Счаст­лив тот, КТО УМЕ­ЕТ ЛЮ­БИТЬ

ССУДЬБТА? ИЛИ

Zhenskiye Istorii - - Первая Страница - Оль­га, 26 лет

По­ка до­бра­лась до ди­рек­тор­ско­го ка­би­не­та, по­сто­ян­но ло­ви­ла на се­бе со­чув­ствен­ные взгля­ды. За че­ты­ре го­да я к ним при­вык­ла. И мыс­ли на­учи­лась чи­тать. Они у всех, кто ви­дит ме­ня впер­вые, оди­на­ко­вые: «Жаль де­вуш­ку… Мо­ло­дая, хо­ро­шень­кая, и так не по­вез­ло. Сла­ва бо­гу, со мной все в по­ряд­ке, тьфу-тьфу-тьфу, что­бы не сгла­зить…» В при­ем­ной се­кре­тар­ша рас­став­ля­ла пап­ки на стел­ла­же. Юбоч­ка ко­ро­тень­кая, но­ги на все­об­щее обо­зре­ние. Кра­си­вые. У ме­ня не ху­же, а мо­жет, и луч­ше… бы­ли. По­то­му что те­перь я, не раз­ду­мы­вая, по­ме­ня­ла бы свои длин­ню­щие строй­ные но­ги на ко­рот­кие и кри­вые. Лишь бы хо­ди­ли… Услы­шав шо­рох, се­кре­тар­ша обер­ну­лась. Тот же взгляд, те же мыс­ли. — Здрав­ствуй­те. Моя фа­ми­лия По­ли­ва­но­ва. Мне на че­ты­ре на­зна­че­но со­бе­се­до­ва­ние. — Знаю. Ди­рек­тор вас ждет. Про­хо­ди­те, по­жа… — де­вуш­ка осек­лась на по­лу­сло­ве, ис­пу­ган­но округ­ли­ла гла­за. Я улыб­ну­лась, сде­лав вид, что не за­ме­ти­ла ее оплош­но­сти. Да и ка­кая, к чер­ту, оплош­ность? Не го­во­рить же «про­ез­жай­те» или «ка­ти­тесь»? Я «во­шла» без­звуч­но – по­рож­ка в

Я еха­ла по офис­но­му ко­ри­до­ру. Вас уди­вил гла­гол «еха­ла»? Это по­то­му, что вы хо­ди­те, а не пе­ре­дви­га­е­тесь, как я, на ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке…

ди­рек­тор­ском ка­би­не­те не бы­ло. Его хо­зя­ин си­дел за сто­лом и что-то пи­сал. Он ока­зал­ся мо­ло­дым (не стар­ше трид­ца­ти) и сим­па­тич­ным. М-да... — Доб­рый день. Я — По­ли­ва­но­ва. Он под­нял го­ло­ву, уви­дел ме­ня, вско­чил, сно­ва сел, ска­зал при­выч­но: — При­са­жи­вай­тесь, по­жа... Ой! — сму­тил­ся, со­всем как се­кре­тар­ша. — Как, про­сти­те, ва­ше имя-от­че­ство?

Мой по­тен­ци­аль­ный шеф ока­зал­ся очень мо­ло­дым и сим­па­тич­ным. И вел се­бя со мной доб­ро­же­ла­тель­но...

— Оль­га Ни­ко­ла­ев­на, — улыб­ну­лась я. — Мож­но про­сто Оля. — А ме­ня зо­вут Ар­тем Иго­ре­вич. — Очень при­ят­но… — Так вот, Олень­ка. Всем пре­тен­ден­там на ва­кан­сию ди­зай­не­ра я дал те­сто­вое за­да­ние, и ваш ма­кет ока­зал­ся луч­шим. Я рад, что в на­шей ко­ман­де по­явит­ся та­кой та­лант­ли­вый со­труд­ник. Каж­дый день при­ез­жать в офис вам не на­до — мо­же­те ра­бо­тать до­ма. Об­щать­ся бу­дем по те­ле­фо­ну или скай­пу. Что ка­са­ет­ся зар­пла­ты... — он на­звал та­кую сум­му, что я чуть не писк­ну­ла от ра­до­сти. До­мой уез­жа­ла окры­лен­ная — на­вер­ное, впер­вые по­сле ава­рии по­чув­ство­ва­ла се­бя счаст­ли­вой. У ме­ня те­перь от­лич­ная ра­бо­та и зар­пла­та, ко­то­рой по­за­ви­до­ва­ли бы мно­гие здо­ро­вые лю­ди... Да и пер­вое за­да­ние ока­за­лось ин­те­рес­ным — сде­лать бук­лет ту­ри­сти­че­ской фир­мы. Две не­де­ли я про­си­де­ла за ком­пью­те­ром, а по­том свя­за­лась с Ар­те­мом Иго­ре­ви­чем: «Я все сде­ла­ла, сей­час сбро­шу ма­кет по Ин­тер­не­ту. Жду ва­ших пра­вок, за­ме­ча­ний и пред­ло­же­ний...» — А да­вай­те я сам к вам подъ­еду, — вдруг пред­ло­жил он. — Посмот­рим вме­сте, об­су­дим... Дик­туй­те ад­рес. За­ме­ча­ний по бук­ле­ту не бы­ло, он по­нра­вил­ся ше­фу. Тем не ме­нее мы про­го­во­ри­ли боль­ше двух ча­сов... Ар­тем по­ве­дал о том, как со­зда­вал фир­му, о неудач­ном бра­ке, рас­пав­шем­ся спу­стя пол­то­ра го­да по­сле сва­дьбы… Он был та­ким ис­крен­ним, что я, неожи­дан­но для се­бя, вы­ва­ли­ла на него на­бо­лев­шее. Рас­ска­за­ла об ава­рии, в ко- то­рую по­па­ла вме­сте с же­ни­хом, о том, что тот со­всем не по­стра­дал, а вот я... О том, что, узнав о мо­ей ин­ва­лид­но­сти, Глеб ис­чез из мо­ей жиз­ни. Вер­ну­лась с ра­бо­ты ма­ма. Застав до­ма го­стя, за­хло­по­та­ла, на­кры­вая на стол. — Не бес­по­кой­тесь, — с улыб­кой ска­зал Ар­тем. — Ме­ня Оля уже на­по­и­ла ча­ем с очень вкус­ным ва­ре­ньем. — Виш­не­вым? — про­си­я­ла она. — Я сей­час вам ба­ноч­ку дам. Шеф уехал, а ма­му­ля весь ве­чер вос­хи­ща­лась го­стем — и веж­ли­вый, и вос­пи­тан­ный, и от ее ва­ре­нья не от­ка­зал­ся… Про­шло пол­го­да. За это вре­мя я успе­ла вы­пол­нить несколь­ко се­рьез­ных за­да­ний и при­вык­нуть к то­му, что шеф при­ез­жа­ет об­су­дить их ко мне до­мой. Од­на­жды, в один из та­ких ви­зи­тов, он ска­зал: «В эту суб­бо­ту на­ша фир­ма от­ме­ча­ет де­ся­ти­лет­ний юби­лей. Кор­по­ра­тив бу­дет в ре­сто­ране, я за­еду за то­бой в семь. От­го­вор­ки не при­ни­ма­ют­ся. Кста­ти, я то­же не тан­цую, так что мы с то­бой бу­дем на рав­ных…» «Неправ­да, — по­ду­ма­ла грустно. — Ты не тан­цу­ешь, по­то­му что не хо­чешь, а я — по­то­му что не мо­гу. А это, как го­во­рят в Одес­се, две боль­шие раз­ни­цы». Но на кор­по­ра­тив все же по­еха­ла — на­де­ла са­мое на­ряд­ное пла­тье, вы­зва­ла па­рик­ма­хе­ра и при­чес­ку сде­ла­ла. В ре­сто­ране Ар­тем по­са­дил ме­ня ря­дом с со­бой, под­ли­вал шам­пан­ское и раз­вле­кал анек­до­та­ми. На­стро­е­ние бы­ло от­лич­ным, но лишь до тех пор, по­ка, про­ез­жая по за­лу, не услы­ша­ла, как од­на со­труд­ни­ца ска­за­ла: «Ин­те­рес­но, за­чем шеф взял на ра­бо­ту эту убо­гую?», а дру­гая ей от­ве­ти­ла: «Так за ин­ва­ли­дов на­ло­ги умень­ша­ют». Это бы­ло неправ­дой: при­гла­сив ме­ня на со­бе­се­до­ва­ние, Ар­тем не знал, что я ин­ва­лид. Тем не ме­нее рас­стро­и­лась. Вы­еха­ла на ве­ран­ду, до­ста­ла си­га­ре­ту… — Ты за­чем ку­ришь? — услы­ша­ла за спи­ной чей-то жен­ский го­лос. — Мо­ло­дая ведь, ро­жать еще. Ог­ля­ну­лась: наш глав­бух — немо­ло­дая тет­ка с неле­пы­ми куд­ряш­ка­ми. — Мне — не ро­жать, — с го­ре­чью от­ве­ти­ла я по­сле неко­то­рой за­мин­ки. Вз­дох­нув, Та­ма­ра Ан­то­нов­на при­се­ла на кор­точ­ки, что­бы ее гла­за бы­ли на уровне с мо­и­ми.. — А что, вра­чи го­во­рят — ни­как? — Го­во­рят: де­то­род­ная функ­ция не утра­че­на. Толь­ко кто по­лю­бит убо­гую? — Хо­чешь, спою? — неожи­дан­но пред­ло­жи­ла Та­ма­ра и, не до­жи­да­ясь от­ве­та, за­тя­ну­ла низ­ким хрип­ло­ва­тым го­ло­сом при­пев из­вест­ной пес­ни Окуд­жа­вы: — «Кля­нусь, что это лю­бовь бы­ла, по­смот­ри — ведь это ее де­ла. Но зна­ешь, хоть Бо­га к се­бе при­зо­ви, раз­ве мож­но по­нять что­ни­будь в люб­ви?» Зна­ешь, что здесь не­пра­виль­но? — спро­си­ла, до­пев. — Не знаю, — по­ка­ча­ла го­ло­вой я. — То, что в люб­ви все яс­но и по­нят­но. Она или есть, или ее нет. И за­пом­ни: лю­бят лю­бых — ум­ных и глу­пых, ху­дых и тол­стых, здо­ро­вых и боль­ных. Вся­ких, ес­ли это лю­бовь, ко­неч­но… — А вы ко­гда-ни­будь любили? — По­че­му лю­би­ла? Я и сей­час люб­лю. Вот уже трид­цать лет. По­след­ние де­сять муж тя­же­ло бо­лен, по­чти не вста­ет с по­сте­ли. А я каж­дое ут­ро бла­го­слов­ляю судь­бу, что он у ме­ня есть, и что я у него есть, и что мы вме­сте. Счаст­лив тот, кто уме­ет лю­бить… А ты верь — все в тво­ей жиз­ни бу­дет: и лю­би­мый, и ре­бе­нок. А си­га­ре­ту брось — те­бе еще ро­жать! — Вот вы ку­да спря­та­лись, — раз­дал­ся вдруг ря­дом веселый го­лос Ар­те­ма. Та­ма­ра тут же так­тич­но ис­чез­ла. — На­вер­ное, со­всем за­мерз­ла? — спро­сил ди­ерк­тор, снял пи­джак и на­бро­сил мне на пле­чи. По­том на­кло­нил­ся и кос­нул­ся гу­ба­ми мо­ей ще­ки.

На са­мом де­ле я не пи­са­ла в ре­зю­ме о сво­ей про­бле­ме, так что эта со­труд­ни­ца вра­ла, но все рав­но бы­ло обид­но...

— Гос­по­ди, ну за­чем? За­чем ты это де­ла­ешь?! — вы­рва­лось у ме­ня. — Что — это? — улыб­нул­ся он. — При­ез­жа­ешь ко мне, тор­ти­ки, цве­ты, за­бо­тишь­ся, кран по­чи­нил… Жа­ле­ешь? Так мне твоя жа­лость не нуж­на! — Ты ум­ная, но не оби­жай­ся — сей­час го­во­ришь глу­по­сти. При чем тут жа­лость? Не­уже­ли не ви­дишь, что я те­бя люб­лю? Три ме­ся­ца моз­ги су­шу, как бы при­знать­ся, что­бы не по­сла­ла… Все-та­ки прав Окуд­жа­ва: раз­ве мож­но что-то по­нять в люб­ви?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.