«К ин­клю­зии долж­но быть го­то­вым об­ще­ство»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ок­са­на ОНИЩЕНКО

Оле­ся Пе­ре­пе­чен­ко — незря­чая. По­те­ря­ла зре­ние в дет­стве, ко­гда пе­ре­бо­ле­ла грип­пом.

Сна­ча­ла Оле­си­на судь­ба скла­ды­ва­лась так, как и судь­бы мно­гих дру­гих де­тей с ин­ва­лид­но­стью: спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ная шко­ла, даль­ше — без­вы­лаз­ное си­де­ние до­ма, без на­дежд и пер­спек­тив. Про­шло де­сять лет. Сна­ча­ла ма­ма, а по­том и муж вся­че­ски обе­ре­га­ли ее от ми­ра. Но од­на­жды на встре­че вы­пуск­ни­ков бод­рая и ак­тив­ная Оле­ся узна­ла от быв­ших од­но­класс­ни­ков о ком­пью­тер­ных кур­сах для незря­чих, и все в ее жиз­ни ста­ло ме­нять­ся с су­ма­сшед­шей ско­ро­стью. Оле­ся ос­но­ва­ла об­ще­ствен­ную ор­га­ни­за­цию, за­ни­ма­ю­щу­ю­ся людь­ми с ин­ва­лид­но­стью по зре­нию. Ста­ла тре­не­ром-ре­а­би­ли­то­ло­гом и по­лу­чи­ла два выс­ших об­ра­зо­ва­ния.

Мы встре­ти­лись с Оле­сей воз­ле мет­ро — ре­ши­ли по­го­во­рить, про­гу­ли­ва­ясь по пар­ку. Она быст­ро сло­жи­ла свою бе­лую трость и взя­ла ме­ня под ру­ку, сол­неч­но улы­ба­ясь. О том, что Оле­ся ме­ня не ви­дит, я со­вер­шен­но за­бы­ла, ко­гда мы раз­го­ва­ри­ва­ли.

«Неко­то­рые незря­чие лю­ди сты­дят­ся тро­сти, — на­ча­ла раз­го­вор Оле­ся. — А не стыд­но по­дой­ти к сту­пень­кам и но­гой на­щу­пы­вать, где они на­чи­на­ют­ся? Не стыд­но вы­став­лять ру­ку впе­ред, го­ло­ву класть на грудь (что­бы не трав­ми­ро­вать ли­цо) и ид­ти «кра­би­ком»? А я взя­ла трость, вы­пря­ми­ла пле­чи и по­шла в мет­ро. Ко­гда я про­хо­жу тур­ни­ке­ты, на про­пус­ке ме­ня спра­ши­ва­ют: «Вам нуж­на служ­ба со­про­вож­де­ния?». Я го­во­рю: «Нет, бла­го­да­рю. Но ес­ли мо­ло­дой кра­си­вый муж­чи­на, то я с ра­до­стью!». Они хо­хо­чут: «Нет, — го­во­рят, — вас про­ве­дет на­ша убор­щи­ца». — «Ну хо­ро­шо, — го­во­рю, — сде­лаю ей при­ят­ное, прой­дусь с ней». — Оле­ся, как вы ста­ли ак­ти­вист­кой, об­ще­ствен­ным де­я­те­лем, ко­то­рый за­щи­ща­ет пра­ва лю­дей с ин­ва­лид­но­стью по зре­нию и за­ни­ма­ет­ся их ре­а­би­ли­та­ци­ей? — Как в со­вет­ском филь­ме «Слу­жеб­ный ро­ман»: «Ее вы­дви­ну­ли на об­ще­ствен­ную де­я­тель­ность, те­перь за­дви­нуть не мо­гут». Что­бы не си­деть до­ма и как-то раз­ви­вать­ся, я по­шла на ком­пью­тер­ные кур­сы для незря­чих «Ок­но в мир». Оста­лась там ра­бо­тать. А со вре­ме­нем ста­ла ру­ко­во­ди­те­лем.

Лет де­вять на­зад я по­еха­ла на физ­куль­тур­ную ре­а­би­ли­та­цию от укра­ин­ско­го цен­тра «Ин­вас­порт». За­тем по­да­ла свою кан­ди­да­ту­ру на долж­ность тре­не­ра куль­тур­но-мас­со­вых ме­ро­при­я­тий и по­сле то­го уже ста­ла ор­га­ни­зо­вы­вать раз­ные ме­ро­при­я­тия для незря­чих лю­дей, в част­но­сти и физ­куль­тур­но-спор­тив­ные ла­ге­ря, ко­то­рые фи­нан­си­ру­ет «Ин­вас­порт». Рань­ше мы ез­ди­ли в Ев­па­то­рию, — там у нас бы­ла ба­за. Те­перь ор­га­ни­зо­вы­ва­ем ла­ге­ря в Кар­па­тах.

У нас ин­те­рес­ные за­ня­тия, ак­тив­ная фи­зи­че­ская ре­а­би­ли­та­ция: на­чи­на­ем с за­ряд­ки, даль­ше — тре­на­жер­ный зал и ори­ен­ти­ро­ва­ние в про­стран­стве, скан­ди­нав­ская ходь­ба, зи­мой — лы­жи и т.п.

Незря­чие лю­ди ве­дут ма­ло­ак­тив­ный образ жиз­ни, немно­гие из них зна­ют, что мож­но за­ни­мать­ся спор­том и да­же стать чем­пи­о­ном. В на­ших ла­ге­рях обыч­но при­ни­ма­ют уча­стие 60 че­ло­век: 20 тре­не­ров (сре­ди них есть и незря­чие) и 40 участ­ни­ков. И ко­гда лю­ди ви­дят, че­го мо­гут до­стичь, — это силь­ная мо­ти­ва­ция!

Кро­ме ква­ли­фи­ка­ции тре­не­ра, я по­лу­чи­ла два выс­ших об­ра­зо­ва­ния в КНПУ им. Дра­го­ма­но­ва. Имею ди­пло­мы ти­фло­пе­да­го­га (пе­да­гог, ко­то­рый учит незря­чих) и ре­а­би­ли­то­ло­га. По­двиг ме­ня на это про­фес­сор Геор­гий Цейт­лин, ко­то­рый пре­по­да­вал на на­ших ком­пью­тер­ных кур­сах. Он все­гда го­во­рил: «Ле­ся, на­до учить­ся!». Сам он по­те­рял зре­ние в 33 го­да, но не сдал­ся, не опу­стил ру­ки, пре­по­да­вал для нас. — Бы­ли ли в уни­вер­си­те­те, где вы учи­лись, спе­ци­аль­ные усло­вия для лю­дей с ин­ва­лид­но­стью? — Нет, ко­неч­но. Рас­пе­чат­ку всем да­ли. Чи­тай, а не ви­дишь — пусть те­бе кто-то чи­та­ет. Мне по­мо­га­ли чи­тать од­но­групп­ни­цы, до­ма — ма­ма и муж. А ре­фе­ра­ты и все осталь­ное я пи­са­ла на ком­пью­те­ре. По­том во­об­ще при­спо­со­би­лась: да­ли нам на за­ня­ти­ях ксе­рокс, я его от­ска­ни­ро­ва­ла, пе­ре­ве­ла в Word и чи­таю. — Ин­те­рес­ное назва­ние у ва­шей об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ции — «Со­вре­мен­ный взгляд». — Да, очень мно­го за­ко­ди­ро­ва­но в этом на­зва­нии. Мы хо­те­ли об­ра­тить вни­ма­ние на то, что мы не про­сто лю­ди с ин­ва­лид­но­стью по зре­нию. Бы­ло не­сколь­ко ва­ри­ан­тов на­зва­ния. По­друж­ка пред­ло­жи­ла «Со­вре­мен­ный взгляд». Это и взгляд на жизнь, и по­зи­ция, и мне­ние, и взгляд гла­за­ми. — Как се­мья от­но­сит­ся к то­му, что вы по­сто­ян­но за­ня­ты об­ще­ствен­ной ра­бо­той? — Уже при­вык­ли. Де­сять лет на­зад у ме­ня бы­ла непри­ят­ная си­ту­а­ция. Я по­хо­ро­ни­ла ре­бен­ка. И по­сле то­го на­сту­пи­ла ужас­ная де­прес­сия. Про­фес­сор Цейт­лин и дру­зья втя­ну­ли ме­ня в ра­бо­ту. Я то­гда по­гру­зи­лась в нее с го­ло­вой. Че­го толь­ко не при­ду­мы­ва­ла, да и те­перь ге­не­ри­рую идеи. Мно­гие из дру­зей сме­ют­ся: она при­ду­мы­ва­ет, а мы де­ла­ем!

Мне по­мо­га­ли дру­зья, зря­чая ма­ма мо­ей по­друж­ки. Сов­мест­но за­пу­сти­ли не­сколь­ко ак­ций, пер­вая бы­ла в 2013-м и на­зы­ва­лась «Жизнь — это дви­же­ние». Мы из­го­то­ви­ли неболь­шие яр­кие ин­фор­ма­ци­он­ные бук­ле­ты для во­ди­те­лей. Там бы­ли со­ве­ты, что де­лать, как ве­сти се­бя, ко­гда ты ви­дишь на ули­це незря­че­го че­ло­ве­ка с тро­стью. На­при­мер, ко­гда на ули­це дождь, то ма­ши­на долж­на оста­но­вить­ся пе­ред «зеб­рой» и по­сиг­на­лить, что мож­но пе­ре­хо­дить. Мно­гие во­ди­те­ли про­сто ма­шут го­ло­вой или ру­кой в та­ких слу­ча­ях. Но мы это­го не ви­дим.

В ПДР есть пункт, что незря­чий че­ло­век мо­жет пе­рей­ти до­ро­гую в лю­бом ме­сте, под­няв трость вверх. Про­сто на это неча­сто об­ра­ща­ют вни­ма­ние. Мы пред­ло­жи­ли ГАИ: да­вай­те вме­сте с ва­ши­ми ра­бот­ни­ка­ми пря­мо на до­ро­ге бу­дем раз­да­вать эти бук­ле­ты. Сде­ла­ли так в 15 ре­ги­о­нах Укра­и­ны в один день. Охва­ти­ли До­нецк, Лу­ганск, Харь­ков, Львов, Жи­то­мир, Ки­ев... — Как во­ди­те­ли и га­иш­ни­ки это вос­при­ни­ма­ли? — Для га­иш­ни­ков это бы­ла про­сто ра­бо­та. Я, на­при­мер, «пат­ру­ли­ро­ва­ла» в цен­тре го­ро­да воз­ле стан­ции мет­ро «Клов­ская». Со мной был очень веж­ли­вый ра­бот­ник ГАИ, он оста­нав­ли­вал ма­ши­ну, под­во­дил ме­ня за ру­ку к ней и го­во­рил во­ди­те­лю: «Сей­час, по­до­жди­те, де­вуш­ка вам все рас­ска­жет». Мно­гие во­ди­те­ли с по­ни­ма­ни­ем от­но­си­лись к на­шей ак­ции, бра­ли бук­ле­ты и улы­ба­лись. Но сна­ча­ла, ко­гда их оста­нав­ли­ва­ли, удив­ля­лись: «Что мы на­ру­ши­ли?». Бы­ло очень при­ят­но, ко­гда во­ди­тель од­ной из оста­нов­лен­ных в Ки­е­ве ма­шин ска­зал: «А в ме­ня уже есть та­кой бук­лет, мне его во Ль­во­ве се­го­дня утром да­ли».

По­том бы­ло еще не­сколь­ко ак­ций. Ко Дню лю­дей с ин­ва­лид­но­стью мы пи­са­ли пись­ма в об­ласт­ные го­су­дар­ствен­ные ад­ми­ни­стра­ции. В кон­верт вкла­ды­ва­ли два тек­ста: на­пи­сан­ный шриф­том Брай­ля и обыч­ным шриф­том. Ак­ция на­зы­ва­лись «Ин­фор­ма­ци­он­ная до­ступ­ность — путь к со­гла­сию». Мы пи­са­ли, что сай­ты го­су­дар­ствен­ных ор­га­нов прак­ти­че­ски недо­ступ­ны незря­чим, что до­ку­мен­ты на стен­дах по­че­му-то пи­шут­ся та­ким шриф­том, что лю­ди с ин­ва­лид­но­стью по зре­нию не толь­ко не уви­дят, где они ви­сят, но и не смо­гут их про­чи­тать.

Мно­гие от­ве­ти­ли на на­ши пись­ма: мы по­ни­ма­ем, при­слу­ша­ем­ся, мы сде­ла­ем, ис­кренне бла­го­да­рим за то, что на­пом­ни­ли об этом. А кто-то на­пи­сал: «Так уве­личь­те шрифт на ком­пью­те­ре, на­жми­те Ctrl плюс что-то там еще…». По­мо­ги­те се­бе са­ми, од­ним сло­вом. — Вы ини­ци­и­ро­ва­ли из­да­ние дет­ских

книг шриф­том Брай­ля. — Да, мы из­да­ли сказ­ки. Все на­ча­лось пять лет на­зад. Я то­гда ра­бо­та­ла в меж­об­ласт­ной ве­чер­ней спе­ци­аль­ной шко­ле для сле­пых и сла­бо­ви­дя­щих де­тей. Од­на­жды ма­ма при­ве­ла к нам сла­бо­ви­дя­ще­го маль­чи­ка. Ре­бе­нок — во вто­ром клас­се, но уро­вень зна­ний, уме­ние фор­ми­ро­вать пред­ло­же­ния, об­щать­ся бы­ли очень низ­кие. Мы с по­друж­кой каж­дый ве­чер вы­би­ва­ли для него кар­точ­ки шриф­том Брай­ля. А по­том на­ча­ли ис­кать кни­ги. И по­ня­ли, что хо­ро­ших дет­ских книг шриф­том Брай­ля по­чти нет.

Мы ре­ши­ли най­ти бла­го­тво­ри­те­лей и сво­и­ми си­ла­ми их пе­ча­тать. Это был май 2014-го. У ме­ня есть зна­ко­мый ху­дож­ник и биз­нес­мен Сер­гей По­но­че­нюк. Он ска­зал: «Хо­ро­шо, Ле­ся, но ты по­ни­ма­ешь, в стране вой­на, ни­кто не даст де­нег на книж­ки для сле­пых де­тей». Од­на­ко ор­га­ни­зо­вал аук­ци­он, вы­ста­вил на нем свою кар­ти­ну, а вы­ру­чен­ные день­ги от­дал нам. На них мы и на­пе­ча­та­ли пер­вые кни­ги. Бук­валь­но де­сять штук. До тех пор все кни­ги для незря­чих из­да­ва­лись с се­рой об­лож­кой и чер­ны­ми бук­ва­ми (все рав­но, де­скать, не ви­дят). Но маль­чик, для ко­то­ро­го мы на­ча­ли все это де­лать, ви­дел цве­та. И у ме­ня ро­ди­лась идея сде­лать книж­ку яр­кой, раз­но­цвет­ной, при­вле­ка­тель­ной. На об­лож­ке по­ме­сти­ли ил­лю­стра­цию Сер­гея. Он во­об­ще от­дал нам бес­плат­но мно­го сво­их ил­лю­стра­ций.

Из неко­то­рых сво­их кар­тин Сер­гей за­ка­зал ре­льеф­ные ко­пии. Незря­чие де­ти мо­гут их по­щу­пать, а по­том по­слу­шать аудио­со­про­вож­де­ние и по­нять, ка­кие эмо­ции хо­тел пе­ре­дать ав­тор. На­при­мер, кар­ти­на, на ко­то­рой изоб­ра­жен ав­то­мо­биль­чик. На ауди­о­за­пи­си мож­но услы­шать дви­га­тель ав­то­мо­би­ля, узнать, что он не обыч­ный, а кос­ми­че­ский, что он в шляп­ке и, ка­жет­ся, вот-вот по­ле­тит в кос­мос. Та­кая ат­мо­сфер­ная эта озвуч­ка!

А по­том мы на­ча­ли пе­ча­тать книж­ки дву­мя шриф­та­ми: и Брай­ля, и обыч­ным, что­бы их мог­ли чи­тать и сла­бо­ви­дя­щие де­ти, и те, у ко­го нет про­блем со зре­ни­ем. Они да­же мог­ли бы чи­тать од­но­вре­мен­но од­ну книж­ку на двух, в ин­клю­зив­ном клас­се. — Сей­час все го­во­рят об ин­клю­зив­ном об­ра­зо­ва­нии, о то­ле­рант­но­сти. Вы чув­ству­е­те из­ме­не­ния? — Труд­но ска­зать. Мно­го го­во­рят, мно­го вро­де бы и де­ла­ют, но ес­ли по­смот­реть мас­штаб­но на си­ту­а­цию, то она сей­час ве­дет в ни­ку­да. С од­ной сто­ро­ны, хо­чет­ся ве­рить, что го­су­дар­ствен­ная по­ли­ти­ка от­но­си­тель­но ин­клю­зии, то­ле­рант­но­сти при­ве­дет к хо­ро­шим ре­зуль­та­там, и все бу­дет хо­ро­шо. С дру­гой — я ви­жу незря­чих де­тей, ко­то­рых два го­да на­зад за­бра­ли из спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной шко­лы в ин­клю­зив­ную, по­то­му что ма­ма вдох­но­ви­лась, а по­том ре­бе­нок пе­ре­стал хо­дить в эту ин­клю­зив­ную шко­лу и по­чти два го­да про­си­дел до­ма.

Пре­жде все­го к ин­клю­зии долж­но быть го­то­вым об­ще­ство. На­до де­лать все очень по­сте­пен­но и не та­ким об­ра­зом. Ма­мы де­тей с ин­ва­лид­но­стью ино­гда бро­са­ют ра­бо­ту и идут ра­бо­тать в тот ин­клю­зив­ный класс, в ко­то­ром учит­ся их ре­бе­нок. А что де­лать тем, кто не мо­жет бро­сить ра­бо­ту?

Не­про­ду­ман­ное ин­клю­зив­ное об­ра­зо­ва­ние, ко­гда шко­лы не го­то­вы, а у ро­ди­те­лей нет вы­бо­ра, мо­жет при­ве­сти к сни­же­нию уров­ня об­ра­зо­ва­ния незря­че­го ре­бен­ка. Это мое мне­ние. — По­то­му что не со­зда­ны спе­ци­аль­ные усло­вия? — По­то­му что не со­зда­ны ком­форт­ные усло­вия. Власть обя­за­на обес­пе­чить де­тей с ин­ва­лид­но­стью всем необ­хо­ди­мым для пер­во­го клас­са: и учеб­ни­ка­ми, и тет­ра­дя­ми, и гри­фе­лем с до­с­кой для пись­ма шриф­том Брай­ля (а он сто­ит 700 гри­вен). В спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных шко­лах все это есть. А кто дол­жен обес­пе­чить этим ин­клю­зив­ные шко­лы? Ро­ди­те­ли? Ко­гда у те­бя ре­бе­нок, ко­то­рый не ви­дит, ты изо всех сил бьешь­ся, что­бы хоть что-то ему дать. О ка­кой ин­клю­зии мож­но го­во­рить, ес­ли со­брать незря­че­го ре­бен­ка в шко­лу сто­ит не ты­ся­чу, а ты­ся­чи гри­вен?

Вот сей­час у нас ре­фор­ма — Но­вая укра­ин­ская шко­ла. Но­вые про­грам­мы, учеб­ни­ки. Об этом очень гром­ко го­во­рят. А учеб­ни­ков шриф­том Брай­ля для но­вой шко­лы не на­пе­ча­та­ли. В по­след­ний раз для сла­бо­ви­дя­щих де­тей учеб­ни­ки пе­ча­та­ли в 2013-м, да и то с ку­чей оши­бок. По­том эти кни­ги год или два ле­жа­ли на скла­дах, а по­сле это­го их раз­да­ли де­тям. Служ­ба СБУ за­ни­ма­лась эти­ми учеб­ни­ка­ми, бы­ли вы­яв­ле­ны зло­упо­треб­ле­ния сред­ства­ми.

Итак, учеб­ни­ков нет. И не толь­ко их. У незря­чих де­тей в ин­клю­зив­ной шко­ле нет, на­при­мер, так­тиль­но­ре­льеф­но­го гло­бу­са (он сто­ит столь­ко, что не каж­дая шко­ла мо­жет его се­бе ку­пить), ре­льеф­ных таб­лиц, схем. А в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных шко­лах это все есть.

Но де­ло не толь­ко в гло­бу­сах и книж­ках. Нам всем, на­ше­му об­ще­ству нуж­но из­ме­нить свои взгля­ды и на­ко­нец сде­лать ре­аль­ный шаг на­встре­чу ин­клю­зии. По­ка для ме­ня это — мод­ный тер­мин, и он уби­ва­ет спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ное об­ра­зо­ва­ние.

При­ве­ду при­мер. Учи­тель­ни­ца взя­ла в класс ре­бен­ка с ин­ва­лид­но­стью. На ро­ди­тель­ском со­бра­нии го­во­рит: «К нам при­шел учить­ся ин­ва­лид. Сей­час так мод­но, по­тер­пи­те немнож­ко. Мы не мог­ли ни­че­го сде­лать, по­то­му что у нас — ин­клю­зия». По­ни­ма­е­те, это со­зна­ние учи­те­ля, ко­то­рый оправ­ды­ва­ет­ся пе­ред ро­ди­те­ля­ми за то, что у них в клас­се ре­бе­нок с ин­ва­лид­но­стью!

По­ка учи­те­ля не бу­дут го­во­рить, что это — наш класс, и все рав­ны, по­ка мы не из­ме­ним свое со­зна­ние, свое от­но­ше­ние, по­ка воз­ле ре­бен­ка не бу­дет ас­си­стен­та, ко­то­рый ему бу­дет по­мо­гать, и по­ка учи­тель не ста­нет к это­му го­то­вым, у нас не бу­дет на­сто­я­щей ин­клю­зии. — Сей­час, ка­жет­ся, ор­га­ни­зо­вы­ва­ют­ся кур­сы для учи­те­лей… — Я не мо­гу ска­зать, что это­го нет: учи­те­лей учат, ин­клю­зив­ные цен­тры со­зда­ют­ся, об этом очень гром­ко го­во­рят. Но, на мой взгляд, цель всей этой ак­тив­но­сти — не ре­зуль­тат, а про­цесс: со­зда­ние от­чет­но­сти, что-то еще… Сколь­ко об­ще­ствен­ные ор­га­ни­за­ции го­во­рят, пи­шут о про­бле­мах, — к ним не при­слу­ши­ва­ют­ся. Точ­нее, слу­ша­ют, но не слы­шат.

Возь­мем, на­при­мер, Хмель­ниц­кую шко­лу, — уже мно­го лет у них есть ин­клю­зив­ные клас­сы, в ко­то­рых учат­ся сла­бо­ви­дя­щие де­ти. Учи­те­ля ра­бо­та­ют на эн­ту­зи­аз­ме, они мо­лод­цы. Но где же ин­клю­зия, ес­ли в та­ких клас­сах толь­ко незря­чие и сла­бо­ви­дя­щие, ес­ли нет уче­ни­ков с про­бле­ма­ми слу­ха или опор­но-дви­га­тель­но­го ап­па­ра­та? Та­ких де­тей не бе­рут, их бе­рет дру­гая шко­ла. Так где здесь ин­клю­зия? Это обыч­ная спе­ци­а­ли­за­ция, ко­гда об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ная шко­ла бе­рет лю­дей толь­ко с опре­де­лен­ны­ми осо­бен­но­стя­ми. И чем это от­ли­ча­ет­ся от спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной шко­лы? Я за ин­клю­зив­ное об­ра­зо­ва­ние, но па­рал­лель­но и на­равне с экс­клю­зив­ным, то есть спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ным. — Оле­ся, что да­ет вам оп­ти­мизм, на­деж­ду на из­ме­не­ния в бу­ду­щем? — У нас все боль­ше небез­раз­лич­ных лю­дей, об­ще­ствен­ных ор­га­ни­за­ций, ко­то­рые тор­мо­шат власть и не да­ют ей рас­слаб­лять­ся. Мы долж­ны го­во­рить, что власть де­ла­ет не так, но не де­лать это за власть, не брать на се­бя ее функ­ции.

Недав­но мы на­ча­ли про­ект «Дру­зья по пе­ре­пис­ке». В од­ной ки­ев­ской шко­ле про­хо­ди­ла пре­зен­та­ция кни­ги пи­са­те­ля Сер­гея Лоско­та «Сім ка­зок За­кру­че­но­го хво­сти­ка». Эту кни­гу мы из­да­ли дву­мя шриф­та­ми — обыч­ным и Брай­ля. Де­ти бы­ли в вос­тор­ге. Им по­нра­вил­ся шрифт Брай­ля, и они ре­ши­ли за­пи­сать аудио­пись­ма сла­бо­ви­дя­щим и незря­чим де­тям. Ди­рек­тор шко­лы и ро­ди­те­ли под­дер­жа­ли ини­ци­а­ти­ву. В от­вет уче­ни­ки этой шко­лы то­же по­лу­чи­ли пись­ма. Я бы хо­те­ла, что­бы шко­лы всей Укра­и­ны участ­во­ва­ли в та­ком про­ек­те. Что­бы сна­ча­ла это бы­ла пе­ре­пис­ка де­тей, а по­том — и об­ще­ние ро­ди­те­лей на ка­кой-то ин­фор­ма­ци­он­ной плат­фор­ме. Что­бы ро­ди­те­ли незря­че­го ре­бен­ка не толь­ко чув­ство­ва­ли жа­лость к се­бе, а про­сто на­ча­ли об­щать­ся с дру­ги­ми. Вот то­гда нач­нет­ся насто­я­щий про­цесс ин­клю­зии.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.