «Со­бы­тия», «Ста­рое ев­рей­ское клад­би­ще», «День По­бе­ды», «Про­цесс».

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.