Ох уж эти ДЕТ­КИ!

Как и все нор­маль­ные лю­ди, я нена­ви­жу утро в буд­ние дни. Во-пер­вых, мо­их де­то­чек Жень­ку и Олю невоз­мож­но до­бу­дить­ся...

Zhenskiye Istorii - - Моя Семейка - Оле­ся, 42 го­да

Ко­гда же они все-та­ки про­сы­па­ют­ся, то на­чи­на­ют та­бу­ном бе­гать по квар­ти­ре и спо­рить, кто пер­вым идет в туа­лет. Се­го­дня по­беж­да­ет Оля. По­ка сон­ная доч­ка до­сы­па­ет, си­дя на уни­та­зе, Жень­ка ро­ет­ся в хо­ло­диль­ни­ке, вы­ис­ки­вая, чем мож­но за­ме­нить нена­вист­ную ов­сян­ку. Ни­че­го не най­дя, вор­чит: — Где кол­ба­са? Не­уже­ли со­жра­ли все вче­ра? И сыр то­же за­кон­чил­ся! Да­же бу­тик не с чем сде­лать! А что я в шко­лу возь­му? Опять кот­ле­ты, что­бы по­том во­нять чес­но­ком? Я мол­ча пью ко­фе без са­ха­ра, на­блю­дая за му­жем, ко­то­рый про­лил на пол чай и сам же в него на­сту­пил бо­сой но­гой. Ру­гать­ся не хо­чет­ся, но отыг­рать­ся все-та­ки сто­ит, а то со­всем на го­ло­ву ся­дут. — Бо­ря, возь­ми тряп­ку и вы­три лу­жу, а ты, Жень­ка, по­ка вы­не­си му­сор­ное вед­ро. — По­че­му опять я? — воз­му­ща­ет­ся сын и, не по­лу­чив от­ве­та, несет­ся к туа­ле­ту, что­бы вы­са­дить дверь, за ко­то­рой мир­но дрем­лет сест­ра. Ми­нут че­рез пять Оля по­яв­ля­ет­ся в кухне. При­стро­ив­шись на­про­тив ме­ня, с от­вра­ще­ни­ем смот­рит на ов­сян­ку. По­том со­об­ща­ет, что по­рва­ла кол­гот­ки, а дру­гих нет. — Ты ре­ши­ла нас ра­зо­рить?! — бур­чу я. — Это уже тре­тьи за неде­лю! — Я же не на­роч­но, — раз­дра­жен­но по­жи­ма­ет пле­ча­ми она. — Но мо­гу хо­дить в шко­лу в джин­сах. Со­глас­на? — Это ты не у ме­ня долж­на спро­сить, а у класс­ной ру­ко­во­ди­тель­ни­цы. Хо­тя се­го­дня все рав­но

нет вы­бо­ра, — я об­ре­чен­но ма­шу ру­кой, — пой­дешь в джин­сах. — Кле­во! — ра­ду­ет­ся дочь. — А мож­но я то­гда твою зе­ле­ную коф­точ­ку на­де­ну? — Что за фан­та­зии? — фыр­каю воз­му­щен­но. — Она же те­бе ве­ли­ка. — Ни­че­го по­доб­но­го, — спо­рит со мной Оль­ка. — Я ее од­на­ж­ды на­де­ва­ла. Ко­гда вы с па­пой в Еги­пет от­ды­хать ез­ди­ли. — Ну зна­ешь! Без спро­са?! — Во­все нет! Я у ба­бу­ли спра­ши­ва­ла. Она раз­ре­ши­ла. Я вы­ра­зи­тель­но смот­рю на му­жа, но так и не ре­ша­юсь про­из­не­сти вслух то, что ду­маю о его ма­ме. Кста­ти, лу­жу он так и не вы­тер, и те­перь в нее влез воз­вра­тив­ший­ся в кух­ню сын. Под­няв шта­ни­ну, Жень­ка тря­сет но­гой и брезг­ли­во мор­щит­ся: — Черт! Толь­ко чи­стые нос­ки на­дел. По­след­ние, меж­ду про­чим! И тут я не вы­дер­жи­ваю и бук­валь­но взры­ва­юсь: — Ну зна­е­те! Я вам в при­слу­ги не на­ни­ма­лась. Са­ми за со­бой долж­ны в та­ком воз­расте уха­жи­вать. Я, к ва­ше­му све­де­нию, с вось­ми лет са­мо­сто­я­тель­но вещи сти­ра­ла. И убор­ку в квар­ти­ре де­ла­ла. А вас му­сор­ное вед­ро вы­не­сти не до­про­сишь­ся! Три трут­ня на мо­ей шее! — По­че­му три, — оби­жен­но бур­чит муж. — Лич­но я сам нос­ки сти­раю. И все­гда по­ку­паю то, что ты го­во­ришь. — Хо­ро­шо, два! — ми­ло­сти­во со­гла­ша­юсь, по­ни­мая, что ина­че он мо­жет от­ка­зать­ся вез­ти ме­ня на ра­бо­ту, и то­гда при­дет­ся та­щить­ся в пе­ре­пол­нен­ном мет­ро. — Я то­же не тру­тень, — да­вясь ка­шей, го­во­рит дочь. — Про­сто у ме­ня вре­ме­ни на до­маш­нюю ра­бо­ту не оста­ет­ся. По­то­му что за­да­ют мно­го! Вы ведь хо­ти­те, что­бы я хо­ро­шо учи­лась, прав­да? Так то­гда ка­кие мо­гут быть пре­тен­зии? — Ну да­ет, — усме­ха­ет­ся Же­ня. — Вре­ме­ни не оста­ет­ся, как же! А са­ма по три ча­са с по­друж­ка­ми по те­ле­фо­ну или по скай­пу треп­лет­ся. А еще с же­ни­ха­ми по элек­трон­ке пе­ре­пи­сы­ва­ет­ся! — А ты по пор­но­сай­там ла­зишь.

Вой­дя в кух­ню, я опе­ши­ла: по­то­лок и обои на сте­нах в ка­ких-то лип­ких пят­нах, ок­но рас­пи­са­но стран­ны­ми узо­ра­ми

— Я? — крас­нея, орет Жень­ка. — Что ты врешь, Оль­ка! Я с раз­ма­ху сту­чу ку­ла­ком по сто­лу: — Все! За­мол­ча­ли оба! Устро­и­ли пе­ре­пал­ку с утра по­рань­ше. Луч­ше иди­те порт­фе­ли со­би­рать, а то в шко­лу опоз­да­е­те. «А че­го она? — А че­го он?» — недо­воль­но бур­чат де­ти, од­на­ко при­ка­зу все-та­ки под­чи­ня­ют­ся и гусь­ком вы­хо­дят из кух­ни. — Ты то­же по­то­ро­пись, — го­во­рю му­жу. — От­ве­зешь ме­ня на ра­бо­ту, а то я в та­кой дождь где-ни­будь но­ги про­мо­чу. — Хо­ро­шо, — ки­ва­ет су­пруг. — Но за это ты раз­ре­шишь мне в суб­бо­ту пой­ти с дру­зья­ми в сау­ну. — Ку­да?! Нет, нет и нет! — Не от­пу­стишь? Лад­но, то­гда едешь на мет­ро! Ста­но­вит­ся яс­но, что торг неуме­стен. При­дет­ся раз­ре­шить... На ра­бо­те дур­дом, по­это­му до­мой воз­вра­ща­юсь ни­ка­кая. Вой­дя в кух­ню, ви­жу жут­кую кар­ти­ну: по­то­лок и обои на сте­нах в ка­ких-то лип­ких пят­нах, ок­но рас­пи­са­но стран­ны­ми узо­ра­ми. — Что это? — гроз­но спра­ши­ваю у сто­я­щей за спи­ной до­че­ри. — Сгу­щен­ка, — ви­но­ва­то вздох­нув, по­яс­ня­ет Оль­га. — По­ни­ма­ешь, я хо­те­ла те­бя уди­вить и сде­лать за­вар­ные пи­рож­ные... Ва­ри­ла сгу­щен­ку в бан­ке на от­кры­том огне, и она взо­рва­лась... Про­сти... Толь­ко это еще не все. У ме­ня об­ры­ва­ет­ся и па­да­ет серд­це. — Кто-то по­стра­дал, да? О гос­по­ди! Жень­ка?! — Да нет, — спе­шит успо­ко­ить дочь. — То есть он то­же от­ли­чил­ся, но не так кар­ди­наль­но, как я. — В ка­ком смыс­ле? — Ну-у-у... О-о-он... В об­щем, за­гля­ни в сти­раль­ную ма­ши­ну. Черт! Ока­зы­ва­ет­ся, по­сле мо­ей утрен­ней но­та­ции сын ре­шил про­явить ини­ци­а­ти­ву и устро­ить по­сти­руш­ку, за­гру­зил в ма­ши­ну все, что на­шел в бе­лье­вой кор­зине, и по­ста­вил ре­гу­ля­тор тем­пе­ра­ту­ры на 90 гра­ду­сов. Ста­ра­ясь не ре­веть, раз­би­раю по­ли­няв­шее бе­лье и пы­та­юсь определить раз­мер ущер­ба. — Не бе­ри в го­ло­ву, — убеж­даю се­бя. — Де­ти как де­ти...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.