Пусть луч­ше бу­дет гламур

У каж­до­го под­рост­ка на­сту­па­ет пе­ри­од по­ис­ка се­бя. Неза­мет­но он под­крал­ся и к На­сте. И моя дочь вдруг ре­ши­ла, что ей сле­ду­ет сме­нить об­лик, так ска­зать, са­мо­вы­ра­зить­ся. Это ста­ло для ме­ня непро­стым ис­пы­та­ни­ем...

Zhenskiye Istorii - - News - Ан­то­ни­на, 39 лет

Настень­ка — сим­па­тич­ная че­тыр­на­дца­ти­лет­няя дев­чон­ка. От ме­ня ей до­ста­лись рос­кош­ные льня­ные во­ло­сы, а от от­ца — огром­ные го­лу­бые гла­зи­ща. Ха­рак­тер у до­че­ри с дет­ства был ше­бут­ной. То она хо­те­ла в кон­ную шко­лу, то ста­но­ви­лась участ­ни­цей круж­ка ла­ти­но­аме­ри­кан­ских тан­цев, то са­ди­лась на ди­е­ту, со­би­ра­ясь в мо­дель­ный биз­нес… В об­щем, жить мне бы­ло ве­се­ло. Но до опре­де­лен­но­го мо­мен­та не экс­тре­маль­но. В этот день я при­хвор­ну­ла и до­де­лы­ва­ла сроч­ную ра­бо­ту до­ма. Сро­ки под­жи­ма­ли, по­это­му ко­гда хлоп­ну­ла вход­ная дверь, крик­ну­ла, что еда на пли­те, мне не ме­шать — ра­бо­таю. — Теть Тонь, здрав­ствуй­те, — услы­ша­ла в от­вет го­лос Зои, по­дру­ги доч­ки. Та же го­во­ри­ла с кем-то по те­ле­фо­ну: «От­пад! Сей­час в Не­те гля­ну! Ага! На­шла… Чи­таю: «Ха­рак­те­ри­зу­ет­ся при­стра­сти­ем к «тем­но­му» вос­при­я­тию ми­ра. Зой­ка, глянь!» — Насть, а что та­кое «ро­ман­тич­но­де­прес­сив­ный взгляд на жизнь»? — спро­си­ла по­дру­га. Вид­но, они чи­та­ли ста­тью в ком­пе вдво­ем. — Это ко­гда те­бе уро­ки влом де­лать и мать на дис­ко­те­ку не пус­ка­ет! — объ­яс­ни­ла Настя. — А ме­лан­хо­лия — что та­кое? — Ко­гда все по­фиг! — фырк­ну­ла доч­ка. Че­рез ми­ну­ту за­гля­ну­ла ко мне: —Ма, мож­но твой па­рик по­ме­рять? Я мол­ча кив­ну­ла. Настя вы­ско­чи­ла. Сно­ва пе­ре­го­во­ры по те­ле­фо­ну: — Ага! Чер­ный… И гла­за то­же? А ли­цо? Бе­лое? Да, мел есть! И ошей­ник ши­по­ван­ный… Родь­кин. Да­лее то­пот и ка­кие-то по­до­зри­тель­ные зву­ки. Я ре­ши­ла вы­яс­нить, в чем де­ло, и обал­де­ла. На ме­ня смот­ре­ло НЕЧТО. На го­ло­ве чер­ный па­рик, ко­то­ро­му в обед сто лет, ли­цо вы­ма­за­но ме­лом, гла­за и гу­бы жир­но об­ве­де­ны чер­ным ка­ран­да­шом. Он же раз­ма­зан по все­му ли­цу. До­вер­шал все это ве­ли­ко­ле­пие ме­тал­ли­че­ский ши­по­ван­ный ошей­ник Ро­ди, на­ше­го ро­твей­ле­ра… — Мам, так все го­ты хо­дят, — по­яс­ни­ла Настя свой жут­кий об­лик. — Это... как ее... суб­куль­ту­ра, — всту­пи­ла в раз­го­вор Зоя. — Кра­си­во? — Осо­бен­но это, — я по­пра­ви­ла на шее до­че­ри со­ба­чий ошей­ник. — Ты вот еще сю­да глянь, — ткну­ла паль­цем в один из аб­за­цев, быст­ро про­бе­жав гла­за­ми стра­ни­цу на мо­ни­то­ре. «Ха­рак­тер­ной чер­той го­тов яв­ля­ет­ся вос­при­я­тие смер­ти как фе­тиш. То есть мож­но ска­зать, что боль­шая их часть яв­ля­ют­ся та­на­то­фи­ла­ми...». — А что это? —не по­ня­ли дев­чон­ки.

— Та­на­то­фи­лия? Раз­но­вид­ность ма­зо­хиз­ма, свя­зан­ная с мыс­ля­ми о соб­ствен­ной смер­ти, фан­та­зии о ри­туа­ле по­хо­рон… — сер­ди­то про­ци­ти­ро­ва­ла я. — Про­дол­жить или как? Кста­ти, ту­сов­ки го­ты про­во­дят но­чью на клад­би­ще, — поды­то­жи­ла и вы­шла из ком­на­ты,

Вы­слу­шав ме­ня, дев­чон­ки за­мет­но по­мрач­не­ли. Как вид­но, им уже рас­хо­те­лось ста­но­вить­ся го­та­ми. Фух!

но дверь за со­бой не за­кры­ла — под­слу­ши­ва­ла, что ска­жут мои «гот­ки». — Ну ее, эту суб­куль­ту­ру! — ска­за­ла Настя. — Слиш­ком мрач­но! А о смер­ти в на­шем воз­расте во­об­ще глу­по ду­мать! — Точ­но, — под­дер­жа­ла ее Зой­ка. Я вздох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем: опас­ное увле­че­ние ока­за­лось ско­ро­теч­ным. Ра­но об­ра­до­ва­лась. На сле­ду­ю­щий день сра­зу по­сле шко­лы Настя от­пра­ви­лась на вы­ход­ные в се­ло к ба­буш­ке. Мы же — мой муж Саш­ка, стар­ший сын Ди­ма ия — по­еха­ли ту­да в суб­бо­ту утром. Со­би­ра­лись по­жа­рить шаш­лыч­ки на при­ро­де и про­сто от­дох­нуть на све­жем воз­ду­хе. — Рас­пу­сти­ли вы Настю, — недо­воль­но за­ме­ти­ла мне мать. — Бы­ла де­воч­ка как де­воч­ка, а те­перь на ко­го по­хо­жа? — Ба, все под­рост­ки сей­час в дра­ных джин­сах хо­дят, — не по­ни­мая, о чем речь, всту­пил­ся за сест­ру Ди­ма. Я мол­ча рас­па­ко­вы­ва­ла сум­ки, по опы­ту зная, что с мо­ей ма­те­рью луч­ше не спо­рить. — Все так хо­дят? Да на нее все се­ло сбе­жа­лось смот­реть! Сра­мо­та! — Да лад­но вам, — вме­шал­ся в раз­го­вор муж. — Луч­ше рас­ска­жи­те, как вы тут? — по­ста­рал­ся пе­ре­ве­сти раз­го­вор на дру­гую те­му, и вско­ре те­ща рас­ска­зы­ва­ла ему сель­ские но­во­сти, по­те­ряв ин­те­рес к На­сти­но­му внеш­не­му ви­ду. — Ма-а-а-ам! — раз­дал­ся вдруг го­лос Дим­ки. — А иди-ка сю­да. — Ну что еще? Толь­ко при­се­ла ведь… — Иди-иди… — Ди­мон рас­сме­ял­ся. На две­ри в ком­на­ту кра­со­вал­ся от­пе­ча­тан­ный на прин­те­ре пла­кат: «АТРИБУТЫ ТРУ ЭМО» из 14(!) пунк­тов. Осо­бен­но по­ра­до­вал пункт №8 — ано­рек­сич­ная ху­до­ба. Ря­дом с пла­ка­том ви­се­ла кар­тин­ка из Ин­тер­не­та — де­воч­ка в одеж­де ди­кой рас­цвет­ки, в ке­дах и ужас­но без­вкус­ных голь­фи­ках, скрю­чив неесте­ствен­но нож­ки, при­жи­ма­ла к гру­ди миш­ку. — Что у нее с но­га­ми? — вы­рва­лось у ме­ня. — Ин­ва­лид, что ли? — Тем­ная ты, мать! Так все эмо хо­дят. — Ура! При­е­ха­ли! — раз­дал­ся во дво­ре ра­дост­ный вопль На­сти. Мы с Дим­кой вы­шли на крыль­цо. И за­мер­ли с от­кры­ты­ми рта­ми. Чу­ди­ще, ко­то­рое мы уви­де­ли чем-то от­да­лен­но на­по­ми­на­ла мою Настень­ку. Во­ло­сы доч­ки бы­ли вы­кра­ше­ны в чер­ный цвет, а на ма­куш­ке кра­со­вал­ся фи­о­ле­то­вый хо­хо­лок, как у по­пу­гая ара. Длин­ная чел­ка за­кры­ва­ла пол­ли­ца и бы­ла… хм… нет, не про­фи­ли­ро­ва­на, а вы­дра­на ка­ким-то жут­ким ин­стру­мен­том для пы­ток. Точ­но та­кие же рва­ные кло­чья по­вис­ли над уша­ми. Го­ло­ву На­сти об­хва­ты­ва­ла ро­зо­вая лен­та в зе­ле­ный го­ро­шек, за­вя­зан­ная на за­тыл­ке, сбо­ку кра­со­вал­ся та­кой же осле­пи­тель­но-яр­кий без­вкус­ный цве­ток. Ни­ко­гда я не пред­по­ла­га­ла, что ка­кая-ли­бо пар­фю­мер­ная про­мыш­лен­ность вы­пус­ка­ет по­ма­ду столь ди­ко­го ма­ли­но­во­го цве­та. — Что это? — вы­да­ви­ла на­ко­нец. — Спо­кой­но, мам, — шеп­нул мне Дим­ка. — При­ве­тик, сест­рен­ка! — улыб­нул­ся На­сте. — Ви­жу, ты прак­ти­че­ски эмо! (ка­за­лось, Дим­ка одоб­ря­ет шо­ки­ру­ю­щее пре­вра­ще­ние сест­ры). — Класс­ный при­кид! Где толь­ко та­кие шмот­ки до­ста­ла?! — сын изоб­ра­зил вос­хи­ще­ние. — Да уж до­ста­ла! — удо­вле­тво­рен­но улыб­ну­лась Насту­ся. При­кид дей­стви­тель­но был брос­ким: по­ло­са­тые голь­фы — чер­но-са­ла­то­во­ро­зо­во-жел­то-бе­лые — и май­ка с ри­сун­ком ка­ко­го-то кус­ка сы­ра с гла­за­ми. От рас­цвет­ки ря­би­ло в гла­зах и ка­за­лось, что те­бя ука­чи­ва­ет в ав­то­бу­се. В ру­ках та­кая же без­об­раз­ная сум­ка с рос­сы­пью знач­ков. Их бы­ло так мно­го, что я уди­ви­лась, как дочь на­хо­ди­ла ме­сто для каж­до­го но­во­го. Сто­я­ла Настя так же стран­но, как и де­воч­ка с кар­тин­ки на стене. «Но­соч­ки вме­сте, пят­ки врозь», — по­ду­ма­ла я. — Эта май­ка — ре­кла­ма ка­кой-то сыр­ной ком­па­нии? — спро­си­ла, вслух, нерв­но про­гло­тив слю­ну. — Это же ми­лаш­ка Спанч Боб! Ты, как все­гда, ни­че­го не по­ни­ма­ешь! Я про­мол­ча­ла, толь­ко по­ка­ча­ла го­ло­вой. Сей­час все это ве­ли­ко­ле­пие уви­дит Са­ша, и бу­дет скан­дал. — Насть, но ты же еще не все пунк­ты пла­на вы­пол­ни­ла, — про­дол­жал меж­ду тем сын. — Где бле­стя­щие за­кол­ки, мяг­кие иг­руш­ки на сум­ке, яр­кие брас­ле­ты на ру­ках, уз­кие джин­сы? — Брас­ле­ты я ку­пи­ла! Смот­ри! Настя вы­сы­па­ла на стол ку­чу че­го-то бле­стя­ще­го и зве­ня­ще­го. — А уз­кие джин­сы? — По­ка не на­шла! У ме­ня по­па боль­шая. На­до ху­деть. Ано­рек­сич­но. — Не парь­ся, я те­бе по­мо­гу! — Дим­ка вы­шел в ко­ри­дор, по­рыл­ся в шка­фу со ста­ры­ми ве­ща­ми и из­влек «древ­ние» джин­сы, в ко­то­рые уже дав­но не вла­зил. — На, тя­ни на се­бя! Нуж­но со­блю­дать пра­ви­ла. — Эй, где вы там? Иди­те к сто­лу! — раз­дал­ся из кух­ни го­лос ма­те­ри. Мы по­спе­ши­ли на зов. На сто­ле сто­я­ла боль­шая мис­ка с пыш­ны­ми сыр­ни­ка­ми, пи­ал­ки со сме­та­ной и ме­дом. Я на­ли­ла в чаш­ки узвар. Настя взя­ла сыр­ник, мак­ну­ла его в мед, в сме­та­ну, и толь­ко со­бра­лась под­не­сти ко рту, как Дим­ка неожи­дан­но гарк­нул: — Ку­да? А как же ху­до­ба? Бед­няж­ка вы­ро­ни­ла сыр­ник, и он плюх­нул­ся на­зад в та­рел­ку. Все рас­сме­я­лись. Дочь оби­жен­но вста­ла из-за сто­ла и уста­ви­лась в ок­но. — Вы­ра­ба­ты­вай си­лу во­ли! А это я съем, — ска­зал сын, вы­лав­ли­вая ее сыр­ник из сме­та­ны. Настень­ка по­ду­лась немнож­ко, по­том с трес­ком со­рва­ла со сте­ны пла­кат. — Нет, не вый­дет из ме­ня эмо-ки­да… Уж боль­но я вкус­но по­есть люб­лю!

Нам с сы­ном бы­ло смеш­но, но мы ста­ра­лись оста­вать­ся се­рьез­ны­ми. А Настя на­ду­ла гу­бы и вста­ла из-за сто­ла...

Вер­нув­шись в го­род, Насте­на ку­пи­ла ро­зо­вую су­моч­ку, всю в блест­ках, а на стене по­ве­си­ла ка­лен­дарь с ка­кой-то бо­гем­ной ди­вой. Я толь­ко вздох­ну­ла: вид­но, при­шла эпо­ха гла­му­ра. Но это уж мы как-то пе­ре­жи­вем...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.