Мы еще сю­да вер­нем­ся, па­па

Ко­гда бо­лит ду­ша, не все об этом го­во­рят. Но род­ные лю­ди мно­гое по­ни­ма­ют без слов...

Zhenskiye Istorii - - СОДЕРЖАНИЕ - Ан­на, 28 лет

Япре­крас­но пом­ню день, ко­гда ро­ди­те­ли со­об­щи­ли, что раз­во­дят­ся. Вер­нее, ска­за­ла мне об этом ма­ма: «До­чень­ка, у нас с па­пой воз­ник­ли про­бле­мы, и мы ре­ши­ли жить раз­дель­но...» На­вер­ное, все их чув­ства, ко­то­рые с го­да­ми се­мей­ной жиз­ни ис­па­ри­лись или при­ту­пи­лись, пе­ре­да­лись мне, по­то­му что в тот мо­мент я ис­пы­ты­ва­ла та­кую неопи­су­е­мую гам­му пе­ре­жи­ва­ний, что про­сто сто­я­ла, как вко­пан­ная, и не мог­ла вы­мол- вить ни сло­ва. Ведь лю­би­ла их обо­их и не пред­став­ля­ла, что не смо­гу ви­деть ко­го-то из ро­ди­те­лей каж­дый день. Мне бы­ло во­семь лет, и в мо­ем дет­ском пред­став­ле­нии о счаст­ли­вой се­мей­ной жиз­ни ни­как не укла­ды­вал­ся тот факт, что мы с ма­мой по-преж­не­му бу­дем жить в Ки­е­ве, а па­па вер­нет­ся в род­ное се­ло под Пол­та­вой. Мне до сих пор ка­жет­ся, что не су­ще­ству­ет боль­ше­го в жиз­ни кош­ма­ра, чем ре­бен­ку за­ду­мы­вать­ся над во­про­сом: «С кем бы ты хо­тел остаться: с ма­мой или с па­пой?». Пусть ме­ня ни­кто об этом не спра­ши­вал, но ко­гда над се­мьей на­ви­са­ет то­пор раз­во­да, ма­лень­кий че­ло­век не мо­жет об том не ду­мать. То­гда я не зна­ла, что у ро­ди­те­лей хва­тит и муд­ро­сти, и сил, и люб­ви ко мне, и ува­же­ния друг г к дру­гу, что­бы ре­бе­нок не по­очув­ство­вал недо­стат­ка об­ще­ния ния и за­бо­ты со сто­ро­ны каж­до­го ого из них. Но в тот мо­мент я хо­ро­шо шо пом­ню, что ис­пы­та­ла са­мый на­сто­я­щий сто­я­щий бо­ле­вой шок, ес­ли так мож­но о ска­зать про ду­шев­ные ощу­ще­ния. Это бы­ло пер­вое боль­шое го­ре в мо­ей жиз­ни... Я оста­лась с ма­мой, но па­па па по­сто по­сто­ян­но зво­нил, пи­сал пись­ма (да, два­дцать лет на­зад я бе­га­ла к поч­то­во­му ящи­ку про­ве­рить, не при­шло ли по­сла­ние для ме­ня). Кро­ме то­го, он ча­сто при­ез­жал по вы­ход­ным в сто­ли­цу, и мы про­во­ди­ли вре­мя вме­сте: гу­ля­ли, об­ща­лись, по­се­ща­ли му­зеи, кар­тин­ные га­ле­реи, те­ат­ры. А ле­том, сра­зу по­сле по­след­не­го звон­ка, я еха­ла к нему в се­ло на все лето. Это бы­ло уди­ви­тель­ное вре­мя! Па­па, ху­дож­ник от Бо­га с вы­да­ю­щим­ся та­лан­том, учил ме­ня жи­во­пи­си. Его кар­ти­ны вы­став­ля­лись по все­му быв­ше­му Со­вет­ско­му Со­ю­зу. Бу­дучи под­рост­ком, я его од­на­ж­ды спро­си­ла: — Пап, а по­че­му ты не пе­ре­едешь жить в Ки­ев? Те­бя же столь­ко раз при­гла­ша­ли... Он улыб­нул­ся и от­ве­тил: — В большом городе та­кая су­ма­то­ха, не успе­ва­ешь за­ме­тить, как цве­тет яб­ло­ня или вос­хо­дит солнце!

Вот та­кой он че­ло­век, мой отец. Тон­кий, кий муд­рый и очень хо­ро­шо по­ни- по­ни ма­ю­щий суть жиз­ни. Имен­но па­па по­мог мне вы­ка­раб­кать­ся из немо­го пле­на, в ко­то­рый я по­па­ла, ого­ро­шен­ная неожи­дан­ным рас­ста­ва­ни­ем ро­ди­те­лей. Дет­ская пси­хи­ка не вы­дер­жа­ла та­ко­го стрес­са, и я дол­го не мог­ла го­во­рить. Как буд­то что-то вяз­кое за­стря­ло в гор­ле, не да­вая вы­мол­вить ни сло­ва. Пе­ре­пу­ган­ная ма­ма по­ве­ла ме­ня к участ­ко­во­му вра­чу, он на­пра­вил нас к пси­хо­ло­гу, а тот — к нев­ро­па­то­ло­гу. Но ме­то­ди­ка его ле­че­ния не по­мо­га­ла, я про­дол­жа­ла мол­чать. Од­на­ж­ды, ко­гда бы­ла у от­ца, он спро­сил: — Анеч­ка, что те­бе ме­ша­ет го­во­рить? Ко­мок в гор­ле? Я удив­лен­но кив­ну­ла: как он мог знать про мои ощу­ще­ния!? — На­ри­суй на хол­сте крас­ка­ми свои чув­ства, — по­про­сил он и ушел. В са­ду сто­ял спе­ци­аль­но куп­лен­ный для ме­ня ни­зень­кий моль­берт и огром­ная па­лит­ра с крас­ка­ми. И я на­ча­ла ри­со­вать. Спер­ва ки­стя­ми, по­том про­сто паль­ца­ми... На­но­си­ла на холст

По­сле раз­во­да па­па ре­шил пе­ре­ехать жить в се­ло, но мы все рав­но не те­ря­ли свя­зи. Оба очень ску­ча­ли...

маз­ки и непре­рыв­но ре­ве­ла. Ко­неч­но, маз­ню, ко­то­рая по­лу­чи­лась, слож­но бы­ло на­звать ри­сун­ком. Но чуть поз­же, раз­гля­ды­вая чер­ное мрач­ное бес­фор­мен­ное нечто, я по­ня­ла, что от- да­ла кар­тине ка свою боль, смог­ла вы­плес­нуть вы­пле с по­мо­щью кра­сок то, что не в си­лах бы­ла ска­зать сло­ва­ми. сло­ва Па­па дол­го смот­рел на мои ху­до­же­ства, ху­дож а по­том се­рьез­но ска­зал: ска­зал — Те­перь Те­пе ты зна­ешь, что искусство — это отоб­ра­же­ние то­го, что про про­ис­хо­дит внут­ри те­бя. Ри­суй все все­гда, ко­гда ис­пы­ты­ва­ешь ра­дость или пе­чаль, и ста­нешь вы­да­ю­щей­ся ху­дож­ни­цей! худ — Хо­ро­шо, — при­жав­шись к нему, сквозь сле­зы про­шеп­та­ла п я. — Спа­си­бо те­бе, пап­ка... пап­ка По прав­де ска­зать, сказ ху­дож­ни­цы из ме­ня не вы­шло, од­на­ко одн твор­че­ство проч­но во­шло в мою жизнь — я ста­ла ис­кус­ство­ве­дом. А несколь­ко лет на­зад ме­ня при­гла­си­ли на долж­ность ди­рек­то­ра од­ной из кар­тин­ных га­ле­рей. Несмот­ря на на­пря­жен­ный ра­бо­чий гра­фик, я ста­ра­лась как мож­но ча­ще ви­деть­ся с от­цом. Осо­бен­но в лет­ний пе­ри­од. Мне нра­ви­лось про­сы­пать­ся под пе­ние птиц в са­ду, хо­дить бо­си­ком по ро­се и ужи­нать на све­жем воз­ду­хе за сто­лом под раз­ве­си­стой яб­ло­ней. — На­вер­ное, так выглядит рай, — го­во­ри­ла я, и па­па со мной со­гла­шал­ся... Вес­ной про­шло­го го­да я от­прав­ля­ла кар­ти­ны укра­ин­ских ху­дож­ни­ков на вы­став­ку в Бол­га­рию. Ра­бо­ты от­ца то­же долж­ны бы­ли ле­теть в Со­фию. Я за­бра­ла кар­ти­ны еще два ме­ся­ца на­зад, ко­гда бы­ла у него в го­стях, но ру­ки все ни­как не до­хо­ди­ли за­ре­ги­стри­ро­вать их. И вот пе­ред са­мой от­прав­кой рас­па­ко­ва­ла, что­бы на­кле­ить на них имя и го­род ав­то­ра. И вдруг об­ра­ти­ла вни­ма­ние на од­ну со­всем неболь­шую кар­ти­ну. Я еще не ви­де­ла эту ра­бо­ту, но она по­ка­за­лась мне до бо­ли зна­ко­мой. А еще от нее ис­хо­дил ка­кой-то зло­ве­щий хо­лод. Эти мрач­ные крас­ки, раз­мы­тые си­лу­эты... Бр-р-р... И тут ста­ло яс­но, что она на­по­ми­на­ет мои дет­ские «ка­ля­ки», бла­го­да­ря ко­то­рым я смог­ла вы­плес­нуть раз­ди­ра­ю­щую из­нут­ри боль. Серд­це по­хо­ло­де­ло: с от­цом что-то не так, про­изо­шло то, о чем он ни­ко­му не хо­чет рас­ска­зы­вать. Но не удер­жал­ся и вы­нес боль на этот холст... За­кон­чив де­ла в га­ле­рее, я при­го­то­ви­ла все кар­ти­ны для от­прав­ки, пре­ду­пре­ди­ла за­ме­сти­те­ля, что бу­ду ка­кое-то вре­мя до­ступ­на по те­ле­фо­ну и он-лайн, се­ла в ма­ши­ну и от­пра­ви­лась к от­цу. Па­па не ожи­дал, что я при­еду и по­на­ча­лу да­же рас­те­рял­ся. По­том об­нял ме­ня, за­пла­кал и ска­зал: — Дож­дал­ся! А ду­мал, что боль­ше те­бя не уви­жу... — По­че­му, пап? Ты что, болен? — с тре­во­гой спро­си­ла я и толь­ко сей­час за­ме­ти­ла, как силь­но он по­ху­дел за те па­ру ме­ся­цев, что мы не ви­де­лись.

И тут я по­ня­ла, по­че­му эта кар­ти­на от­ца по­ка­за­лась мне зна­ко­мой: те же мрач­ные крас­ки, раз­мы­тые си­лу­эты

— Не хо­тел те­бе го­во­рить, но те­перь нет смыс­ла скры­вать прав­ду. У ме­ня об­на­ру­жи­ли рак про­ста­ты. К со­жа­ле­нию, бо­лезнь за­шла уже очень да­ле­ко, по­яви­лись ме­та­ста­зы, по­это­му по­ло­жи­тель­ный ре­зуль­тат ле­че­ния не смо­жет га­ран­ти­ро­вать ни один врач. И зна­ешь, что са­мое груст­ное? Я бо­юсь де­лать опе­ра­цию и уме­реть быст­рее, чем мне от­ве­де­но Бо­гом. По­это­му от­ка­зал­ся ло­жить­ся под нож. Будь что бу­дет! — Ну уж нет, мы бу­дем бо­роть­ся, — ре­ши­тель­но ска­за­ла я. — И по­бе­дим! Ина­че и быть не мо­жет, слы­шишь?! Па­па про­мол­чал, но я ви­де­ла, что в его гла­зах по­яви­лась на­деж­да... Это бы­ло и хорошее, и ужас­ное вре­мя од­но­вре­мен­но. Я за­бра­ла от­ца к се­бе и ему сде­ла­ли опе­ра­цию, по­сле ко­то­рой док­тор ска­зал: «Счи­тай­те, что вы успе­ли впрыг­нуть в по­след­ний ва­гон ухо­дя­ще­го по­ез­да!»... Спу­стя две неде­ли я за­бра­ла па­пу до­мой, го­то­ви­ла его лю­би­мую еду, ве­ла гра­фик при­е­ма ле­карств, во­зи­ла в по­ли­кли­ни­ку. В сен­тяб­ре отец по­шел на по­прав­ку и по­про­сил ме­ня от­вез­ти его в се­ло. По до­ро­ге мы за­еха­ли на ло­доч­ную стан­цию. Мы ча­сто бы­ва­ли здесь ле­том, так как оба очень лю­би­ли ка­тать­ся на лод­ке. Си­дя на мо­сти­ке, па­па об­нял ме­ня и груст­но ска­зал: — Кра­си­во здесь, прав­да? А ведь я мог все­го это­го уже и не уви­деть... — Ну что ты, — улыб­ну­лась я. — Мы вер­нем­ся сю­да еще не раз...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.