Рас­ска­жи мне о люб­ви

Бе­лое пла­тье уже ви­се­ло в шка­фу, ре­сто­ран и ли­му­зин за­ка­за­ны, об­ру­чаль­ные коль­ца куп­ле­ны, под­го­тов­ка к тор­же­ству шла пол­ным хо­дом, а ме­ня тер­за­ли со­мне­ния...

Zhenskiye Istorii - - Содержание - Свет­ла­на, 31 год

Ичем мень­ше дней оста­ва­лось до сва­дьбы, тем му­чи­тель­нее ста­но­ви­лись эти со­мне­ния. Мне бы­ло про­сто необ­хо­ди­мо по­со­ве­то­вать­ся с кем-то опыт­ным и муд­рым, и луч­шей кан­ди­да­ту­ры, чем лю­би­мая ба­буш­ка Зоя, на роль со­вет­чи­цы я не на­шла. По­это­му ве­че­ром в чет­верг се­ла в элек­трич­ку и по­еха­ла в се­ло. Уви­дев ме­ня на пороге, ба­бу­ля страш­но уди­ви­лась. — Ла­ноч­ка, де­точ­ка, ты от­ку­да взя­лась? — изум­лен­но всплес­ну­ла ру­ка­ми ста­руш­ка. — Прям как снег на го­ло­ву! Так неожи­дан­но при­е­ха­ла... Без звон­ка, без пре­ду­пре­жде­ния... До­ма что-то слу­чи­лось? — До­ма все в по­ряд­ке, — по­спе­ши­ла ус­по­ко­ить ее я. — Про­сто... Ты же зна­ешь, у ме­ня по­сле­зав­тра сва­дьба... — Бы­ло бы стран­но, ес­ли б я об этом за­бы­ла, — с иро­ни­ей ска­за­ла ба­бу­ля. — Сла­ва бо­гу, скле­ро­за у ме­ня по­ка нет... Да не топ­чись на пороге, пой­дем в дом, кор­мить те­бя бу­ду. — Ба, я ведь по­го­во­рить при­е­ха­ла, — на­ча­ла, уса­жи­ва­ясь на ве­ран­де. — По­то­му что за­муж бо­юсь вы­хо­дить. — Это по­че­му ж? — уди­ви­лась ба­буш­ка. — В Иго­ре не уве­ре­на? — Да нет, в нем-то я как раз уве­ре­на на сто про­цен­тов... — про­мям­ли­ла. — Он вер­ный, на­деж­ный, но... — Зна­чит, в се­бе са­мой не уве­ре­на, — блес­ну­ла она про­ни­ца­тель­но­стью. — Не знаю… — от­ве­ти­ла со вздо­хом. Яи в са­мом де­ле не зна­ла, как сфор­му­ли­ро­вать свои стра­хи. Во­об­ще-то мы с Иго­рем бы­ли зна­ко­мы уже два го­да, по­след­ние пять ме­ся­цев жи­ли вме­сте, и об­щий быт, как ни стран­но, толь­ко силь­нее спло­тил нас. Бы­ло хо­ро­шо вме­сте, дей­стви­тель­но хо­ро­шо. И тем не ме­нее... — Пе­ре­жи­ва­ния пе­ред сва­дьбой — де­ло обыч­ное, — улыб­ну­лась ба­буш- ка. — Шут­ка ли, бы­ла воль­ной пта­хой, а тут те­бя околь­це­вать со­би­ра­ют­ся. Кор­мить бу­дут с ру­ки, да толь­ко ле­тать ку­да хо­чешь уже не поз­во­лят. Вот неве­сты и со­мне­ва­ют­ся. Сто­ит ли сво­бо­ду те­рять. Не ра­но ли... — Да не в том де­ло, — по­ка­ча­ла го­ло­вой я. — Про­сто бо­юсь, что на­ша лю­бовь од­на­ж­ды прой­дет. Так ведь бы­ва­ет: бы­ла — и вдруг р-р-раз! — и сплы­ла. Сей­час Игорь лю­бит ме­ня. Но ведь с го­да­ми я бу­ду ме­нять­ся. И не в луч­шую сто­ро­ну! А что, ес­ли быст­ро ему на­до­ем? Вдруг встре­тит ко­го-то ум­нее, кра­си­вее, и пой­мет, что имен­но она — его един­ствен­ная. А брак со мной — ошиб­ка. Ба­буль, я не пе­ре­жи­ву, ес­ли он ме­ня бро­сит!

— Пе­ре­жи­вешь, дет­ка... Мы, жен­щи­ны, толь­ко счи­та­ем­ся сла­бым по­лом, а на са­мом де­ле... И по­том, несколь­ко ми­нут на­зад ты утвер­жда­ла, что пол­но­стью уве­ре­на в Иго­ре. — Сей­час уве­ре­на. А вот в том, что бу­дем, как в сказ­ке, жить вме­сте дол­го и счаст­ли­во и умрем в один день, — нет. Вдруг то, что мы оба счи­та­ем лю­бо­вью, про­сто силь­ное вле­че­ние или...— я за­пну­лась, под­би­рая нуж­ное сло­во,

Не знаю, по­че­му ме­ня вдруг ста­ли одолевать со­мне­ния. Ведь мы с Иго­рем уже пять ме­ся­цев жи­ли как се­мья

так и не по­до­бра­ла и ти­хо по­про­си­ла: — Ба­буль, рас­ска­жи мне о люб­ви. Она не ста­ла от­не­ки­вать­ся, го­во­рить, мол, где она в свои во­семь­де­сят два, а где — лю­бовь, лишь кив­ну­ла с рас­се­ян­ной улыб­кой и спро­си­ла: — И что те­бе хо­чет­ся узнать? — О те­бе и де­душ­ке. Ведь столь­ко лет про­жи­ли вме­сте! Ко­гда дед еще был жив, вы ино­гда так смот­ре­ли друг на дру­га... Зна­ешь, я меч­та­ла, что­бы мы с бу­ду­щим мужем в ста­ро­сти так же... Но я со­всем не знаю, как вы по­зна­ко­ми­лись, ко­гда по­чув­ство­ва­ли, что влюб­ле­ны, дол­го ли встре­ча­лись до сва­дьбы. Ма­ма го­во­ри­ла, что у вас бы­ла ка­кая-то необык­но­вен­ная ро­ман­ти­че­ская ис­то­рия... — Тво­ей ма­ме нуж­но по­мень­ше смот­реть се­ри­а­лы, то­гда не бу­дут ме­ре­щить­ся ро­ман­ти­че­ские ис­то­рии там, где их нет и в по­мине, — иро­нич­но хмык­ну­ла ба­бу­ля. — А что ка­са­ет­ся на­ше­го зна­ком­ства с тво­им де­дом и встреч до сва­дьбы... Ее гла­за вдруг за­ту­ма­ни­лись, взгляд, толь­ко что об­ра­щен­ный на ме­ня, стал от­сут­ству­ю­щим. Бы­ло ощу­ще­ние, что ба­буш­ка из этой ре­аль­но­сти ка­ким-то об­ра­зом пе­ре­нес­лась в дру­гое из­ме­ре­ние, неве­до­мое мне. Я по­до­жда­ла ми­ну­ту-дру­гую, по­том негром­ко на­пом­ни­ла о се­бе: — Ба, ну рас­ска­зы­вай! Она услы­ша­ла ме­ня из сво­е­го да­лё­ко и вер­ну­лась в дей­стви­тель­ность, вз­дох­нув на­по­сле­док пе­ред воз­вра­ще­ни­ем о чем-то сво­ем, со­кро­вен­ном... А по­том оша­ра­ши­ла ме­ня при­зна­ни­ем: — Ты спра­ши­ва­ешь, Ла­ноч­ка, как дол­го мы с тво­им де­душ­кой встре­ча­лись? А со­всем не встре­ча­лись. Мы и зна­ко­мы-то с ним до сва­дьбы прак­ти­че­ски не бы­ли... — Как это — не бы­ли? — рас­те­ря­лась я. — Так не бы­ва­ет. То есть бы­ва­ет, но не у нас, а где-ни­будь на Во­сто­ке или Кав­ка­зе, где ро­ди­те­ли обо всем са­ми до­го­ва­ри­ва­ют­ся и де­ти на сва­дьбе пер­вый раз друг дру­га ви­дят. Да и то, на­вер­ное, сей­час и там та­ко­го нет, а бы­ло в ста­ро­дав­ние вре­ме­на... — Я хоть не на Во­сто­ке жи­ла, но то­же не вче­ра, а, как ты го­во­ришь, в ста­ро­дав­ние вре­ме­на за­муж вы­хо­ди­ла, — за­ме­ти­ла ба­бу­ля. — А вре­ме­на бы­ли труд­ные, го­лод­ные... — Толь­ко не го­во­ри, что ты за де­душ­ку по рас­че­ту вы­шла! — От­че­го ж не го­во­рить, ес­ли так оно и бы­ло? — за­сме­я­лась она. — Вот толь­ко не по сво­е­му рас­че­ту... — Ро­ди­те­ли за­ста­ви­ли? Ой! — я ис­пу­ган­но за­кры­ла рот ру­кой — вспом­ни­ла, что ба­буш­ки­ны ро­ди­те­ли по­гиб­ли в вой­ну: в фев­ра­ле со­рок тре­тье­го пра­ба­буш­ка по­па­ла под бом­беж­ку, а в мар­те со­рок пя­то­го по­хо­рон­ка на пра­де­да при­шла. А ба­бу­ля вы­шла за­муж ле­том со­рок вось­мо­го. Кто же за нее «рас­счи­тал»? Спро­сить я не успе­ла, по­то­му что она вдруг под­ня­лась, вы­шла на кух­ню, за­хло­по­та­ла там. При­нес­ла нам по чаш­ке мо­ло­ка, по­ста­ви­ла на стол пле­тен­ку с вы­печ­кой. И толь­ко убе­див­шись, что я с ап­пе­ти­том вгрыз­лась в теп­лую еще ва­труш­ку, на­ча­ла свой нето­роп­ли­вый рас­сказ. — Ты, на­вер­ное, долж­на пом­нить те­тю Олю, мою сест­ру. Я кив­ну­ла. Ба­буш­ки­на сест­ра умер­ла, ко­гда мне бы­ло все­го пять лет, но я, хоть и смут­но, все же пом­ни­ла ее. — Так вот, Оля бы­ла на­мно­го стар­ше ме­ня — на це­лых че­тыр­на­дцать лет. Она вы­шла за­муж пе­ред са­мой вой­ной. Ее муж был од­ним из два­дца­ти­пя­ти­ты­сяч­ни­ков и еще в трид­цать пер­вом уехал под­ни­мать кол­хоз­ное дви­же­ние в де­рев­ню. Да так там и остал­ся. Се­мью со­здал... С Олей они по­зна­ко­ми­лись слу­чай­но, ко­гда Иг­нат в об­ком по ка­ким-то де­лам при­ез­жал. Влю­би­лись, по­чти год пе­ре­пи- сы­ва­лись, друг к дру­гу в го­сти ез­ди­ли, по­том по­же­ни­лись — у них-то все бы­ло по-че­ло­ве­че­ски, как по­ло­же­но. Год про­жи­ли ду­ша в ду­шу, ре­бе­нок у них ро­дил­ся — сын Саш­ка, а по­том на­ча­лась вой­на. Иг­нат в пер­вый же день по­ехал в во­ен­ко­мат про­сить­ся на фронт, и уже че­рез неде­лю был от­прав­лен на пе­ре­до­вую. Оля оста­лась од­на с но­во­рож­ден­ным сы­ном. Нам с ма­мой она пи­са­ла, что не нуж­но пе­ре­жи­вать, что у них с Са­шень­кой все в по­ряд­ке: и мо­ло­ко не про­па­ло, и со­сед­ки по­мо­га­ют, и с про­дук­та­ми нор­маль­но, по­то­му что за тру­до­дни в кол­хо­зе по­лу­ча­ет, да еще свой ого­род и ку­ры. Так что с ни­ми все бу­дет хо­ро­шо, глав­ное, что­бы вой­на по­ско­рее за­кон­чи­лась, а Иг­нат и отец вер­ну­лись жи­вы­ене­вре­ди­мые до­мой. Я са­ма Иг­на­та по­чти не зна­ла, но за от­ца каж­дый день мо­ли­лась. То есть не мо­ли­лась, ко­неч­но, я ведь пи­о­нер­кой бы­ла, ате­ист­кой, но про­си­ла неиз­вест­но ко­го: «Пусть толь­ко па­поч­ка вер­нет­ся!» По­сле ги­бе­ли ма­мы — ее оскол­ком сна­ря­да уби­ло, ко­гда воз­вра­ща­лась из оче­ре­ди за ке­ро­си­ном — я чуть с ума не со­шла от го­ря. Мне то­гда толь­ко-толь­ко ис­пол­ни­лось три­на­дцать, и толь­ко па­пи­ны пись­ма с фрон­та — обод­ря­ю­щие, успо­ка­и­ва­ю­щие, да­ва­ли на­деж­ду, что ко­гда-ни­будь все бу­дет ес­ли не так, как преж­де, то и не так страш­но, как сей­час. А по­том на от­ца при­шла по­хо­рон­ка. За два ме­ся­ца до Дня По­бе­ды! Несколь­ко су­ток я ле­жа­ла, укрыв­шись с го­ло­вой оде­я­лом: не вы­хо­ди­ла на ули­цу, не то­пи­ла «гол­ланд­ку», не ела, да­же, ка­жет­ся, не пи­ла.

Спо­хва­тив­шись, я за­кры­ла ла­до­нью рот. Вот ду­ре­ха, за­бы­ла, что ба­буш­ки­ны ро­ди­те­ли по­гиб­ли в вой­ну

А по­том при­е­ха­ла Оля и по­чти на­силь­но увез­ла к се­бе в де­рев­ню. Мо­жешь се­бе пред­ста­вить, в ка­ком со­сто­я­нии я бы­ла, ес­ли толь­ко че­рез неде­лю уви­де­ла, что сест­ра... на сно­сях — ока­зы­ва­ет­ся, Иг­на­та в со­рок чет­вер­том ор­де­ном на­гра­ди­ли и поз­во­ли­ли съез­дить до­мой на три дня. Вот то­гда-то сест­ра и за­ча­ла сво­их близ­ня­шек... Да что там го­во­рить... — ба­буш­ка шум­но вздох­ну­ла и под­ня­лась, что­бы до­лить нам

мо­ло­ка. — Из всей на­шей боль­шой се­мьи оста­лись толь­ко мы с Олей да ее де­тиш­ки — Иг­на­та уже по­сле По­бе­ды шаль­ная пу­ля до­гна­ла.со­рок ше­стой год ху­до-бед­но пе­ре­жи­ли, а в со­рок седь­мом со­всем тяж­ко ста­ло. Го­лод на­чал­ся. Мо­жет, и не та­кой лю­тый, как в трид­цать тре­тьем, но есть хо­те­лось по­сто­ян­но. Жи­вот под­во­дит, но по­чти

В со­рок вось­мом в се­ло воз­вра­тил­ся Иван Ко­валь. Вы­со­кий, стат­ный, но без ру­ки и ли­цо обо­жжен­ное...

все, что уда­ва­лось до­быть съест­но­го, ма­лы­шам от­да­ва­ли — се­ми­лет­не­му Саш­ке и двух­го­до­ва­лым Ри­те и Майе. Оля с утра до но­чи ра­бо­та­ла в кол­хо­зе, я за ее детьми при­смат­ри­ва­ла, а хо­зяй­ство в упа­док при­хо­ди­ло: кры­ша про­ху­ди­лась, за­бор упал, крыль­цо про­ва­ли­лось — пло­хо без муж­ских рук. И вот мае со­рок вось­мо­го воз­вра­тил­ся в де­рев­ню один из мест­ных. Два­дцать шесть лет все­го, а грудь, как ико­но­стас — вся в ме­да­лях. Вы­со­кий, стат­ный, ко­сая са­жень в пле­чах, но без ру­ки, ли­цо обо­жжен­ное, и сам по­сле кон­ту­зии (по­чти три го­да по гос­пи­та­лям ва­лял­ся), по­то­му так позд­но до­мой во­ро­тил­ся. Сна­ча­ла я о нем услы­ша­ла: в се­ле ведь му­жи­ков раз-два и об­чел­ся, вот и су­да­чи­ли кто во что го­разд об этом кон­ту­жен­ном. А по­том сво­и­ми гла­за­ми уви­де­ла — столк­ну­лись у ко­лод­ца. Он по­мог мне вед­ра до­не­сти. Хоть за это вре­мя мы и двух слов друг дру­гу не ска­за­ли, но са­ра­фан­ное ра­дио до мо­ей сест­ры быст­ро но­вость до­нес­ло. Ко­гда та до­мой ве­че­ром при­бе­жа­ла, пер­вым де­лом не про де­тей, как обыч­но, спро­си­ла, а о том, прав­да ли, что ме­ня Иван Ко­валь се­го­дня до­мой про­во­жал. Я по­жа­ла пле­ча­ми: — Не про­во­жал, про­сто по­мог тя­же­лые вед­ра до до­ма до­та­щить. — Нет, сест­рен­ка, про­сто так ни­че­го не слу­ча­ет­ся, — по­ка­ча­ла го­ло­вой Оля и до­ба­ви­ла за­дум­чи­во: — Иван­то за­вид­ный же­них... Я в от­вет фырк­ну­ла пре­зри­тель­но: — Ска­жешь то­же... Урод ка­кой-то. Да еще без­ру­кий к то­му же. — Ру­ки-то ле­вой, не глав­ной, нет, а с ли­ца во­ду не пить. За­то не ста­рый, ра­бо­тя­щий, го­во­рят, непью­щий. Та­ко­го бра­во­го пар­ня что дев­ки на­ши, что вдо­вы — лю­бая за­по­лу­чить в му­жья бу­дет ра­да... — и по­мол­чав нем­но­го, до­ба­ви­ла: — Ты, Зоя, ес­ли за­муж по­зо­вет, не от­ка­зы­вай­ся. — Еще че­го! — воз­му­ти­лась я. — Ес­ли те­бе этот кон­ту­жен­ный нра­вит­ся, са­ма за него и иди. — Ду­ра! Он за на­шу зем­лю кровь про­ли­вал, — вы­крик­ну­ла сест­ра и до­ба­ви­ла: — Да ес­ли бы ме­ня по­звал, ни ми­ну­ты бы не со­мне­ва­лась. Не по­то­му что Иг­на­та за­бы­ла или раз­лю­би­ла, про­сто для ме­ня глав­ное — ре­бят на но­ги по­ста­вить, а без му­жи­ка в до­ме мо­гут и не пе­ре­жить ли­хо­ле­тье. По­след­нюю фра­зу она про­из­нес­ла, как бы раз­го­ва­ри­вая са­ма с со­бой, но сло­ва эти глу­бо­ко мне в ду­шу за­па­ли. По­чти це­лую ночь не спа­ла, все ду­ма­ла, ду­ма­ла, ду­ма­ла... Оль­га — мать, она ра­ди сво­их кро­ви­нок жизнь от­даст, не то что за нелю­би­мо­го за­муж. А я? Го­то­ва ли ра­ди пле­мян­ни­ков на та­кую жерт­ву? Толь­ко под утро ли­хо­ра­дить пе­ре­ста­ло: да что это я в са­мом де­ле?! Па­рень мне один раз вед­ра до до­му до­нес, а я уже му­ча­юсь, вы­хо­дить за него или нет. Но пра­ва ока­за­лась сест­ра, ко­гда ска­за­ла, что про­сто так ни­че­го не слу­ча­ет­ся: от­пра­вив­шись в тот же день к ко­лод­цу, из­да­ле­ка уви­де­ла вы­со­чен­ную фи­гу­ру Ива­на. Он быст­ро по­шел на­встре­чу. А по­дой­дя, вы­па­лил: — Ты из­ви­ни, Зоя, уха­жи­вать я не умею, кра­си­вые сло­ва го­во­рить то­же не ма­стак. Вот ру­ки ли­шил­ся, но... Мужем те­бе бу­ду доб­рым и вер­ным — обе­щаю. Пой­дешь за ме­ня за­муж? У ме­ня пе­ред гла­за­ми тут же вста­ло блед­ное до го­лу­биз­ны Са­ши­но ли­чи­ко, изо­гну­тые от ра­хи­та ду­гой нож­ки близ­ня­шек... — Да, — ска­за­ла твер­до. — Пой­ду! На­зав­тра по­шли мы с Ива­ном в сель­со­вет и рас­пи­са­лись. Ни фа­ты у ме­ня не бы­ло, ни ко­стю­ма у же­ни­ха. Я для тор­же­ствен­но­сти мо­мен­та кру­жев­ной во­рот­ни­чок к един­ствен­но­му пла­тью при­ши­ла, Ва­ня медали на гим­на­стер­ку на­це­пил. В тот же день он к нам пе­ре­ехал. Ста­ли мы жить и... Не ска­жу, что­бы сра­зу лег­ко ста­ло, но го­лод­ные го­ды, сла­ва бо­гу, пе­ре­жи­ли... — Ба­буль, а как же лю­бовь? — огор­чи­лась я. — Вы­хо­дит, не зна­ла ты ее, да? — Вот ни­ко­гда не ве­ри­ла по­го­вор­ке: «Стер­пит­ся — слю­бит­ся». На­вер­ное, и пра­виль­но, что не ве­ри­ла, по­то­му что ка­кая уж лю­бовь, еже­ли тер­петь при­хо­дит­ся. Я не тер­пе­ла — про­сто жи­ла се­бе. ЗА мужем — от всех бед и на­па­стей Иван ме­ня, слов­но ка­мен­ная сте­на, за­сло­нял. А те, от ко­то­рых не по­лу­ча­лось за­сло­нить, на дво­их де­ли­ли. Не по­ров­ну — он все пы­тал­ся на се­бя боль­шую но­шу на­гру­зить. Жизнь, Ла­ноч­ка, она ведь раз­ная, без бед и уда­ров судь­бы не об­хо­дит­ся. А уж ме­ня сколь­ко раз уда­ря­ла... Наш пер­ве­нец, Пе­тень­ка — я его в пять­де­сят пер­вом ро­ди­ла — толь­ко два де­неч­ка про­жил. По­том я дол­го не мог­ла за­бе­ре­ме­неть, в трид­цать семь твою мать ро­ди­ла, при этом ед­ва кон­цы не от­да­ла. А она в два го­ди­ка чуть от скар­ла­ти­ны не по­мер­ла — чу­дом спас­ли... Да ма­ло ли че­го бы­ло. Толь­ко точ­но знаю: мне этих уда­ров не сдю­жить, ес­ли бы ря­дом тво­е­го де­да не бы­ло. Вот так жи­ла­жи­ла и од­на­ж­ды по­ня­ла, что бли­же, род­нее и лю­би­мее нет и не бу­дет для ме­ня муж­чи­ны. Ты за сво­е­го Игорь­ка иди, не бой­ся, по­то­му что не пе­ре­жив с ним вме­сте ра­дость и го­ре, ни за что не пой­мешь, чу­жой это че­ло­век или твой, един­ствен­ный, на всю жизнь. А боль­ше мне те­бе, дет­ка, рас­ска­зать нече­го — про ту лю­бовь, что в се­ри­а­лах по­ка­зы­ва­ют, я ни­че­го не знаю...

Из рас­ска­за ба­бу­ли я по­ня­ла, что лю­бов­ных стра­стей в ее жиз­ни не бы­ло. При этом она чув­ство­ва­ла се­бя счаст­ли­вой

...С то­го раз­го­во­ра про­шло шесть лет. Вот уже че­ты­ре го­да, как ба­буш­ки нет (цар­ство ей небес­ное), умер­ла ти­хо, во сне — ушла к сво­е­му лю­би­мо­му Ива­ну. Мы с Иго­рем жи­вем хо­ро­шо, вос­пи­ты­ва­ем трех­лет­нюю доч­ку Зай­ку (на­зва­ли ее Зо­ей в честь ба­бу­ли), по­ду­мы­ва­ем о вто­ром ма­лы­ше. И с каж­дым днем рас­тет уве­рен­ность, что ря­дом со мной ТОТ че­ло­век, мой, один на всю жизнь. С ко­то­рым ни­че­го не страш­но. Это и есть лю­бовь. И я счаст­ли­ва, что судь­ба ме­ня ею на­гра­ди­ла.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.